Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 78)

Если не хочет или не может говорить полным голосом Специальный комитет, то мы постараемся это сделать за него. Мы скажем всю истину, чтобы всем была ясна эта истина.

Если читать доклад Специального комитета, то в нем с внешней стороны кажется все гладко. Имеются описания отдельных событий, приводятся ссылки на свидетелей и притом в такой форме, которая не вызывает с первого взгляда сомнений в достоверности изложенного. Но это только внешние формы, это только обманчивая видимость.

В действительности обстоит дело не так. Если начать проверять источники, которыми пользовался Специальный комитет или группы наблюдателей, то от утверждений и выводов Специального комитета сплошь и рядом ничего решительно не остается.

В качестве примера я сошлюсь на ту часть доклада Специального комитета, где говорится о переходе границы греческими партизанами из Греции в Албанию и обратно. В том же докладе, о котором я говорил, а именно в параграфе 137, говорится, что Специальный комитет рассмотрел показания «многочисленных свидетелей», допрошенных группами для наблюдения, и что свидетели заявили, что греческие партизаны переходили границу на всем ее протяжении и что такой переход границы часто совершался с ведома албанской пограничной стражи и при ее содействии. Вы помните, господа, что в проекте резолюции большинства Первого комитета говорится о том, что продолжается оказывание помощи греческим партизанам со стороны Албании, Болгарии и Югославии с ведома их правительств. Этот вопрос поэтому имеет серьезное значение.

Я потом к этому вопросу перейду специально. Сейчас же скажу, что если обратиться к документам, то никаких «многочисленных» свидетелей не окажется. Специальный комитет пришел к указанному выше заключению на основании данных группы наблюдения N 1.

Эта группа наблюдения N 1 по данному вопросу допросила всего лишь четырех свидетелей. В докладе же Специального комитета это превращается в «многочисленных» свидетелей. А кто эти свидетели? Эти свидетели оказываются дезертирами из албанской пограничной жандармерии. Вот вам эти «многочисленные достоверные» свидетели. Не ясно ли, однако, что если дезертир из албанской жандармерии очутится на греческой территории в руках наблюдателей или кого-либо другого, то нельзя рассчитывать, что он даст добросовестное и объективное показание относнтельно Албании. Это не входит в его интересы. Он должен спасать собственную шкуру, он может опасаться, что, не удовлетворив греческие власти, он может быть выдан албанским властям и серьезно наказан этими властями. Это психологически вполне понятно и объяснимо. Получить «хорошее» показание от такого свидетеля тоже в интересах тех, кто будет его допрашивать, потому что разве каждый день попадают в их руки дезертиры из албанской жандармерии? Если уж попал такой свидетель, если попала в сети такая жирная рыбешка, то надо же из нее сделать соответствующее блюдо.

И вот эти четыре дезертира-жандарма оказываются опорой, которая позволяет говорить о «многочисленных» свидетельских показаниях, подтверждающих точку зрения наблюдателей.

Но допустим, что это самые святые дезертиры. Что же они показали? А вот что.

Вот показание одного жандарма. Он показал о переброске греческими партизанами со стороны Албании предметов снабжения, а также оружия и боеприпасов и закончил свое показание так: «Мы все считали, что это направлялось в Грецию для партизан».

Почему «считали»? На каком основании вы это «считали»? Какие же у вас были данные для того, чтобы так «считать»? И что сделал Специальный комитет и эта достопочтенная группа наблюдателей, чтобы проверить, насколько основательно они так «считали»? Ничего этого вы здесь в материалах комитета не находите. Дезертир говорит: я считал, что это было так… Он, видите ли, «считал». И этого оказывается достаточно, чтобы это было принято Специальным комигетом в качестве факта, в качестве доказательства.

А насколько эти показания сами по себе пустые и противоречивые, вы можете видеть из того, что этот свидетель в подтверждение того, что албанские военнослужащие переходили на территорию Греции и помогали партизанам, показал так: «Я своими глазами видел, как офицер и сержант (албанские) моего подразделения переходили на территорию Греции и крали там рогатый скот, овец и коз». Не удовлетворившись сказанным, этот «свидетель» добавил: «Обычно албанские офицеры забирали у партизан то, что им было необходимо лично, и после этого возвращали партизанам в Грецию то, что им не требовалось».

Но ведь этот усердный дезертир из албанской жандармерии, таким образом, удостоверил перед Специальным комитетом не то, что албанский офицер и сержант помогали греческим партизанам, а то, что этот албанский офицер и сержант обкрадывали греческих партизан, обворовывали греческих партизан. И это теперь подается как «помощь» греческим партизанам. Каких-то два не очень честных человека из албанской жандармерии каждую ночь отправлялись на греческую территорию, переходя границу, и крали у партизан овец и коз. И это называется помощь партизанам. Странное понятие у этого наблюдателя о том, что такое помощь и что такое вред; что такое вред и что такое польза.

