Андрей Яковлев – Оберег Экономиста (страница 4)

****

У коллектива предприятия Борис Исаев стал пользоваться большим уважением. Ему выделили отдельный кабинет и новый компьютер. Он очень дорожил своей работой, буквально был влюблён в неё. Высокая зарплата позволяла особо не беспокоиться о текущих расходах. Недостающие средства оформлялись в виде банковского кредита, часть денег он тратил на тиражирование своих книг. Присланные из издательства книги Борис целенаправленно рассылал с гуманитарной миссией на Донбасс для госпиталей, где проходили лечение участники СВО, а также с удовольствием дарил печатные издания всем понравившимся ему людям, в том числе работникам предприятия.

С Вершининым дела складывались вроде бы неплохо, если не брать в расчёт его раздражительности по поводу проявлений у сотрудников инициативы, поскольку замдир всегда требовал, чтобы всё было сделано чётко в рамках поставленной им задачи. Когда начальник «истерил», его голос становился визгливым, в этот момент он напоминал маленького ребёнка, у которого забрали его любимую игрушку, что выдавало в нём «незрелого» неопытного управленца. Поначалу Борис попадался на желании решать задачи исходя из собственной интуиции, но в дальнейшем старался инициативу не проявлять, и вообще обходил стороной сомнительные темы, нервирующие замдира.

В разговорах с Нестеровым Сергей Леонидович частенько жаловался на проблемы в отношениях с женой-домохозяйкой, и на вопрос «чего ей не хватает», возможно, желал получить от Георгия Геннадьевича мудрый совет старшего товарища. Но тот ничего не советовал, а лишь произносил какие-то шаблонные фразы, типа «ничего не поделаешь» или «женщины, есть женщины». Невольно слушая их беседы, Исаев понимал, чего не хватает молодой женщине, которая постоянно находилась в «опостылевших до чёртиков» четырёх стенах, занимаясь воспитанием восьмилетнего ребёнка. А не хватало ей общения, которое можно получить, например, в рабочем коллективе. Основная проблема заключалась ещё и в том, что Сергей Леонидович всегда и везде хотел всё контролировать, и злился от того, что не находил понимания у своей второй половинки.

Несмотря на своё внешнее добродушие и улыбчивость, Георгий Геннадьевич оказался человеком ворчливым, с ним у Бориса нередко возникали проблемы. Директор по любому поводу делал разного рода замечания, постоянно придирался к качеству текстов деловой переписки, составленных Исаевым, типа «а ещё поэт называется». Без особой надобности Борис старался не беспокоить директора, не волновать его лишний раз, ведь было известно, что Нестеров имеет проблемы с сердцем, и у него был установлен кардиостимулятор. На совещаниях нередко слышалось от Вершинина: «Георгий Геннадьевич, Вы с нами?», это означало, что директор неожиданно для всех закемарил в своём кресле. Чтобы как-то наладить отношения и «задобрить» его, Борис подарил ему пару своих книжек. Однако это не привело к нужному результату.

– Зря ты руководителям книги даришь, – узнав об этом, говорила ему жена. – В твоих стихах слишком много сокровенного, о чём не следует знать на работе. Получается, Боря, ты перед ними раскрываешь душу, как бы они в неё не наплевали.

Но Борис не сомневался в лучших человеческих качествах своих директоров, за полтора года работы он был посвящён во все их дела, в том числе и личные. Казалось бы, если руководство делится с Исаевым конфиденциальной информацией, значит, всецело доверяет, и вряд ли ему, как «носителю тайн», грозит увольнение, по крайней мере, в ближайшее время. Однако случилось всё иначе.

****

В середине июля 2024 года у Исаева был запланирован двухнедельный отпуск по случаю юбилея жены. Узнав о желаниях своей благоверной, Борис оформил новый банковский кредит и приобрёл всё необходимое. Торжество решили отметить в узком семейном кругу. С утра Боря купил большой букет алых роз, перед этим зашёл в магазин, чтобы докупить некоторые недостающие для стола продукты. С тяжёлым пакетом покупок и букетом цветов он возвращался домой. Вдруг у него зазвонил телефон. С трудом он вытащил аппарат из кармана и не глядя, нажал кнопку приёма вызова.

– Алло, – раздался в трубке женский голос. – Могу я услышать Бориса Владимировича?

– Говорите, – откликнулся Борис.

– Договорной отдел Моторного завода, я по поводу нашего нового контракта.

– Простите, мне не очень удобно разговаривать…, – пытался закончить беседу Исаев, но из уважения к заказчику не сбрасывал звонок первым.

– Вы видели контракт? – не унималась дама.

Неожиданно у полиэтиленового пакета оторвалась одна ручка, несколько упаковок с продуктами выпали на тротуар. Прижимая плечом к уху телефонную трубку, Борис стал собирать рассыпавшиеся товары.

– Я сейчас в отпуске, у меня нет перед глазами компьютера…, – пыхтел он.

– Вы точно Исаев Борис Владимирович?

– Да, конечно. Но без компьютера, я не помню…

– Что Вы вообще помните?

