Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 40)

Но если это даже ему «почти очевидно», то разве это можно принимать в обоснование обвинений?

Ходжсон говорил: «Возможно, нет необходимости подчеркивать, что в обоих докладах (речь идет о докладах Балканской комиссии) не содержится настоящего доказательства… какого-либо активного участия войск северных соседей во внутреннем конфликте в Греции». Он же говорит ясно, вы можете это прочесть, что нет необходимости подчеркивать, что в обоих докладах не содержится никакого доказательства того, что вооруженные силы, что отряды каких-то югославских или албанских солдат активно участвовали… и т. д.

Что же тогда остается?

Тогда остается то знаменитое моральное сочувствие, которое Балканская комиссия решается поставить в вину югославским, албанским и болгарским патриотам, сочувствующим патриотам других стран. Моральное сочувствие Балканской комиссией тоже ставится в вину. Разве в этом же самом заявлении Ходжсон не сказал: «Доклады специальной Балканской комиссии Объединенных Наций не дают и, конечно, не могут дать полного представления о положении на Балканах».

А я вас спрашиваю теперь, если у вас нет полного представления о положении на Балканах, то нет и полного представления о положении на границах между тремя государствами, с одной стороны, и Грецией, с другой. Значит, есть какое-то неполное представление. И вот на основе этого неполного, такого ограниченного представления вам предлагается принять грозную резолюцию. Разве не сказал тот же самый Ходжсон: «Вывод о том, что греческие партизаны часто свободно переходят через границу по тактическим соображениям, можно было бы объяснить упущением со стороны правительств северных соседей ввиду гористого характера большей части пограничного района и трудности эффективно контролировать границу всегда и во всех местах».

Ходжсон – член австралийской делегации. Он знает работу комиссии, и он говорит, что были случаи переходов, но это объясняется не злонамеренностью, а упущением со стороны властей, которые оказываются не в состоянии на протяжении этих 400 километров греко-болгарской границы охранять ее должным образом. Эта граница проходит, по крайней мере на половину своей линии, по гористой местности. Болгарское правительство не имеет возможности в достаточной мере охранять эту границу в силу своих ограниченных вооруженных сил, установленных для него мирным договором, Болгария не имеет возможности поставить пограничную стражу более часто, чем один пост на 7 километров границы. Если посты пограничной страны удалены более чем на 7 километров друг от друга, то не нужно обладать большим умом, для этого достаточно и маленького ума какого-нибудь маленького человека, чтобы понять, что эффективная охрана границы при таком расположении войск крайне затруднена.

Замечания Ходзйсона, которые я только что приводил, эти его четыре-пять выводов полностью реабилитируют правительства северных соседей Греции и являются, с другой стороны, серьезным и суровым осуждением и разоблачением негодных методов Балканской комиссии.

Факты есть факты, логика есть логика, и мы не имеем права уходить от фактов и ломать логику только потому, что это приведет нас не к тем результатам и выводам, которые, может быть, угодны были бы организаторам и вдохновителям всего этого дела. Эти выводы г. Ходжсона находят подтверждение в объективных данных, и эти объективные данные заключаются именно в том, 41 о констатирует сама Балканская комиссия. Эти переходы болгар, югославов или албанцев или греков в ту или другую сторону от границы являются не проявлением злонамеренной воли, а результатом тех объективных условий, в которые поставлена охрана границ, отделяющих Албанию, Болгарию и Югославию от Греции. И с этим не хотят считаться.

Нельзя оставить без ответа две речи греческого делегата Пи-пинелиса 18 на заседаниях Первого комитета 28 и 30 октября. Естественно, что речи греческого делегата были направлены на оправдание деятельности греческого правительства, с одной стороны, и на нападение на правительства трех северных соседей Греции, – с другой.

Для осуществления этой своей задачи греческий делегат прибег к некоторым историческим сравнениям, доказывая, например, что учреждение Балканской комиссии ни в коей мере не могло бы затронуть престиж или угрожать достоинству правительств северных греческих соседей. Он говорил, что очень часто имеет место назначение международных комиссий по расследованию тех или других конфликтов, которые возникают в отношениях между государствами. Он привел несколько примеров и, между прочим, упомянул о мосульском деле, о комиссии по расследованию в двадцатых годах этого столетия инцидента между Турцией и Великобританией. Он привел в пример эту мосульскую комиссию.