И вот готово доказательство о переходе греческой границы «ев обоих' направлениях на всем ее протяжении» греческими партизанами и какими-то албанцами, да еще с ведома албанских властей. Оставалось бы еще сказать «с ведома албанского правительства». Выходит, что албанское правительство должно отвечать за этого сержанта, который занимался тем, что он по ночам крал у партизан коз. В этом вы хотите обвинить албанское правительство? Похоже, что в этом.

Но этому дезертиру, раз начавшему врать, остановиться было трудно. А это-то и нужно было развесившим уши членам группы наблюдателей. Дезертиру показалось мало того, что он наврал относительно перехода греческой границы партизанами, кражи скота, овец, коз, смешав все это с враньем о передаче партизанам оружия и боеприпасов. Охотно идя навстречу допрашивающим его, этот дезертир-жандарм, наконец, показал, что собственными глазами видел «русскую артиллерию, расположенную в местности Лоскорике».

Русскую артиллерию? Какую артиллерию, сколько и каких орудий?

Сколько – он не знает, он, к сожалению, не подсчитал. Какие орудия – он тоже, «к сожалению», не знает. Но это была безусловно «целая артиллерия». Мало того, этот лгунишка, сознавшись, что сведений об этой артиллерии он все же не имеет, он врет дальше, выдумывая, что вместе с «русской артиллерией» он видел и «русского генерала». А как он его узнал? А я, – говорит дезертир, – его узнал по его генеральскому мундиру.

И вот такая околесица подносится группе наблюдателей, группа наблюдателей преподносит это Специальному комитету, Специальный комитет подносит это Первому комитету, а Первый комитет – Генеральной Ассамблее. И все они думают, что вы, господа делегаты, настолько наивные политики, что легко всему этому поверите, заштемпелюете и вынесете обвинительный вердикт против Албании и албанского правительства, виновного в том, что оно, во-первых, допустило, что его офицеры крали у партизан коз, оказывая этим самым помощь партизанам; во-вторых, допустило русскую артиллерию во главе с самим русским генералом, одетым в генеральский мундир, на передовые позиции на албано-греческой границе…»

Вот, господа, какие у вас, оказывается, открываются перспективы обвинительного жанра. Это же оперетка. Это же комедия. Это же сатира.

Но кто же осмеливается пользоваться этой кистью сатирика для того, чтобы намалевать такую позорную картину и преподнести нам ее как действительность для того, чтобы мы здесь большинством проголосовали обвинительную резолюцию. Господа, кто-то будет жестоко смеяться потом над всеми теми, кто проголосует за такого рода факты и за резолюцию, основанную на такого рода фактах.

Возьмите, пожалуйста, параграф 137 и посмотрите, как там с большой важностью говорится: «Специальный комитет рассмотрел показания многочисленных свидетелей, допрошенных этой группой наблюдения, причем свидетели заявили» и т. д… А что эти свидетели заявили, мы видели раньше. Не то они переходили зачем-то границу, не то они крали у партизан баранов и коз, не то они что-то видели, не то они ничего вообще не видели, – разобраться в этом вздоре очень трудно и даже невозможно.

Но Специальный комитет и не гонится за тем, чтобы разобраться в этом деле. Он записал это в протокол – и ладно, А коль записано, то можно на это ссылаться, не вдаваясь в сущность того, правдоподобно ли все это или же это мистификация, жертвой которой стали господа наблюдатели, а вслед за ними и большинство тех, что поддерживает эту резолюцию Первого комитета.

Насколько несерьезно и безответственно сплошь и рядом подходил комитет к делу, видно из того, что по поводу серьезных событий в районе Янина-Коница наблюдатели допросили всего-навсего четырех человек – двух партизан и двух беженцев – и на основании этих допросов пришли к своим выводам, направленным против албанцев.

В материалах Специального комитета имеется ссылка на свидетеля, который во время боя у Коницы в декабре 1947 года видел якобы два орудия, действовавших приблизительно в ста метрах от албанской границы в пункте, где граница идет вдоль реки Сарандопорос и откуда орудия не могли быть перевезены на греческую территорию, благодаря характеру местности. Вот что записано в этом документе. Здесь, кроме того, записано, что этот район является тем районом, где наблюдатели группы N 1 путем умозаключений помещают, говорится в протоколе, орудие, стрельбу которого они слышали 10 января, и откуда они видели, как один снаряд упал на греческую территорию. Это очень важно с точки зрения установления достоверности всего этого факта. Оказывается, путем всякого рода теоретических прикидок, соображений и умозаключений наблюдатели приходят к заключению о том, что такое орудие должно быть вот там-то, откуда они слышали выстрелы и откуда должен был лететь снаряд, упавший на греческую территорию*