Андрей Ягин – В каменном мешке (страница 2)

Алексей уже прошел школу проб и ошибок «слащавого христианства», как он это называл, когда он, как и многие вновь уверовавшие, считал, что безволие и уступки были частью «пакета», и что об верующих можно было вытирать ноги. Он и сам какое-то время считал, что нужно смиряться, терпеть, сносить несправедливость, хотя внутри чувствовал, что что-то в этом было не так. Постепенно Алексей начал находить равновесие в том, как реагировать на зло, он стал говорить «правду в любви», называть вещи своими именами, но пока не мог открыто говорить о своих чувствах и свободно выражать эмоции. Пастор отлично осознавал, что чувства – это прекрасно, если они не разрушают жизнь человека. Однако же он еще не чувствовал внутренней свободы от наплыва отрицательных эмоций, которые иногда накрывали его. Алексей был недоволен собой, когда шел на поводу таких проявлений. Ведь он во всем «должен был» являть Христа. А слабости не способствовали этому.

Особо памятным, почему-то, был случай, когда они с Леной уже переехали в Южногорск. Как-то они возвращались из гостей на пароме и когда вышли на причал, Алексей замешкался и потерял Лену в толпе. Когда он ее нашел, то рядом с ней заметил какого-то плюгавенького мужичка, который нашептывал ей что-то на ухо. Увидев Алексея, он тотчас же отстранился от его жены.

– Чего он хотел, – спросил Алексей, сам уже понимая, чего хотел незнакомец. Лена, все еще не пришедшая в себя от наглой выходки этого человека, только и сказала: – Приставал.

Алексей быстро догнал незнакомца, схватил его одной рукой за шкирку, а другой дал ему увесистую затрещину. Тот трусливо втянул голову в плечи и залепетал:

– Отпустите меня, пожалуйста. Я больше так не буду.

Не глядя на группу зевак, которая уже начала собираться вокруг них, Алексей сказал ему:

– Еще раз увижу около моей жены, пожалеешь об этом. И пастор подтолкнул его к выходу с причала. Незнакомец быстро скрылся в толпе.

Когда Алексей подошел к Лене, та выглядела расстроенной:

– Леш, за что ты его так. Он же не знает Бога!

– Знаешь, – в сердцах сказал Алексей, – давай я пойду и извинюсь перед ним, а заодно перед теми, кто насилует и калечит женщин и детей. Давай скажем им: «Извините, что мы о вас плохо думали. Мы будем молиться, чтобы вы изменили свое отношение ко греху». Лен, а если он в следующий раз затащит в подворотню беззащитную девочку, а кто-то рядом будет молиться, чтобы он оставил ее в покое, ты хотела бы, чтобы это был наш ребенок? Чувствуя свою безнаказанность, эти подонки будут поступать еще хуже. Пусть они боятся, хотя бы это их сдержит. Лена промолчала в ответ. Вечером, уже перед сном, она обняла Алексея и сказала: – Извини меня за тот пацифистский лепет, я так горжусь тобой.

Сейчас же, в автобусе, Алексей боролся с другими чувствами. Здесь уже был не причал, и никто не приставал к его жене. Здесь было явное испытание на прочность. Парняга по соседству, похоже, знал о верующих не понаслышке и решил проверить его «на вшивость». Но как это было неприятно! Тут Алексей понял, что, оказывается, самолюбие его было еще очень живо. Оно было скрыто где-то там, в самой глубине его души, и сверху было хорошо закамуфлировано христианским этикетом и набором инструкций, как поступать в случае конфликта.

Алексей сравнил себя в тот момент с человеком в приличной одежде и со стильной прической, который зашел в помещение, где находились другие люди. Одни выглядели прилично и были учтивы, а другие, хотя и менее ухоженные, но тоже держались в рамках приличия. И тут, в помещение врывается оболтус, который бросается к Алексею и лохматит его прическу, мнет рубашку и, показывая на него пальцем, начинает смеяться. Что делать?

Продолжать вести себя учтиво, не замечая негодника и походить на голого короля, который убеждал себя и других, что все в порядке? Или хорошенько проучить наглеца и на глазах у всей честной публики и заставить его сожалеть о содеянном, а может даже наказать за свое оскорбление? «Это месть, батенька», – поймал себя на мысли Алексей. «Даже твое негодование и нехорошие мысли о нем – это уже неправильно», – совсем уже нерадостно признался он себе. «Есть что-то третье», – говорил ему внутренний голос. Вдруг как луч света ворвалась мысль: «Покажи ему суть его поступков на его уровне и объясни, почему он неправ. Может, не поймет сразу, но потом, все равно, оценит».

