Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 109)

Таково мнение авторитетных представителей военных властей США, Франции и Англии. Все они указывали на длительные сроки оккупации. Очевидно, авторы оккупационного статута не ставили своей задачей опровергнуть подобные суждения, а, быть может, даже требования авторитетных властей своих военных ведомств. Я считаю необходимым напомнить об этом тем более, что вчера г. Бевин сказал, что оккупационный статут был подготовлен военными людьми и что сам он, как я его понял, не имел к этому делу никакого отношения. Я хочу сопоставить такие факты: с одной стороны, военные утверждают, что срок оккупации должен быть длительным – 10 – 25 и даже 50 – 60 лет, если следовать мнению генерала Кенига; с другой стороны, в оккупационном статуте нет ни слова о том, на какой срок рассчитано его действие. Теперь, когда мы узнали из заявления г. Бевина, что оккупационный статут является плодом творчества военных людей, то становится ясно, что срок оккупации в статуте не указан по той причине, что этот статут имеет целью оставить Германию в состоянии оккупации на очень долгий срок. Но как это вяжется с утверждениями представителей западных держав о том, что они стремятся передать самим немцам наибольшее количество функций управления Германией? *

Я не могу допустить, чтобы стенографистки придумали то, что здесь записано. Но даже если отвлечься от вопроса о том, кто был автором оккупационного статута, то в конечном счете правительства, апробировавшие этот статут, оставляющий Германию на неопределенный срок в положении оккупированной страны, несут за него полную ответственность.

Г-н Бевин вчера заявил о том, что оккупационный статут якобы дает немцам определенные права и что «те права, которыми будут пользоваться союзники, не означают, что германскому правительству будет отказано в получении все большей и большей свободы», что дело идет «не о том, какие слова будут записываться, а о том, как они будут исполняться на деле».

* Попав в затруднительное положение, Бевин попытался снизить впечатление от заявления Вышинского репликой: «Я ничего подобного не говорил и меня цитируют неправильно». Тогда Вышинский огласил то место из текста стенограммы речи Бевина, в котором сказано: «Я лично не являюсь автором этого статута. Насколько мне известно, он был выработан военными губернаторами…».

Слова все же имеют свое значение. И если обратиться к статьям 2, 3 и 4 оккупационного статута, то из них очень определенно следует, что важнейшие функции государственного управления остаются монополией оккупационных властей. Германский народ согласно этому статуту оттесняется от всякого участия в осуществлении этих важнейших функций. Таким образом, оккупационный статут противоречит интересам германского народа, желающего, чтобы мирный договор был выработан быстрее и чтобы состояние оккупации прекратилось. С другой стороны, оккупационный статут противоречит интересам мирного урегулирования в Европе в целом. Таким образом этот статут не выдерживает никакой критики с точки зрения демократических принципов и даже с точки зрения того, что было провозглашено в сообщении трех держав, где говорилось, что оккупационный статут имеет целью позволить германскому народу осуществлять демократическое самоуправление.

Г-н Бевин, пытаясь оправдать навязывание Германии оккупационного статута, задал вопрос: «Чем же его заменить?». По-моему, это неправильная постановка вопроса. Оккупационный статут не был введен и, следовательно, не был нужен в течение четырех лет, прошедших после безоговорочной капитуляции Германии. В течение этого времени делегация СССР неоднократно подталкивала другие делегации в Совете министров иностранных дел к тому, чтобы приступить, наконец, к подготовке мирного договора с Германией. Вчера г-н Ачесон заявил, что о мирном договоре не следует говорить при обсуждении первого пункта повестки дня, сославшись на то, что этот вопрос отнесен к третьему пункту повестки дня. Однако я вынужден коснуться и этого вопроса. Когда спрашивают – чем заменить оккупационный статут, я отвечу вопросом: – Почему вы считаете, что оккупационным статутом можно заменить мирный договор?

Дело не в том, чем заменить оккупационный статут, а в том, чтобы оккупационным статутом не подменять мирного договора.

Разве не очевидно, что оккупационный статут предназначен для того, чтобы еще дальше отложить подготовку и заключение мирного договора и продлить режим оккупации на неопределенное время?

Еще в 1947 г. советская делегация предлагала немедленно приступить к подготовке проекта мирного договора с Германией. Если бы тогда это предложение было принято, то сейчас не было бы нужды в оккупационном статуте, потому что за это время мирный договор был бы подготовлен и заключен. В таком оккупационном статуте сейчас, четыре года спустя после победы над Германией, нет никакой необходимости; оккупационный режим на протяжении этих четырех лет действовал без этого статута и действовал неплохо, пока существовал Контрольный совет, несмотря на все недостатки его работы.

