Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 84)

Позвольте напомнить ту часть заявления четырех приглашающих правительств от 7 июня 1945 г. на конференции в Сан-Франциско, в которой говорится: «…решения и действия Совета безопасности могут иметь крупные политические последствия, могут даже положить начало цепи событий, которые могут, в конце концов, потребовать, чтобы Совет, выполняя свои обязанности, предпринимал меры принуждения, предусмотренные в разделе «В» главы 8-й. Эта цепь событий, – говорится в заявлении четырех держав, – начинается тогда, когда Совет решает произвести расследование или определяет, что пришло время обратиться к государствам с призывом разрешить…» и т. д. и т. д.

Таким образом, Сан-Францисская декларация четырех держав подходит к делу так, что самое рассмотрение вопроса и решение о том, чтобы расследовать какой-то конфликт, какой-то случай, какую-то ситуацию (а именно об этом и шла речь по чехословацкому вопросу), может явиться началом целой цепи событий, какие могут заставить принять принудительные меры, то-есть привести к вмешательству вооруженных сил.

Ясное дело, что если такой конец может быть обусловлен расследованием, которое само по себе может явиться началом таких опасных явлений, то разве можно говорить, что решение о том, приступить ли к этому расследованию или не приступать, есть процедурный вопрос, вроде вопроса о том, открывать сегодня заседание или отложить его на завтрашний день. Решить начать расследование, которое может завершиться такого рода мерами, такого рода обстоятельствами, которые приведут в конце концов к применению принуждения, это значит решить вопрос не процедурного порядка, а существа, и весьма серьезного существа.

Поэтому, исходя из логики, из духа, смысла и разума той декларации, которую четыре великих державы опубликовали 7 июня 1945 года на конференции в Сан-Франциско, советский представитель подошел к этому вопросу совершенно правильно. Это не процедурный вопрос, это – вопрос весьма серьезного существа, А если это так, то как же можно приводить этот случай в качестве примера злоупотребления правом «вето», которое как раз и создано для того, чтобы предотвратить злоупотребления, предотвратить принятие таких решений, которые могут сами по себе явиться началом серьезнейших дел, могут вызвать серьезные последствия вплоть до применения вооруженных сил против того или иного государст ва Надо же, наконец, по-серьезному отнестись к серьезным делам. Нельзя же жонглировать словами, нельзя же заниматься пустым фехтованием фразами; надо вникнуть в суть дела.

Нам говорят: но эту декларацию мы не признаем. Это, конечно, ваше дело.

Но все же надо отметить, что так могут еще говорить те, кто не подписывал этой декларации. Но, г-н Кадоган, ведь Великобритания подписала эту декларацию. Уж, во всяком случае, вам-то надо было бы понимать ту ответственность, которую берут на себя представители Великобритании, отказываясь теперь от декларации, которая была в свое время подписана Великобританией.

Вот вам третий случай из тех, о которых здесь говорил г-н Кадоган, чтобы доказать, как советские представители якобы злоупотребляют правом «вето». Кто же из нас злоупотребляет и чем? Я думаю, что злоупотребляют представители Великобритании, злоупотребляют тем, что они отказываются от согласованных между четырьмя великими державами решений по таким весьма серьезным вопросам, как упомянутая мною декларация.

Нам приписывают еще одно злоупотребление. Нам говорят, что Советский Союз допустил злоупотребление правом «вето» в вопросе о приеме Италии в ООН. Но здесь опять-таки допускается извращение.

Советский Союз никогда не высказывался против приема Италии в члены Организации Объединенных Наций, но Советский Союз был и есть против того, чтобы проявлять благосклонность и фаворитизм к одним государствам и проводить политику дискриминации в отношении других государств, имеющих такие же основания для приема в Организацию Объединенных Наций.

По тем причинам, которые всем известны и о которых мы говорили раньше, Советский Союз был вынужден голосовать против резолюции о приеме отдельно того или иного фаворита Великобритании или Соединенных Штатов Америки, в ущерб справедливости и разуму, вопреки закону и требованиям Устава. Советский Союз голосовал так ввиду дискриминации по отношению к другим государствам, которые имеют все основания для приема в Организацию Объединенных Наций и которым в этом отказывают, нарушая Устав нашей Организации. Разве не ясно, что Советский Союз, борясь против фаворитизма и дискриминации и вынужденный применить при голосовании «вето», защищал Устав ООН, справедливость, принципы Организации Объединенных Наций, а не злоупотреблял правом «вето». Злоупотребляли те, которые, нарушая принципы Устава, нарушая справедливость, отказывали в приеме одним, стараясь во что бы то ни стало поддержать других, явно проводя политику неуважения к суверенному равенству народов и государств.

