Андрей Вознин – Плутание в потёмках (страница 2)
Наш конторский искусственный интеллект, коего мы между собой прозвали – АН, ушёл с непредусмотренной проектом головой в базы данных Сетки. А строптивый Диодор, взбодрённый выкристаллизованной мною дорожной картой, занялся своей частью задания. Его заточенный под цифровые технологии интеллект также позволял чувствовать себя в Сетке как рыба в воде. И пока мои искусственные помощники черпали нужные терабайты информации, я рисовал в блокноте завитушки, отложив на потом проработку стратегии расследования. Первоначальная информация не изобиловала подсказками, и строить версии на таком хлипком фундаменте было бесполезно. Поэтому я только рисовал…
Наш аэрокар шёл в плотном потоке машин, выстроившихся в воздухе длинной, извивающейся змеёй. За управлением недвижным изваянием замер Диодор. Полёты аэрокаров в разрешённых эшелонах следования были настолько встроены в Сетку, что ручное управление разрешалось только носителям искусственного интеллекта. Точнее сказать, настройками частных каров просто-напросто не позволялось взять управление человеку, недостаточно для этого быстрому и часто непредсказуемому в своих действиях.
И пока мои руки и голова были свободны, я обдумывал собранную коллегами информацию.
Третья серия создавалась почти тридцать лет назад для замены людей в профессиях, не требующих значительных умственных способностей. Первое внедрение оказалось настолько удачным, что её попытались распространить на вредные и опасные производства. Но там недостаточная продвинутость искусственного интеллекта сыграла жестокую шутку: пара техногенных катастроф, казалось, поставили на этой идее жирнющий крест.
Но… Неожиданно произошёл прорыв, откуда его совсем не ожидали. Всё началось с попытки ментально соединить человека-оператора с сознанием робота для удалённого управления в агрессивной среде вредных технологических процессов. И первоначально незамысловатая идея преподнесла неожиданные плоды – после разделения «симбиотов» искусственные реципиенты начинали демонстрировать неожиданный прогресс в интеллектуальном плане. Словно отпечаток сознания человека каким-то загадочным образом оставался на ториевой матрице робота. Усовершенствовать данную технологию не составило особого труда. Так и был изобретён «перенос» – процесс записи ментальной матрицы человека-донора на робота-реципиента. Все последующие модели от примитивных роботов до эволюционной вершины в виде андроида-мультипликатора проходили данный этап формирования интеллекта. Диодор, например, имел обязательную книжку-сертификат, куда вписывалась психологическая карта «донора». К сожалению, на момент отработки третьей серии ещё не была формализована документальная часть «переноса», поэтому в Сетке отсутствовала информация по её «донорам». Как говорится – приплыли. Разобраться, что происходило с этими роботами, отталкиваясь от карт «доноров», не получалось. Правда, оставалась слабая надежда на сборочный завод – может, там ещё что-нибудь сохранялось.
– Вам куда? – Дорогу нам перегораживали два огромных дроида-охраника. – Предъявите пропуск!
– Я консультант-криминалист. Действую согласно ордера по обязательной услуге, предоставляемой в рамках гос. политики Уравнения.
– Пропуск! – Дроиды, угрожающе нависая над нами, навели звуковые сочленения-клешни.
Получить вибро-удар, да ещё и не один, совсем не улыбалось, и мы отступили, пятясь задами, аки две напуганные креветки.
– Ну, что? Почему я не наблюдаю твоего энтузиазма?
Диодор лишь отрешённо пожал искусственным плечами. Практически наверняка – данный жест достался ему от «донора». Эх! Уж лучше бы мало-мальская сообразительность…
– Аллё! Что будем делать?
Холодный взгляд не проявил и проблеска сознания. Только пассивное ожидание… Чёрт! Дал бог помощничка. Что же делать? Вариантов пробраться на охраняемую территорию не просматривалось. Стояли бы на посту люди, вполне можно было попытаться договориться за мелкую мзду. Но не поллитрушку же машинного масла предлагать этим железным чурбанам!
Мы вышли на предзаводскую площадь. Когда-то давно, помнится, тут кипела жизнь: киоски, торговцы, конечные остановки общественного транспорта. А сейчас лишь жалкие остатки былой роскоши да пара забегаловок для изрядно обмелевшего людского контингента из пролетариев. Глядя на рекламу пивной кружки с переливающейся через край пеной, я почувствовал невыносимую жажду и… Оп-паньки! Решение выкристаллизовалось само собой словно из ниоткуда.
– Идём. – Я кивнул головой в сторону пивнушки. – До окончания заводской смены едва ли полчаса.
Зал показался в меру чистым со стоячими местами за небольшими столиками. Парочку, уже плотно заставленную пустыми кружками, окружали пятеро человек и, громко разговаривая, околачивали о пластиковые углы сушённую воблу. Остальные столики, скрашиваемые лишь солонками да бутылочками с красным кетчупом, терпеливо ожидали своих посетителей. Я оценивающе оглядел любителей воблы. Заводчан среди них точно не было. Подъехавшему робо-официанту заказал две кружки пива да сушёной тараньки, андроид взял себе робо-снэки – похрустеть полистиролом.
