Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 16)

Вот к чему свелись эти так называемые гарантии безопасности, о чем сейчас упоминают любители военных авантюр, которые многое забыли и ничему не научились. Английская позиция (лорд Кашендэн-Макнэйл, тогдашний товарищ министра иностранных дел, пришедший в 1927 году на смену лорду Роберту Сесилю – английскому представителю в Лиге наций) выражалась иной формулой: «Сначала разоружение (с оговоркой – сухопутное), потом – безопасность». Но это, увы, было мимолетное увлечение логикой и истиной, оно скоро прошло, и на смену появилась вновь французская формула – «Сначала гарантия безопасности, потом – разоружение или сокращение вооружений». Это, по мнению английской делегации, никак не должно было относиться к морским вооруженным силам, о разоружении которых Англия и слышать не хотела. Разоружение же в области сухопутных сил было вызвано стремлением удовлетворить требования доминионов, видевших в сокращении и тем более в разоружении в отношении сухопутных вооруженных сил средство избавления от тяготивших их обязательств по Локарнскому договору в отношении европейских стран.

Но уже в 1934 году английское правительство (Гендерсон)!2 на конференции по разоружению перешло на французскую позицию. Гендерсон объявил, что именно проблема национальной безопасности является «корнем всего вопроса разоружения».

Что касается США, то США отказались вообще принять какой-либо проект контроля под руководством Лиги наций. Особое ударение они делали и тогда на вопрос о гарантиях безопасности.

Это было 20 с лишним лет тому назад. Но вот прошли эти 20 лет и собралась третья сессия Генеральной Ассамблеи и наступил день 27 сентября 1948 г» На этом заседании Генеральной Ассамблеи выступил английский министр иностранных дел г. Бе-вин, который опять-таки выдвинул ту же самую формулу, имеющую уже* серьезный 20-летний стаж, – «Сначала – безопасность, потом сокращение вооружений».

Что касается других ведущих ораторов на Генеральной Ассамблее, то нельзя пройти мимо речи Спаака. С этого я и должен начать.

В связи с советским предложением о запрещении атомного оружия и установлении международного органа контроля г. Спаак выступил с большой речью. Он заявил, что речь советского делегата свидетельствует о незнании настоящих целей Бенилюкса и, в частности, Бельгии. Так ли? В своей речи 25 сентября я говорил, что такие договоры, как договор о военном союзе западных стран – Англии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, – могут в равной мере быть направлены против тех государств, которые были союзниками во второй мировой войне* Я указывал, что во всей английской, французской, американской печати открыто говорят, что военный союз пяти западных стран направлен против СССР и стран новой демократии. Я это готов повторить и сейчас.

Что же ответил на это Спаак? Опроверг он это утверждение? Привел ли он какие-либо факты в доказательство того, что этот договор пяти держав имеет целью оборону? Нисколько! Никаких фактов. Одна риторика, одна истерика по поводу какого-то страха, во власти которого находится г. Спаак и, вероятно, его единомышленники.

Спаак заявил, что он не знает страны, не знает ни одной политической партии, ни одного ответственного политического деятеля, ни одного человека, имеющего какое-либо влияние на общественное мнение, и т. д., которые говорили бы, что Бельгия добровольно участвует в кампании подстрекательства и подготавливается к агрессивной войне. Это, конечно, не соответствует ни в какой мере действительности, ибо такие партии есть – это, во-первых, та партия, к которой принадлежит сам г. Спаак; ибо такие общественные деятели имеются – это, раньше всего, проповедники и пропагандисты военно-политического союза пяти западных государств.

В своей речи от 27 сентября г. Спаак ясно дал понять, что этот союз создан против СССР.

С другой стороны, я спрошу вас – покажите мне хотя бы одну строчку в советских газетах, выступление хотя бы одного из деятелей, одного из представителей советской культуры, науки, искусства, которые где-нибудь, когда-нибудь хотя бы одним словом обмолвились о том, что СССР собирается напасть на какую-либо другую страну. Спасенная героизмом и жертвами советского народа Западная Европа, в том числе и ваша страна, г. Спаак, оказывается, охвачена страхом перед… СССР, принесшим великие жертвы миллионами своих сыновей и дочерей во имя освобождения от гитлеровской чумы народов Европы. Дальше такого кощунства некуда итти.

Нам заявил г. Спаак, что «мы (я не знаю, кто это «мы», – во всяком случае это – не бельгийский народ) боимся советской мощи».