Вместе с этим пришла и решимость. Алексей резко повернулся к «эстету», положил ему руку на плечо и сказал: «Я вижу, что ты не сильно любишь верующих и решил меня испытать на прочность». Сосед ожидал чего угодно, но только не таких действий. Он сначала напрягся, как будто готовился к драке, а потом вдруг внутренне сдал, как будто из него вышел воздух. «Если будешь очень стараться, то у тебя может и получиться. Я несовершенный человек. Но даже если я сорвусь и набью тебе морду, все равно буду любить тебя любовью Христа», – глядя в глаза парню, выпалил Алексей. В глазах соседа вспыхнула целая гамма чувств – от ненависти до растерянности. «Да пошел ты…», – и он сбросил руку Алексея со своего плеча. Парень весь напрягся и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну. Он проиграл и понял это. Такими методами с ним еще, судя по всему, никто не работал.

Алексей торжествовал. Он понял, что нашел именно тот правильный выход, о котором мечтал еще несколько минут назад. Все отрицательные эмоции, связанные с данной ситуацией, исчезли. Внутри стало легко и радостно.

Глава 2

В конфликте

Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним.

Притчи 16:7

Алексей откинулся на спинку кресла и снова посмотрел в окно. Теперь горы казались еще прекраснее, а море – еще бирюзовее. Он поймал себя на мысли, что ему хочется петь. В голове зазвучал старый псалом, который они часто пели в церкви: «Ты – скала моего спасенья, Ты – крепость жизни моей». Эти слова сейчас наполнились для него новым смыслом после того, что он только что пережил.

Автобус петлял по серпантину. Где-то далеко внизу, в лучах полуденного солнца, сверкала морская гладь. Алексей краем глаза наблюдал за соседом. Тот сидел неподвижно, скрестив руки, и смотрел в окно, но было видно, что мысли его далеко не о пейзажах. В его позе чувствовалась не столько злость, сколько растерянность. Защитная реакция сработала, но броня дала трещину.

Начался новый поворот. Неожиданно автобус дернулся и резко сбавил скорость. Пассажиры загудели, кто-то вскрикнул. Алексей выглянул в окно и увидел, что прямо на дороге, метрах в пятидесяти впереди, стоит старенький темно-синий «Москвич», перегородив половину полосы. Капот был открыт, а рядом, беспомощно разводя руками, стоял пожилой мужчина.

Водитель автобуса чертыхнулся, но, будучи человеком опытным, аккуратно прижался к скале, чудом не зацепив еще одну машину, стоявшую впереди, и остановился. Он открыл дверь и вышел, чтобы оценить обстановку. До широкой части дороги, где можно было безопасно разъехаться, оставалось метров сто. Сзади уже сигналили, образовалась пробка.

– Ну вот, теперь стой здесь, пока этот олень не уберется, – проворчал кто-то сзади.

–Давай, расталкивай его, шеф! – поддержал другой.

В салоне нарастала атмосфера раздражения. Люди начинали нервничать. Алексей посмотрел на «эстета». Тот вдруг перестал изображать каменное изваяние и с интересом наблюдал за происходящим. В его глазах мелькнуло что-то похожее на предвкушение – намечалась еще одна эмоциональная сцена, которая могла иметь любой исход.

Водитель вернулся в автобус и объявил:

– Мужик говорит, заглох двигатель. Ему бы дотянуть до следующего поворота, там площадка есть, чтобы развернуться, а оттуда уже до села рукой подать. Трос у него есть, там его дотащат до дома. Кто поможет вытолкать машину до поворота? Там метров сто, не больше. Дорога почти ровная, быстро сделаем. А то мы тут надолго застрянем.

В салоне воцарилась тишина. Те, кто минуту назад громче всех возмущались, теперь уткнулись в телефоны или отвернулись к окнам. Активно жестикулировал только один парень, сидящий через проход от Алексея. Он предлагал «просто объехать по обочине», не понимая, что обочина здесь – это пропасть.

Алексей почувствовал знакомый толчок в сердце: «Встань и помоги». Он поднял голову и подумал: «Ну вот, только успокоился после схватки с собственным эго, а вот тебе еще одно испытание: уговаривать присутствующих помочь этому человеку». Он посмотрел на свои руки – не штангиста, но человека, не боявшегося физической нагрузки. Посмотрел на соседа. Тот демонстративно рассматривал свои холеные пальцы с дорогим перстнем.

– Ну что, мужики, – громко сказал Алексей, поднимаясь. – Кто со мной? Быстро управимся.

К нему повернули головы несколько человек. Пенсионерка сзади закивала головой в знак одобрения, крупный молодой парень в спортивном костюме, сидевший через проход, подумав секунду, тоже встал. Водитель с благодарностью посмотрел на Алексея.

Алексей уже двинулся к выходу, когда услышал сзади неожиданное: – Эй, стой.

Он обернулся. Сосед, не глядя на него, нехотя отлепился от кресла и, буркнув себе под нос что-то неразборчивое, пошел за ним. Алексей чуть не улыбнулся, но сдержался.

На улице было жарко. Пожилой владелец «Москвича» суетился вокруг своей развалюхи, с надеждой глядя на подошедших мужчин. В открытом багажнике лежал трос. Алексей, водитель автобуса, парень в спортивном костюме и, как ни странно, «эстет» взялись за бампер и крылья машины. К ним присоединились водители из других автомобилей. Всем хотелось поскорее проехать.