Андрей Яковлев – Незаменимый человек. По следам пропавшего директора (страница 27)

– Что это?

– Это работы Ольги Ткачук.

– Подождите, Вы же говорили, что Ольга парализована.

– В лечении Ольги наметился прогресс, сейчас она уже способна слышать окружающих людей, а также воспроизводить на бумаге всё то, что скрывает её подсознание. Несколько лет назад, после автоаварии у девушки открылся портал в иной мир, позволяющий общаться с призраками умерших. Об этом я уже Вам рассказывал.

– Припоминаю.

– Я был у Ольги, поделился с ней обстоятельствами убийства женщины на Ангарской. Если честно, сделал это неосознанно, больше для поддержания беседы, но неожиданно получил результат. Полагаю, что после нашего разговора Ольга смогла пообщаться с призраком убитой и выяснить необходимую для расследования информацию. Кстати процесс создания этих рисунков и записей происходил в присутствии её лечащего врача.

– Никитин, мы с Вами вроде нормальные люди, а занимаемся разного рода мистификациями.

– Наталья Игоревна, скажите, Вы видели фотографию Коневой?

– Конечно.

– Вот, посмотрите. На рисунке это она?

– Сложно сказать, слишком специфичное изображение, но что-то общее есть.

– Ольга подписала: «НИНА МИНИНА». Видите?

– Вижу.

– Второй рисунок. На нём изображён Григорий Стехин и, вероятно, он является убийцей. Вот фоторобот, который Вы мне подарили, сравните.

– Да, похож. И что?

– Как это что? Дело-то раскрыто!

– Никитин, Вы издеваетесь?! Можно ли предъявить это суду?

– Ну…

– Что ну?! Я Вам уже в сотый раз повторяю, суд принимает к рассмотрению только чёткие доказательства и улики. Художественные послания «с того света» таковыми не являются. В нашем деле основным доказательством считается признание Мельниченко, а несовпадение отпечатков пальцев убитой будет списано на ошибки в дактилоскопии. И всё!

– А как же Усов?

– Что Усов?

– По заданию Стехина, он пытался путём угроз повлиять на результат этого дела. Есть протоколы его допросов. А сам Стехин объявлен в розыск!..

– Может завтра Усов заявит о том, что оговорил Григория Стехина, поскольку испугался угроз со стороны оперативников. Учитывая состояние его матери, получит два года условно за хулиганство, и смысла в поиске Стехина не будет.

– Мне кажется, его и так никто искать не собирается.

– Возможно.

– Тогда зачем всё это, Наталья Игоревна?

– Что Вы имеете в виду?

– Зачем мы встречаемся, обсуждаем?..

– Инициатива ведь исходит от Вас. Встречаясь с Вами, я иду у Вас на поводу́. Признаюсь, мне интересно, иногда Вы подкидываете нестандартные идеи.

– Хм.

– Марк Сергеевич, простите меня, – улыбнулась Грачёва. – Вы такой смелый, сильный и благородный. Я признательна, что Вы защитили меня, и полагаю, собираетесь делать это в дальнейшем. Какова Ваша мотивация я не знаю, могу только предположить, что у Вас много свободного времени.

Не знал, что ответить на её откровенность. В одном Грачёва была права, свободного времени у меня слишком много…

После ужина ещё немного мы погуляли в центре. Общались на посторонние темы. Грачёва вспоминала своё счастливое детство, родителей. Я делал вид, что мне интересно, давая волю её словоохотливости. На улице было морозно. Наталья Игоревна, держа меня под руку, очевидно от холода, прижималась ко мне ближе. Было немного неловко, ведь всё время я ощущал мягкость её груди.

– Марк Сергеевич, почему Вы молчите?

– Чего говорить, ведь Вы не верите мне.

– Ой, да перестаньте! Не обижайтесь!

– Я не обижаюсь.

– Знаете, на Вашем лице отпечаталась тоска и печаль, в глазах нет блеска, в действиях нет целеустремлённости, то есть отсутствуют те качества, которые я наблюдала у Вас два года назад, когда мы впервые познакомились. В последнее время мы много общаемся, и мне стала очевидна причина.

– Не понимаю, о чём Вы?

– Марк Сергеевич, Вам нужна женщина.

– Ну…

– Кому, как не мне знать, что такое одиночество, в этом плане стаж у меня довольно-таки большой. Почему бы нам не объединиться и не помочь друг другу.

– Что Вы предлагаете?

– Марк Сергеевич, поймите меня правильно. Я вовсе не собираюсь «прыгать к Вам в койку». Нет, упаси Бог! Речь идёт о человеческих взаимоотношениях. Мы можем быть полезными друг другу, например, иногда по вечерам ходить в театр или кино.

– А ничего, что я люблю Ольгу и всё время думаю о ней.

– Любите на здоровье, кто Вам запрещает. Я вот в свою работу влюблена. Но иногда-то развеяться стоит, а то психика может не выдержать. А после этого кому мы будем нужны? Разве Вы не согласны?

– Не знаю.

– Никитин, по-моему, ещё совсем недавно кто-то просился ко мне в напарники. Или я ошибаюсь?

– Было дело. Но у напарников отношения деловые. Мой интерес состоит в том, чтобы помогать Вам в поиске преступников, обсуждать сложные комбинации и алгоритмы.

– Эх, Марк Сергеевич, всё, конечно, хорошо, но лично мне требуется отвлечение от этих дел. Мне нужен друг, который за меня и в огонь, и в воду. Понимаете?

Я промолчал.

– Ладно, везите меня домой, а то я с Вами тут совсем «околею».

Сели в машину, я завёл двигатель. Пока машина прогревалась, мы молчали. Потом Грачёва позвонила в ответ на пропущенный вызов, и всё время пока ехали, разговаривала по телефону. Остановился у её дома и ещё какое-то время ждал, когда она закончит разговор.

Мы вышли из машины. Грачёва закурила.

– Морозно сегодня, – сказала она, выпуская дым.

– Наталья Игоревна, я готов стать Вашим другом, но только некоторые расследования обсуждать всё равно будем, хотя бы те, по которым я прохожу в качестве свидетеля.

– Само собой, куда ж без этого.

– Есть ещё одно условие.

– Какое?

– Я хочу, чтобы Вы бросили курить.

– Тяжёлый случай, – усмехнулась Грачёва. – А если не брошу, не будете со мной иметь дело?

Я пожал плечами.

– Ладно, Марк Сергеевич, постараюсь бросить, обещаю.

24

В этот воскресный день, не смотря на накопившуюся усталость, проснулся в семь утра без всякого будильника и дольше «разлёживаться» не стал. Принял холодный душ, взбодрился. Сэм занял позицию на кухне, ожидая свой завтрак. Я погладил его, отчего кот громко заурчал. Откупорил очередную банку кошачьих консервов и положил несколько ложек в его миску. Заглянул в холодильник, там было почти пусто, как говорится – «мышь повесилась». Обычно, то немногое, что покупаю в магазине, я съедаю сразу. Впрочем, к своей радости, в нижнем отделении обнаружил пол упаковки куриных яиц, а сверху – четвертинку французского батона. Собственно, чем не завтрак? Хотя, конечно, к этому набору не хватает бекона или колбаски…