Андрей Ягин – В каменном мешке (страница 3)

– Давай, с Богом! – скомандовал водитель автобуса, и они налегли.

Машина нехотя, но поддалась. Было тяжело: дорога шла на небольшой подъем. Алексей чувствовал, как напряглись мышцы спины, как заныла старая травма плеча. Рядом пыхтел сосед. От него пахло все тем же дорогим одеколоном и потом, но сейчас это не вызывало прежней антипатии. Они пыхтели, толкали эту старую жестянку и были в этот момент просто мужиками, делающими общее дело.

Наконец, «Москвич» выкатили на площадку. Старик рассыпался в благодарностях, пытаясь сунуть спасителям пару мятых сторублевок. Все отказались. Водитель автобуса хлопнул Алексея по плечу:

– Спасибо, брат. Выручил.

– Не я один, брат – отзеркалил Алексей, вытирая пот со лба и непроизвольно кидая взгляд на «эстета».

Тот стоял чуть поодаль, отряхивая брюки и старательно делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Но когда их взгляды встретились, он не отвел глаза, как раньше, а задержал их на секунду дольше, чем следовало.

В автобус они заходили уже другими людьми. По крайней мере, Алексей чувствовал это. Пастор демонстративно пропустил «эстета» на свое место у окна. Тот, кинув на мужчину быстрый взгляд, прошел туда. Когда Алексей проходил мимо, вдруг буркнул:

– Слышь… земляк. Ты, может, это … садись к окну.

Алексей остановился и посмотрел на мужчину с еле заметной улыбкой:

– Да сиди уже. Ты отработал его.

Парень оценил шутку и глядя в пол, попросил:

– Дай воды. В горле пересохло.

Алексей молча достал из сумки почти полную бутылку минералки и протянул ему.

– Бери. Пей.

Тот взял, кивнул, но «спасибо» так и не сказал. Отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает пейзаж. Алексей сел рядом. Бутылка осталась стоять в подстаканнике между ними. Автобус тронулся. За окном замелькали скалы. Алексей закрыл глаза. Он чувствовал усталость в теле, но в душе был полный штиль. Ему вдруг стало интересно, что будет дальше. Не с семинаром, а вот с этим парнем. Имя бы еще узнать…

Он открыл глаза и посмотрел на соседа. Тот пил воду. Маленькими глотками, словно это было не питье, а лекарство.

– Меня Алексей зовут, – сказал он просто.

Парень допил, завинтил крышку, поставил бутылку обратно и, помедлив, ответил, глядя прямо перед собой на спинку переднего кресла:

– Олег.

И замолчал, давая понять, что разговор окончен. Но это было уже не то молчание, которым они «общались» в начале пути. Это было нечто другое. Алексей улыбнулся своим мыслям и снова повернулся к окну. Впереди показался указатель: «Приморск – 50 км». Где-то там на автовокзале его встречали братья, на семинар уже спешили люди и, конечно же, Саша сгорал от нетерпения увидеться. Он уже приехал в Приморск и сообщил Алексею, что на месте и ждет начала семинара. Но Алексей не волновался. Он знал, что все, что произошло сегодня с этой старой развалюхой на колесах, было не случайностью. И, кто знает, может быть, главное чудо этого дня ждало их не в Приморске, а сидело сейчас рядом с ним, хмуро глядя на проплывающие мимо кипарисы.

Глава 3

Под огнем

В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого.

Иакова 1:13

Через минуту всплеск радости чуть утих. Неожиданно в голову пришла одна нехорошая мысль, от которой Алексей хотел бы избавиться, закрыть свой разум навсегда, и которая фоново присутствовала в его разуме последние месяцы. Предыдущая эмоциональная сцена явилась спусковым крючком, который вызвал к жизни несколько воспоминаний и чувств, в том числе и неприятных. Все они, так или иначе, относились к его внутреннему миру, или, точнее сказать, к битве, которая шла внутри него.

Алексей не мог справиться с одним вопросом, одним вызовом, который в последнее время очень беспокоил его. Все, в общем-то, шло довольно неплохо. У него была интересная жизнь, любящая и верная жена, растущая община. С помощью реабилитации возвращались к жизни десятки молодых людей, что не могло не радовать. Бог отвечал на молитвы, они недавно справили новоселье, въехав в свое жилье. Финансово пока, может быть, не все вопросы были закрыты, но на жизнь, в принципе, хватало и еще оставалось. Одного им не доставало – у них с Леной не было детей.