– Вам лучше перезвонить моему непосредственному руководителю Вершинину Сергею Леонидовичу.

– Так что же Вы помните? – голос в трубке явно провоцировал Бориса.

– Может, я Вам лучше перезвоню?

– Зачем? Мы так мило беседуем, – явно издевалась женщина. – Мне просто хотелось понять, как Вы, работая с нашей компанией, не соизволили изучить текст контракта.

– Почему же, мы вроде его даже обсуждали, – поддавшись на провокацию, произнёс Исаев.

– Вроде, обсуждали, – передразнила его собеседница. – С кем?

– С персональным менеджером, закреплённым за нашим предприятием, только он недавно уволился, вместо него сейчас работает новенькая девушка, кажется у неё татарская фамилия…

– Какая фамилия?

– Возможно, я ошибаюсь…

Он понимал, что не был готов к этому разговору и выглядел глупо, но теперь уже поздно, это как в той поговорке: «слово не воробей, вылетит, не поймаешь».

Дама захихикала и сказала:

– Мне действительно следует перезвонить Вашему непосредственному руководителю.

Связь прервалась. «Да кто она такая?! Устроила, понимаешь, допрос!» – мысленно возмущался Исаев. Казалось бы, какая ерунда, плюнь и забудь. Но этот нелепый разговор, продлившийся 4 минуты 12 секунд, засел в голове, и возникло нехорошее предчувствие.

А когда отпуск закончился и, выйдя на работу, в своём кабинете Борис обнаружил пустой стол, на котором отсутствовал его компьютер, то сразу всё понял – те 4 минуты разговора поставили точку в его любимой работе. Наверняка беседовавшая с ним представительница заказчика, позвонила-таки его начальнику и наговорила про него чёрт-те что.

Он набрал Вершинина, сказав, что вышел из отпуска и готов приступить к своим обязанностям.

– Зайдите к нам, – сухо отозвался замдир.

Как и на первом собеседовании, Исаев сел на предложенный ему стул между двумя столами руководителей.

– Борис Владимирович, – начал Вершинин. – Мы решили закончить сотрудничество с Вами, наша компания в Вас больше не нуждается. Если Вы помните, Ваша должность являлась экспериментальной, и данный эксперимент подошёл к концу.

– По договорам Вы нас не разгрузили, в ассортименте толком не разобрались, логисты и служба сервиса постоянно говорят мне о Вашей некомпетентности, – ворчливо перечислял Нестеров «высосанные из пальца косяки». – Да и заказчики жалуются, дескать, кто у вас там на том конце провода ничего не знает, «всякую хрень собирает». Обязанности Ваши распределили в отделе логистики, у них всё прекрасно получается.

У директора зазвонил телефон, он посмотрел на экран, сбросил звонок и продолжил:

– Мой Вам совет – не работайте с людьми, Вам это не подходит. Кажется, изначально Вы намеревались попасть на производство? Вот можно попробовать поработать в какой-нибудь небольшой бригаде, если возьмут.

Исаев молчал, поскольку возражать смысла не было, ведь руководство уже приняло решение о его увольнении. Подавленный, он смотрел, как ветер за окнами раскачивал верхушки деревьев, где-то вдалеке порхали птицы, радуясь последнему летнему месяцу. Единственное желание – быстрее выйти на свежий воздух.

– Я подготовил Ваше заявление, подпишите, – сказал замдир и сунул ему лист, на котором было написано: «Прошу уволить меня по собственному желанию».

Борис в нерешительности взял лист, подумав: неужели это и есть благодарность за проявленную лояльность и добросовестный труд?

– Ну, давайте, – напрягся Вершинин. – Подписывайте, подписывайте.

Словно пребывая в каком-то тумане, Исаев взял ручку и поставил свою подпись. Оба руководителя заметно выдохнули, их напряжение спало.

– Вопросы у Вас есть? – спросил Сергей Леонидович, явно повеселевший от содеянного.

– Когда мне необходимо покинуть кабинет? – «выдавил» из себя Исаев.

– Забирайте личные вещи, сдавайте служебную сим-карту и ключи от кабинета. Увольнение формально с завтрашнего дня, но уже сегодня Вы можете быть свободны.

4

Таким образом, в начале августа Исаев лишился работы. Конечно, Борис мог бы «поторговаться» с бывшими руководителями, не подписывать заявление с формулировкой «по собственному желанию», ведь он был готов работать и дальше. Наверное, следовало бы поспорить и «выторговать» для себя некие «отступные», и хотя бы частично погасить взятый в банке кредит. Но Борис поступил так, как подсказала ему его «совдеповская» воспитанность – не стоит спорить с начальством, им всегда виднее. Всему виной тот злополучный телефонный разговор с заказчиком, хотя, вероятно, были и другие причины, приведшие к такому результату. В глубине души он чувствовал себя отверженным и оскорблённым, преданным людьми, которым всецело доверял. Вполне возможно, что руководители поступили так, не разобравшись во всех обстоятельствах. Ведь конкретно они не указали основание для увольнения, не предоставили ему слово в своё оправдание, просто избавились от ненужного работника.