Почему же тогда, если вы боитесь советской военной мощи, Почему вы не поддерживаете наше предложение о том, чтобы сократить эту военную мощь, как мы предлагаем? Но для вас это не подходит, потому что мало уменьшить нашу военную мощь, это требует также уменьшения военной мощи и ваших друзей, а вы этого-то и не хотите допустить.

Г-н Спаак сказал: «Я не питаю слишком больших иллюзий. Я знаю, что завтра утром в одной части международной прессы меня будут называть лакеем Уолл-стрита»… Г-ну Спааку нельзя отказать в дальновидности и проницательности.

Г-н Спаак добавил: «Что меня пугает, так это то, что я отдаю себе отчет в том, что в настоящий момент человечество знает, что оно должно было бы сделать для своего спасения, что человечество хотело бы сделать это. Однако его трагическая судьба заключается в том, что кажется, оно не будет способно сделать это».

Что это означает? Не есть ли это плохо замаскированная угроза? Но что же должно сделать несчастное человечество, которое не способно это сделать, как заявил г. Спаак? Что? На это не последовало ответа. Нельзя считать ответом имитированные охи и вздохи по поводу сложного, трудного, опасного момента.

Перед г. Спааком стояла, кажется, ясная задача – определить свое отношение к трем советским предложениям. Но ни одно из трех предложений не удовлетворило г. Спаака, употребившего свое красноречие, как мы видели, на совершенно посторонние и никчемные цели. Он уклонился от того, чтобы принять решение относительно этой важной задачи, поставленной Советским Союзом, предпочел отделаться общими и мало что значащими фразами.

В сущности говоря, если отрешиться от всех враждебных Советскому Союзу, совершенно нелепых и необоснованных положений, которыми была уснащена эта речь г. Спаака, то можно сказать, что от этой речи ничего не остается. В ней нет, в сущности, никаких заслуживающих внимания в связи с обсуждаемым вопросом положений. В ней нет никакой попытки внести что-либо свое в дело освобождения человечества от угрозы войны, от ужасов использования атомного оружия, нет попытки положить свой камень в фундамент мира и безопасности народов. Про речь Спаака нельзя даже сказать, что она следовала формуле – «Сначала безопасность, потом сокращение вооружений», настолько речь г-на Спаака ничего общего не имеет с задачей укрепления мира и безопасности народов. Она служит прямо противоположным целям, во всяком случае ясно – представитель бельгийского правительства против сокращения вооружений пятью великими державами, против запрещения атомной бомбы со всеми вытекающими отсюда последствиями, а следовательно, против международного контроля. Речь Спайса в этом отношении была вполне откровенна и не оставляет места для какого бы то ни было недопонимания того, чем дышат те круги, выразителем мнения которых является г. Спаак.

В сущности говоря, речь Спаака преследовала* цель помочь Бевину решить непосильную для них обоих задачу – доказать такой несусветный вздор, как утверждение, что, по концепции марксизма-ленинизма, не может быть никакого сотрудничества между СССР и капиталистическими государствами. Бевин заявил, что все, что делает в этом отношении Советское правительство, является тактикой, маневром, и в подтверждение этого сослался на цитату из сочинений В. И. Ленина. Бевин умолчал, однако, что эта цитата относится к тому времени, когда отношения между молодой Советской республикой и некоторыми странами капиталистического мира, и в том числе с Великобританией и Францией, характеризовались такими историческими фактами, как иностранная интервенция, как военный поход против СССР 14 европейских государств, как вооруженная интервенция государств, в числе которых была и Англия, о чем Бевин предусмотрительно тоже счел за благо промолчать.

То, что взялся доказывать Бевин, имеет, конечно, свой смысл. Ему нужно было сказать и доказать, что Советский Союз не стремится к международному сотрудничеству и что, следовательно, нет той базы для сотрудничества, которая основывается на состоянии доверия сотрудничающих стран. Эта цель Бевина понятна. Если исключается априорно такое сотрудничество, то, конечно, предложения о таких мерах, как запрещение атомного оружия или сокращение вооружений, теряют смысл, превращаются в простой маневр. Бевин хотел доказать, что советская внешняя политика и самая концепция марксизма-ленинизма направлены не на сотрудничество между социалистической страной и капиталистическими странами, а на отказ от такого сотрудничества. Вот задача, которую поставил перед собой Бевин. Своими разговорами о страхе этому пытался помочь и г. Спаак.