Андрей Вознин – Слияние (страница 1)
Андрей Вознин
Слияние
Глава 1
Ослепительный вихрь разноцветных искр постепенно истаивает, подобно угасающему в ночном небе фейерверку. Обжигающий хаос огней сменяют многочисленные грани кристалла материального мира. Я жду…
Возникает болезненное ощущение, что бритвенно-острые грани заживо сдирают кожу. Методично. Кусочек за кусочком. И вскоре я остаюсь совершенно обнажённый, один на один с холодным равнодушием космоса…
Когда адская боль становится невыносимой, присоединяется Дульси. Тёплая вуаль её присутствия легко окутывает со всех сторон, защищая от душераздирающей стужи…
Старуха смерть наконец приостанавливает свой бесконечный танец на моих оголённых нервах…
Словно по волшебству, ещё мгновение назад нестерпимо жестокий мир расцвечивается радугой долгожданной встречи. Буквально восстаю из мёртвых…
Короткий эмоциональный обмен с подругой, и поверженный мир лежит у моих ног. Я снова всемогущ, прямо как Ахилл и Гектор в одном лице.
Ангар, где стоят истребители, становится тесен – правильная геометрия переборок сковывает и давит со всех сторон.
ЦУП просыпается как нельзя кстати:
– Звено «кентавров», добро на вылет!
Осторожно, чтобы случайно никого не задеть, поднимаю истребитель, снова ставший продолжением меня самого, и вслед за ведущим направляю к главному шлюзу. Наше звено выходит на охоту…
За шлюзовыми воротами мерцающими огнями встречает бессчётное множество звезд, а навстречу течёт бесконечная река пространства. Где-то там, в этом вечном потоке, на самой границе восприятия, ощущается едва заметное покалывание, словно обжигающие искры костра, медленно вьющиеся вокруг друг-друга, иногда касаются моего оголённого тела.
– Идём плотным строем, скорость максимальная, – мыслеформа комэска заметно меняется после его слияния с искусственным интеллектом истребителя.
Звено, следуя команде, прижимается к ведущему, образуя этакий небольшой смертоносный рой. Накачанные энергией двигатели ревут на пределе мощности, и мы несёмся к месту назначения, легко пожирая пространство. Пока ещё далекий хаотичный танец едва заметных искр некоторое время не представляется опасным. Однако, по мере приближения, невесомые проблески приобретают форму, начинают проявляться короткие росчерки разрядов, пылающие штрихи покуда невидимых из-за расстояния ракет, голубые пульсации защитных куполов. А с какого-то мгновения силуэты космических кораблей стремительно разрастаются до гигантских размеров. Наши истребители неудержимо несутся в самую гущу жестокой бойни, откуда доносятся призывы о помощи – транспортный караван, шедший навстречу эскадре, попал в засаду и теперь принимает героическую смерть.
Оружейные аккумуляторы наливаются энергией, вызывая лёгкую щекотку. Генераторы защитного поля давно вышли на полную мощность, слегка размывая воспринимаемую вокруг картину.
– Корабль к бою готов! – ни столько произношу в эфир, сколько направляю лёгким дуновением мысль.
– Атакуем! Селекцию целей произвести самостоятельно! – команда комэска запоздало пытается догнать меня.
Вонзаю истребитель в строй из трех врагов, беспечно расстреливающих неповоротливый грузовик, защитные поля которого выгорают алым цветом адской перегрузки, и чей конец совсем близок. Чувствую знакомый восторг боя, и более не сдерживая себя, отправляю первый залп бортовых систем в сторону самого настырного. Плазменный сгусток мгновенно превращает лёгкий истребитель вражеского ведущего в огненный шар, а его ведомые резко шарахаются в разные стороны. Интуитивно ощущаю треск костей противнка, скручиваемых запредельными перегрузками. Но это только начало… Дёргаю истребитель вслед, срезая дугу расхождения.
– Вправо! – Голос? Мысль? Чувство? Божья благодать?
Машина, сминая метрику пространства, рвёт вправо – огромный плазменный разряд, способный испепелить небольшой фрегат, проносится совсем рядом.
– Вниз!
Звёздное полотно расслаивается под чудовищным ускорением и уносится вверх. Пузырь аннигиляции слепит всех, кто не успел прикрыть глаза в радиусе поражения. Слава богу, мне это ни к чему. Лишь короткий всплеск энергетического щита.
По звену, судя по всему, отрабатывается лёгкий крейсер, прячущийся где-то в стороне.
– Дарт! Он твой!
Вываливаюсь из рассыпавшейся на фрагменты свалки.
– Дульси! Где?
Пространство резко заваливается вправо и, совершив полуоборот, подставляет на обозрение светлую точку вблизи тёмной массы какого-то заплутавшего астероида. Заботливо проявленные подругой пунктиры плазмы тянутся ко мне совсем не дружественными объятиями.
– !
– Вправо! Вниз! Влево! Вправо!