Когда золотистый напиток начал плескаться на дне второй кружки, я прозорливо заказал ещё шесть. И только собрался дунуть на пенную шапку первой добавочной, как в зал ввалилась горластая толпа заводчан. Быстро оккупировали все свободные столики, а потом уже начали занимать места за остальными. К нам с Диодором присоседилась парочка мужиков лет так за пятьдесят. Скинув куртки и оттирая пот, они безуспешно попытались перехватить снующих в запарке мото-официантов.
– Берите мои, – я галантно предложил помощь.
Работяги переглянулись и спокойно приняли царский подарок. Сдували пену уже вместе.
– Удивляюсь я. – Взгляды соседей оторвались от созерцания заманчивых пока ещё глубин в кружках. – Кажется обычная пивнуха, а пиво отменное.
– Впервой тут? – спросил тот, что повыше, почему-то не снявший потёртую кепку-восьмиклинку. Он лишь развернул её козырьком назад, чтобы не мешала прикладываться к кружке.
Я утвердительно кивнул:
– Хотел устроиться на завод, но отфутболили меня ваши монстры-охранники.
– Так тебе не на проходную надо было, а в отдел кадров. Он в квартале отсюда. – Второй сосед, до того культурно примостивший свою бейсболку на столике среди кружек, неопределённо махнул в сторону входа.
– Да-а-а? – Я горестно развёл руками. – Ну, хотя бы пивка тяпнул приличного.
Собутыльники уже отставили опустевшую «тару». И я предложил вместе заняться второй партией.
– Как раз к окончанию официант и подкатит.
Головы, с кепкой и без, спокойно взяли ещё по кружке и прильнули губами к срезу запотевшего стекла.
– Куда хотел устроиться?
– В сборочный.
– Э-э-э. Поздновато кинулся. Там сейчас только эти. – Кепка кивнула на андроида. – Человек вышел из доверия…
– А вы где вкалываете?
– Ремонтная бригада. Хорошая занятость для человека – пока всё крутится-вертится мы отдыхаем.
– Не хило.
– Норм. – Любитель бейсболок махнул рукой, и стала видна татуировка на запястье – скорпион с поднятым жалом.
– А ты думал… – Второй хитро подмигнул.
Дружно помолчали. Паузу заполнял Диодор, отрешённо похрустывая полистиролом.
– И давно вы при заводе?
– Да, почитай, лет с малолетства.
– Поди и революционную третью серию собирали при вас?
– А ты думал…
– Знал я одного. В лапсердаке…
– Лапсердаке… – «Бейсболка» отрешённо посмотрел на меня. Затем в его глазах мелькнул какой-то отблеск далёкого воспоминания.
Соседи переглянулись… И «бейсболка» едва заметно кивнул головой на выход. Было завязавшийся разговор стремительно увял и осыпался, не принеся плодов. Как нельзя кстати, подкатил официант, но соседи засобирались и, оставив пару мятых купюр на столе, быстренько срулили…
– Какие соображения?
Мы сидели напротив друг-друга, каждый по-своему перерабатывая весьма скудную информацию. И хотя ничего конкретного из намёков и полунамёков работяг вычленить не удалось, но общее впечатление от разговора о многом мне говорило. Например, как они легко отказались от дармовой выпивки, чем немало удивили даже АНа. Я так подозреваю, что будь у него глотка, он бы туда вливал пиво галлонами.
– Какие тут могут быть умозаключения в отсутствии критически важной информации? – Диодор быстро перешёл в позицию ожидания. Что вполне было в его духе.
– Давно уже надо бы приспособиться. Деятельность детектива и состоит вся из постоянного плутания в потёмках… – попытался преподать азы нашего мастерства я.
– Но как это на вас похоже! – воскликнул, даже не дослушав, Диодор.
– В смысле? Что это ещё за предъява?
– Я в том смысле, что мне мыслительная деятельность людей напоминает постоянное блуждание в потёмках. Этакое копание в хаосе, перманентно царящем в ваших головах. И как вы умудряетесь там не заблудиться, для меня большая тайна.
Я с интересом посмотрел на его физиономию, застывшую в удивлённом выражении. Всё-таки мимика андроидов, как бы не изгалялись инженеры в попытках подражать природе, оставалась весьма примитивной и была далека от человеческого совершенства: слишком утрированно прямолинейная, без полутонов и обычного для человека смешения разнообразнейших чувств.
– Ну, поведай, как это правильно мыслить? – не смог сдержать иронии.
– Мои мыслительные процессы напоминают чётко разграниченный город – с прямыми улицами, связывающими склады хранения информации, и непрерывным трафиком. Там нет места неизвестности и сомнению.