Но ведь известно, что комиссия по спору между Англией и Турцией в связи с притязаниями Великобритании на Мосул, – в основе здесь лежала нефть, – была назначена Лигой наций под прямым давлением Великобритании, которая, кстати сказать» использовала имевшуюся в этом деле затяжку для того, чтобы предрешить исход конфликта в свою пользу силой. Известно также, что решение совета Лиги наций в 1925 г., полностью удовлетворявшее английские притязания, грозило вызвать англотурецкую войну, которая была предотвращена только тем, что Турция оказалась вынужденной капитулировать. Вот что означает эта история с мосульской комиссией, которую ставит теперь греческий делегат в пример всем тем, кто отказывается признать законность учреждения Балканской комиссии и считаться с ней, как с международным фактором. Пример с Мосулом должен особенно предостеречь против организации так называемых международных комиссий по расследованию разных конфликтов.

Пример Мосула – это дурной пример. Он говорит о том, как международными комиссиями прикрывали в прошлом захватнические планы и добивались решения международных проблем в интересах и к выгодам сильных государств в ущерб интересам более слабых государств.

Вот почему я говорю, что мосульский пример – дурной пример, и лучше было бы, если бы здесь нам его как пример не приводили.

Второй вопрос, которому греческий делегат уделил особое внимание, это – вопрос о правомерности производства Балканской комиссией расследований. Он пытался истолковать резолюцию Генеральной Ассамблеи от 21 октября таким образом, что поручение Балканской комиссии наблюдать за выполнением рекомендаций Генеральной Ассамблеи 4 правительствами уже дало право на производство всякого рода расследований; но должна же быть ясна разница между наблюдением и расследованием. Нельзя смешивать эти два понятия. Этой разницы греческий делегат или не понимает, или делает вид, что не понимает. Когда нужно производить расследование, тогда говорят о функции расследования. Так было с 1-й комиссией Совета безопасности. Но теперь, когда назначили 2-ю комиссию, уже ничего не говорили о расследовании9 говорили лишь о наблюдении. И вот теперь греческий делегат утверждает, что это все равно, раз поручено наблюдать, значит можно и расследовать.

Представитель другой делегации, кажется Сальвадора, пошел еще дальше, сказав: позвольте, есть 8-й пункт резолюции, который говорит, что можно было бы созвать специальную сессию. Значит, комиссия должна была иметь право расследовать те факты, на основе которых она могла проявить инициативу для созыва специальной сессии. Но если для специальной сессии нужно было предварительное расследование, то нужно было так и сказать в резолюции. Этого, однако, тоже не было сказано. Здесь специально запутывают вопрос для того, чтобы показать, что Балканская комиссия не нарушила своих прерогатив, не вышла за пределы своих обязанностей, не совершила нарушения постановления Генеральной Ассамблеи. Все это нужно, чтобы оправдать незаконные действия Балканской комиссии.

В своих речах греческий делегат пытался опорочить славное имя бойцов греческой народной армии сопротивления, которая, несмотря на свою в три раза меньшую численность, чем 300-тысячная армия немецких оккупантов, сумела в тяжелых условиях нанести немцам серьезный ущерб, выведя из строя свыше 25 тыс. гитлеровских оккупантов убитыми, ранеными и взятыми в плен* Чтобы очернить имя ЭЛАС, Пипинелис сослался на якобы заключенное 1 сентября 1944 г. какое-то соглашение между ЭЛАС и гитлеровскими оккупантами о беспрепятственной эвакуации немецких войск из Салоник, как будто бы главная задача патриотов заключалась не в том, чтобы изгнать немцев из Греции, а в том, чтобы удерживать их там.

Попытки опорочить греческое движение сопротивления не новы. Такие попытки не раз предпринимали греческие реакционные круги, которые сейчас находятся у власти и которые в свое время сотрудничали с немецкими оккупантами во всех областях и, в частности, боролись рука об руку с гитлеровцами против ЭЛАС. Это была определенная политическая линия, эту линию проводили уже тогда греческие монархо-фашисты вместе и под покровительством английских военных властей. Известен опубликованный 12 октября 1943 г. рапорт начальника английской военной миссии бригадира Эдди, в котором, между прочим, можно прочесть следующее (я пользуюсь изданием Белой книги о Греции, где этот приказ помещен): «Согласно вашим последним конфиденциальным инструкциям, я отдал распоряжение моим английским и греческим агентам подрывать деятельность ЭЛАС и ЭАМ и помешать этим организациям укрепить свое положение и приобрести господствующее влияние в Греции. Но шансы на удачу очень невелики, так как монархисты и люди, поддерживающие правительство 4 августа (т. е. фашистскую диктатуру Метаксаса), не имеют никакой политической силы и вожди их не" навидимы греческим народом».