Заставляю истребитель кувыркаться не хуже заправского циркача на арене, периодически ловя моменты для ответных ударов. В груди пеной исходит сладкая истома и так приятно лопается призрачными пузырьками – хлюп! хлюп! Некоторое время ещё отслеживаю неторопливые манёвры уклонения в исполнении неповоротливой туши крейсера, затем хоровод звёзд и галактик закручивает совсем уж затейливый танец средь бессильно расцветающих огненных пузырей. Мы с Дульси словно провалились в волшебный сад, полный огромных ярких цветов. И я бы все ей подарил, но… Они ядовиты.
Сменяю позиционирование восприятия, и в роли стороннего наблюдателя, этаким скучающим божком, наблюдаю со стороны за очередной войнушкой, устроенной неугомонными людишками. Мой вертлявый «ястребок», ощущаемый теперь каким-то живым отростком, агрессивно режет пространство вокруг плюющегося плазмой дракона. Ха! Дульси в своём репертуаре – подменила изображение крейсера средневековым монстром. В шкуре «дракона» уже зияют чёрные дыры пробитых экранов, и я стараюсь втыкать своё острое копьё в эти проплешины.
Наконец, в одну из попыток увернуться от злобно кусающего преследователя, крейсер неловко заваливается набок и цепляет поверхность астероида. Огненный пузырь расплывается по каменистой гряде прощальным реверансом.
Пространство вокруг перестает дёргаться и, успокоившись, разглаживается. Я разворачиваю панораму:
– Где наши?
Часть верхней полусферы резко разрастается. И становятся хорошо видны грузовики, чинно восстанавливающие изрядно потрёпанный строй. Рядом среди обломков и обугленных остовов хищно рыщет моё звено.
– Дарт?
– Порядок! Иду к вам.
Горячка боя уходит, оставляя нас с Дульси наедине. Покачиваюсь в нежных волнах её образов, неспешно текущих сквозь сознание. Это и не диалог совсем, а что-то иное. Обмен эмоциями? Не знаю. Мне хорошо. Так бы и летел целую вечность в её нежных объятиях…
Соединение прервалось…
Противоперегрузочный гель, оставляя на ложементе липкие тягучие следы, медленно стекает из пилотского «саркофага». Магнитные присоски с тихими щелчками одна за другой освобождают измождённое после часового боя тело. И я, смахивая на палубу ошмётки геля, выбираюсь в небольшую пилотскую камеру своего истребителя. Крышка «саркофага» плавно возвращается на место. Гул оборудования постепенно стихает. Корабль отключается…
Тело невыносимо ломит, но мука от разрыва с подругой перекрывает любую физическую боль. Отвратительное чувство неполноценности теперь будет потихоньку выгрызать по кусочку из страдающей души… И так до следующего вылета, когда вновь воспрянет бессмертным Фениксом. Не раз приходивший на ум вопрос – чувствует ли что-нибудь при расставании сама Дульси, при здравом размышлении, заставляет серьёзно усомниться в моём психическом здоровье.
Прощальный взгляд на прикреплённую к пульту затёртую бумажную открытку известной в стародавние времена кино-артистки. Её имя давно стёрлось из памяти людей, но искусственный интеллект корабля всегда ассоциировался у меня именно с ней. Я, вздохнув, покидаю борт. Снаружи внимательно осматриваю корпус – каждая вмятина и залатанная пробоина оставили когда-то след и на моём сердце. Ласково похлопав на прощание стойку, не оглядываясь шагаю прочь из ангара. Техники уже суетятся вокруг, готовя наше звено тактических истребителей к переходу базы-носителя в Лунный порт. Тягостное чувство расставания усугубляется непонятной перспективой предстоящей операции по замене контроллера.
Непрошеная мысль, что больше не быть нам с Дульси вместе, исподтишка кольнула моё армированное сердце.
Искусственный пляж, нереалистично низкое небо и убогий псевдо-морской вид до недалекого горизонта. Мелкий песочек, от долгого употребления сменивший оттенки жёлто-золотого на уныло серые. А может, это и был его изначальный цвет – Луна как-никак. Особого ажиотажа не наблюдается: несколько пилотов рудовозов, стоявших третий день под разгрузкой, да пара их военных собратьев с прибывшего вчера крейсера тихонько радуются хотя бы такому разнообразию после тесноты пилотских камер. Причастность к военному сословию последних легко опознаётся по бритым головам и громоздким разъёмам, вживлённым в затылочные части уставных черепов. Гражданские пилоты расстались с подобными "гребёнками" ещё с десяток лет назад, заменив на едва заметные чипы беспроводной связи в височной доле. Что ни говори, выглядит это более эстетично, но военпилотам по соображениям надёжности мозг подключается к центральному процессору корабля через древние, как бивни мамонтов, шлейфы оптоволокна. Во всяком случае, про их неимоверную надёжность я слышу ещё с лётного училища.