Теперь, спустя четыре года, вместо того, чтобы принять все меры к подготовке мирного договора, нам предлагают какой-то оккупационный Статут. Этот статут нельзя рассматривать иначе, как средство оттяжки заключения мирного договора. Но оккупационный статут преследует, очевидно, и другие цели.

Оккупационный статут рассчитан на закрепление раскола Германии, являющегося следствием деятельности США, Великобритании и Франции, наблюдавшейся уже с 1946 года и особенно в течение последних 18 месяцев в Западной Германии.

Оккупационный статут предназначен для того, чтобы закрепить раскол Германии, и поэтому его нельзя охарактеризовать иначе, как выражение той раскольнической политики, которая ведет к закреплению расчленения Германии. Эта политика решительно противоречит принципам Потсдама. Однако нарушение принципов Потсдамского соглашения с известного времени западные державы считают не пороком, а добродетелью…

Г-н Шуман заявил, что будто бы все то, что западные державы осуществили в своих оккупационных зонах за последние 18 месяцев, не только не было направлено против Потсдама, а являлось «логическим развитием того, что было предусмотрено в Потсдамском соглашении на время оккупации до подписания мирного договора».

Это утверждение опровергнуть нетрудно, потому что оно искажает действительность. В действительности все то, что было сделано в западных зонах Германии за последние 18 месяцев, не только не соответствует Потсдамскому соглашению, но является прямым нарушением этого соглашения. Известно, что Потсдамское соглашение ставило задачу преобразования Германии в единое демократическое миролюбивое государство. То же, что было сделано тремя державами за эти 18 месяцев, является прямым нарушением Потсдамского соглашения, прямым отрицанием его принципов, которые должны были определить основу внешней политики четырех держав по отношению к побежденной Германии.

2 декабря 1946 г. правительства США и Англии подписали соглашение об объединении двух зон. Это соглашение послужило началом углубления раскола в Контрольном совете и того разъединения, которое с течением времени увеличивалось все больше. Можно ли допустить, что это соглашение, как говорил г. Шуман, явилось логическим развитием потсдамских принципов, предусматривавших единство Германии? На этот вопрос можно дать только отрицательный ответ. Потсдамское соглашение предусматривало восстановление единства Германии при осуществлении в период оккупации верховной власти в Германии четырехсторонним Контрольным советом. Утверждать, что соглашение США и Англии о создании Бизоний является логическим развитием принципов Потсдамского соглашения, можно, лишь насилуя факты и логику.

12 февраля 1947 г. американский и английский командующие, отказавшись от четырехстороннего проведения декартелизации Германии, ввели в действие в одностороннем порядке закон N 56 о декартелизации36. Это было сделано, невзирая на то, что Потсдамским соглашением задача декартелизации была возложена на Контрольный совет. Таким образом, Потсдамское соглашение было и на этот раз нарушено.

19 апреля 1947 г. было заключено сепаратное англо-франко-американское соглашение об экспорте и распределении рурского угля – новое нарушение Потсдамского соглашения.

29 мая 1947 г. США и Англия создали в Бизоний экономический совет, исполнительный комитет и ряд других двухзональных органов с широкими полномочиями государственного характера – мероприятия, грубо нарушавшие соглашение четырех держав.

10 сентября 1947 г. было подписано сепаратное англо-американское соглашение о Руре.

Происходившее в феврале – марте 1948 г., а затем и позже в Лондоне трехстороннее англо-франко-американское совещание по германскому вопросу приняло целый ряд решений, опрокидывающих Потсдамское соглашение.

20 марта 1948 г. главнокомандующий советской оккупационной зоны в Контрольном совете просил трех других главнокомандующих информировать Контрольный совет о решениях, принятых в Лондоне. Когда в этой информации было отказано, заседание было закрыто.

Г-н Шуман пытался представить дело таким образом, что э^о обстоятельство решило судьбу Контрольного совета, что решения, закрепившие раскол Германии, якобы были результатом вынужденных обстоятельств. Он говорит, что не было никакой другой основы, кроме трехсторонней, и что поэтому нельзя винить западные державы в том, что ими был принят ряд решений, закреплявших раскол Германии. Но почему же перестала существовать четырехсторонняя основа? Не потому ли, что 2 декабря 1946 г., 12 февраля 1947 г., 19 апреля 1947 г., 29 мая 1947 г., 10 сентября 1947 г., в феврале, марте и июне 1948 г. три державы очень удобно расположились на трехсторонней основе, совершенно игнорируя четвертого партнера, а вместе с тем игнорируя и обязательства, взятые ими на себя по Потсдамскому соглашению?