Кто же, я спрашиваю, в таком случае злоупотреблял правом «вето»? И кто пользовался этим правом «вето» для того, чтобы защитить принципы Организации Объединенных Наций, защитить интересы других государств, которые иначе остались бы поруганными и попранными?

Во всех этих случаях «вето» послужило оружием защиты, обороны, охраны прав и интересов суверенных государств против попыток дискриминировать эти государства проведением по отношению к ним такой линии в вопросе о приеме новых членов, которая не имеет ничего общего ни с требованием статьи 4, ни с теми принципами справедливости и равенства, которые провозглашены Уставом.

Вот так, господа, обстоит дело с этой интерпретацией использования Советским Союзом права «вето». Поэтому мы должны констатировать, что все случаи, приведенные Кадоганом, не выдерживают никакой критики. Они освещены неправильно, и поэтому неправильны были и те выводы, к которым пришел Кадоган, выступающий здесь от имени своего правительства. Право «вето» во всех указанных им случаях помешало нарушению принципов Устава.

Вот почему противники этого правила и добиваются его устранения всякими искусственными мерами, желая свести его на нет, чтобы беспрепятственно делать так, как они хотят: сегодня принять одно государство, завтра отказать другому государству. Моя рука владыка, и никто не может мне, дескать, помешать делать так, как вздумается.

Вот против этого и стоит принцип «вето», принцип единогласия, который дает право не допустить такого произвола со стороны группы государств, не допустить того, чтобы два или три государства могли действовать против интересов всех миролюбивых народов, всей организации в целом.

Я напомню, как на Парижской конференции в 1946 году В. М. Молотов говорил: «Вето мешает тому, чтобы две или три или даже четыре державы сговаривались между собой и действовали против того или другого из пяти главных государств».

Вот кому и чему мешает «вето». Вот кто страдает от «вето». Вот кому так необходимо устранить это «вето». Вот кто сейчас вздыхает о том, что не пришел еще час, когда можно вонзить нож в спину «вето». Но, вздыхая об этом, они уже сейчас точат ножи для того, чтобы пустить их в ход в тот момент, который им покажется подходящим для этого преступления. Это, действительно, будет преступлением, потому что такой акт угрожает разрушить ООН, которая не может существовать без того, чтобы отношения в ООН были построены не на диктате одной группы государств по отношению к другим, а на взаимном уважении, на необходимости договариваться, на необходимости добиваться согласованных решений. Клемансо31 говорил в эпоху Лиги наций, что принцип договоренности, согласованности действий между великими державами требует того, чтобы они умели разрешать важные вопросы, прежде чем они войдут в зал заседаний международной конференции. И это правильно. На великих державах лежит великая ответственность за то, чтобы помешать нарушению мира, а для этого нужно уметь достигать согласованности в решении важных вопросов.

Нужно же понять, в конце концов, как неправ был вчера представитель Китая, который, явно имея в виду Советский Союз, заявил, что один постоянный член Совета безопасности считает «вето» инструментом своей национальной политики. Было бы правильнее сказать, что «вето» является не инструментом национальной политики Советского Союза, который пользуется этим «вето» по такому же праву, как и другие постоянные члены Совета безопасности, как Соединенные Штаты Америки, или Великобритания, или же Франция, или же Китай, а инструментом борьбы против антидемократического агрессивного внешнеполитического курса некоторых постоянных членов Совета безопасности. «Вето» в таких условиях оказывается неизбежным, необходимым, естественным орудием самообороны в руках меньшинства против всевластия большинства.

Чтобы понять сказанное, нужно знать, что на международные отношения нельзя механически переносить такие принципы, как принцип решения по большинству голосов. Генеральная Ассамблея ООН – не законодательный орган. Это – международное собрание представителей суверенных наций. Это разъяснял своим коллегам в комитете по иностранным делам американского сената тогдашний государственный секретарь США Стеттиниус. Он говорил, что в большинстве случаев критика этого правила голосования возникает потому, что забывают, что Объединенные Нации – не федерация, не мировое государство и что процедура голосования суверенных членов-наций не может рассматриваться на той же базе, как процедура голосования в парламентах штатов или в конгрессе.