Андрей Яковлев – Незаменимый человек. По следам пропавшего директора (страница 20)
– Нет, записи хранились у Ольги. Мне их удалось расшифровать.
– Да, Женя любил всё зашифровывать…
– Лилия Романовна, возвращаю Вам ключ от кабинета Синицына.
– Оставьте на столе, потом уберу.
– Как ска́жите.
– Марк Сергеевич, что мы ещё не обсудили?
– Всё вроде.
– Что ж, тогда давайте закончим, а то мне надо с документами поработать.
Вернувшись к себе, перезвонил разработчику регламента, ещё раз напомнил ему о нашей встрече. Потом отдал несколько распоряжений секретарю и выехал в клинику, где было запланировано очередное занятие с Ольгой.
17
– Марк Сергеевич, рад Вас видеть! – с улыбкой встречал меня в своём кабинете доктор Темников. – Есть хорошие новости. Я даже хотел звонить Вам.
– Говорите же скорей!
– Ольга начала делать движения рукой, появился тонус мышц. Эти движения явно осознанные. Представляете, какой прогресс за два занятия?
– Виктор Алексеевич, мы на правильном пути.
– Да, безусловно!
– Я хочу увидеть это.
– Идёмте к ней!
По длинному больничному коридору мы прошли в палату Ольги. Девушка сидела в кресле, как и раньше, смотрела перед собой немигающим взглядом. По просьбе Темникова медсестра оставила нас.
– Ольга, Вы слышите меня? – спросил доктор свою пациентку.
Девушка в ответ еле заметно повела плечом, и правая рука сделала несколько движений в горизонтальной плоскости, скользя вдоль широкого поручня кресла.
– Сегодня утром мы проверили, сможет ли Ольга удерживать пальцами карандаш, – продолжал доктор. – Выяснили, что может. Рукой с этим карандашом она начала делать движения. Тогда я подставил планшетку с листом бумаги. И вот, посмотрите, что получилось.
Виктор Алексеевич достал из своей папки листок и показал мне. На бумаге среди параллельных и перпендикулярных линий различались печатные буквы. Группы букв, разнесенные на небольшом расстоянии, составляли два слова. Они были нечёткими, но вполне читаемыми: «
– Видите?
– Вижу, – ответил я. – Шифровать слова – это у Ткачуков семейное.
– Что Вы имеете в виду?
– Так, ничего, просто мысли вслух. У меня складывается впечатление, что в этих двух словах есть пропущенные буквы.
– И что же?
– Написать «
– Марк Сергеевич, потрясающе!
– Но это всего лишь гипотеза.
– Просто невероятно!
– Я благодарен Вам, Виктор Алексеевич, что Вы нашли способ общения с Олей.
– Если быть точным, мы вместе открыли этот способ.
– Главное, что Ольга нас слышит и понимает происходящее вокруг.
– Что ж, раз мы разобрались в её «манускриптах», давайте продолжим наш эксперимент. Я опять покину палату, а Вы пообщайтесь на темы, которые Ольгу могут заинтересовать. А после разговора, попросим её что-нибудь изобразить на листе бумаги. Идёт?
– Идёт.
Доктор вышел, а я остался с Ольгой наедине.
– Ну, привет, милая! – сказал я, приблизившись к ней.
Потом опустился на колени и обнял девушку. Я пытался смотреть ей в глаза, но Ольга немигающим взглядом уставилась в одну точку. Её сердце билось отчётливо громко.
– В прошлый раз не сказал тебе, что нашёл ключ для расшифровки записей твоего отца, – продолжал я. – Имя Алсу тебе не о чём не говорит?
Девушка пошевелила пальцами правой руки.
– В общем, как я понял, Алсу – хорошая знакомая Евгения Ткачука. В своём послании твой отец признался, что имел с ней отношения, в результате которых у них родился сын. Выходит, у тебя есть младший брат и зовут его Илья.
– М-м, – донеслось от Ольги.
– Ну, давай, скажи что-нибудь! Попробуй.
Кисть руки девушки сжалась в кулак.
– М-м, – уже громче повторила она.
– Оля, ты опять напряжена. Расслабься, прошу тебя.
Я поцеловал её в лоб, и рука вновь разжалась.
– Вот так, молодец, – улыбнулся я. – Обещаю в ближайшее время разобраться в этой истории и разыскать Алсу.
Я погладил Ольгу по остриженным волосам, потом продолжил:
– Знаешь, мне не хватает твоих уникальных способностей. Сейчас как раз тот самый случай. И вот почему. Ко мне на работу приходила Наталья Грачёва из Следственного комитета. Ты ведь помнишь её?.. В общем, она продолжает заниматься делом о пропаже Синицына. Так вот, следователь задала мне странный вопрос, могу ли я допустить, что Денис Валерьевич сейчас жив. Представляешь? Я всегда был уверен, что подельники убили его.
– М-м.
– Или вот, совсем недавно, решив помочь Грачёвой, был втянут в ещё одно расследование. В нашем городе в общежитии по улице Ангарской убили Елену Коневу. Есть предположение, что убитая вовсе не Конева, а похожая на неё женщина. Ниточка расследования ведёт в город Дорогобуж, там проживает некий Гриша Стехин, которому судьба Коневой была не безразлична. Но неожиданно сожитель убитой, фамилия которого Мельниченко, взял вину на себя. И всё! Расследование сейчас закроют, не установив истины. Лично мне интересно узнать, кто в действительности убитая гражданка. Если бы ты могла говорить, это дело мы бы в два счёта раскрыли. Ведь разгадку убийства можно найти в мире призраков, но без тебя мне туда не проникнуть.
– М-м, – сказала Ольга.
– Извини, я не понимаю тебя.
– М-м, – повторила она.
Левая рука девушки сжала поручень кресла, а правой она стала делать медленные движения.
– Ну, что там у Вас? – спросил Темников, возвратившись в палату. – О, я смотрю, активно общаетесь. Молодцы!
– Стараемся.
– Самое время предложить Ольге что-нибудь изобразить, а мы посмотрим.
Доктор достал из тумбочки карандаш и планшетку с закреплённым листом писчей бумаги. Кресло придвинул ближе к столу. Правую руку Ольги аккуратно приподнял, и вложил карандаш между пальцев, потом возвратил эту руку на поверхность стола, на котором лежала планшетка.
– Видите, Марк Сергеевич, Ольга сама сжала карандаш?
– Да, вижу.
– Теперь наблюдаем.
Действительно, работа «закипела». Девушка водила линии, не отрывая карандаш от листа, они были прямые, продольные и зигзагообразные. Сначала появилась строка из плохо читаемых букв. Через минуту-другую, на листе стал вырисовываться набросок, напоминающий лицо человека. Линии в большинстве своём были прямыми, с минимумом округлений, поэтому глаза, нос и губы получались схематичными.