Дела служения, потрясающая жена, прекрасные друзья и крепкая вера не давали ему возможности «зацикливаться» на вопросе отцовства, но, глядя на то, как растут дети друзей и рождаются новые, Алексей все чаще задавался вопросом, будут ли у них с Леной когда-нибудь свои. Он старался не касаться этой темы в разговорах с женой, зная, что несмотря на стойкую веру, Лена не всегда была удовлетворена положением вещей и периодически после молитвы выходила из комнаты с мокрыми от слез глазами. Алексей догадывался о причине слез, но предпочитал не касаться этого вопроса. Хуже было то, что дело было не в неспособности жены зачать – Лена беременела, но не могла выносить ребенка. Каждая беременность заканчивалась выкидышем, что, отнюдь, не добавляло воодушевления в жизнь супругов.

Глядя в сочувствующие глаза друзей и братьев по вере, Алексей каждый раз повторял одни и те же слова: «Ничего, Бог усмотрит». Он привык быть сильным, выглядеть стойким. Однако проходили годы, но ничего не менялось и супруги уже стали подумывать о том, чтобы взять ребенка из детдома. У Алексея периодически появлялась мысль, которую он настойчиво гнал от себя: «А хочет ли Бог отвечать на все наши молитвы?» Было странно, что одним людям ответы приходили так быстро, а другие платили высокую цену за то, чтобы иметь своих детей. Тем более он не понимал женщин, которые решались на прерывание беременности.

Тут его мысли переключились на тему абортов. Первый раз он серьезно задумался об этом вскоре после прихода к вере. Алексей только что начал посещать церковь и принялся живо «впитывать» в себя все принципы христианского мировоззрения. Один раз после служения он затеял с друзьями дискуссию на тему уместности смертной казни. Одни были против, говоря, что это, в любом случае, убийство.

Алексей же и еще пара братьев были убеждены в том, что для «зверей» в образе людей был только один путь – ликвидация. Постепенно дискуссия перешла в плоскость абортов. Алексей, который не имел своей точки зрения по этому вопросу, принялся пылко поддерживать теорию о том, что зародыш – это еще не человек. Мимо проходила жена пастора, Алла Адамовна, которая услышала обрывки спора. После очередного служения она подошла к Алексею и с присущей ей тактичностью попросила уделить ей несколько минут.

Они прошли в комнату, в которой проходили занятия для детей. Там уже никого не было. Алла Адамовна села и начала говорить: «Я слышала, как вы недавно спорили на тему абортов. Хочу, чтобы ты знал кое-что». Тут она принялась рассказывать Алексею про свою жизнь: «Я родилась до войны. Был неурожай и начался голод. Мои родители жили в небольшой станице в Краснодарском крае. У них уже было семеро детей, когда мать узнала, что беременна мною. Отец сказал, чтобы она шла на аборт, потому что кормить семью было нечем. Мать отказалась, и тогда отец пригрозил, что выгонит ее на улицу. Та все равно стояла на своем, и отец, в конце концов, сдался. Когда родилась девочка, он был первым, кто прибежал в районный роддом и, схватив девочку, кричал от радости.

– Адам, а ты же хотел ее убить, – сказала ему жена с укором.

– Я? Да ты что, белены объелась? – в сердцах сказал ей муж. – Разве я мог такое сказать?

«В результате, – закончила свое короткое повествование Алла Адамовна, – я появилась на свет». Алексею больше ничего не нужно было объяснять. «Я все понял», – сказал он. Алексей осознал: жизнь начинается с зачатия. Это понимание было абсолютно логичным и ясным. Было удивительно, как он не мог додуматься до этого раньше. Сказывались стереотипы, заложенные в детстве.

Когда в школе рассказывают, что зародыш в своем развитии проходит стадии эволюции, то у него в голове откладывается лишь то, что зародыш – это не человек, а что-то вроде амебы. А когда из «амебы» появляется человек, никто не задумывается. Алексей вспомнил стих из Библии, в котором говорились такие слова: «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей … не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я … образуем был в глубине утробы … зародыш мой видели очи Твои». Для верующего человека становилось понятным, что Бог воспринимает нас как личность еще до нашего рождения. Ведь Он принимал непосредственное участие в нашем сотворении. Вопрос аборта, таким образом, сразу переходил в другую плоскость: в глазах Бога аборт является преднамеренным убийством человека. И, поэтому, людям важно определиться в своем отношении к убийству самого незащищенного и невинного человека – нерожденного младенца.

Алексей всегда занимал активную жизненную позицию. Не остался он в стороне и в вопросах аборта. Он организовал в церкви группу единомышленников, которые начали активно «просвещать» прихожан, а потом и окружающих в том, что аборт – это страшное зло. Алексей был потрясен, когда узнал лишь некоторые факты из процесса развития ребенка во чреве матери. Так, например, он где-то вычитал, что сердце малыша начинает биться на 21-й день беременности. Это всего лишь через три недели после зачатия! А уже с 18-й недели, т.е. через четыре месяца беременности ребенка, в случае преждевременных родов, можно уже спасти.