Андрей Вознин – Далеко-далёко (книга Первая) (страница 1)
Андрей Вознин
Далеко-далёко (книга Первая)
Глава 1
— Вахту сдал!
— Вахту принял!
Уходящая в глубь веков традиция продолжала неукоснительно соблюдаться и на самых современных кораблях космического флота Земной Федерации. А сколько за это время прошло смен вахтенных — начиная с древних финикийцев и заканчивая нашей нынешней пересменкой — даже представить страшно. Но приятно осознавать себя на вершине этой бесконечной людской пирамиды.
Благополучно передав бразды правления «Индигиром» в надёжные руки Евгена — нашего второго пилота, я спокойно направился на камбуз перекусить. Собачья вахта, она и есть собачья — полный желудок перед сном удовольствие ниже среднего, но не ложиться же натощак, в самом деле! Я всё-таки штурман дальнего космоса первого класса, со всеми вытекающими...
— Тимофей, чего желаете?
Современные коки давным давно перестали быть людьми, а приготовление пищи в виде варки и жарки осталось в далёком прошлом — пищевые принтеры, обладающие неплохим интеллектом, теперь и кок, и собеседник для развлечения жующего экипажа. В дальних переходах команда в полном составе собирается крайне редко, разве что порой обсудить решения триста двадцать второго партийного съезда. А так, в лучшем случае за столиком могла оказаться лишь пара человек, или как сейчас — один я такой голодный. И потому простое человеческое общение вместе с пищей подавалось только от искусственного интеллекта. До чего дошёл прогресс — искусственная еда, искусственный собеседник. Ладно, хотя бы жёны ещё настоящие... Во всяком случае, пока... И не у всех...
— А что есть поесть? Огласите весь список... Пожалуйста.
— Абон, Абхазури, Авголемено, Агнес Бернауэр (торт)...
— Стоп машина! Задний ход! — прервал я искусственного кока, пустившегося в перечисление бесконечного меню, которого хватит на весь долгий путь в полгалактики, — Я пошутил на счёт — огласите...
— А-а-а... Смешно. Кинофильм «Операция Ы и другие приключения Шурика». Кинофильм снят на киностудии...
— Прекрати! — поспешил я пресечь очередные словесные дебри, но уже от архивов киноиндустрии. Всё-таки наш кок запрограммирован на слишком буквальное исполнение одной из своих задач — обеспечить экипажу простое человеческое общение. Наши инженеры даже отключили объёмную визуализацию его лица — кок не так раздражающе действует в виде бестелесного голоса.
— Два куска белого хлеба с маслом и зелёный чай.
— Овсянку?
— А чего не добавляешь — сэр? — не смог удержаться, чтобы не залезть под виртуальную кожу.
— Овсянка, сэр! — ожидаемо провозгласил кок в стиле ветхозаветного Бэрримора.
— Сам ею питайся! — в ответ хмыкнул я.
— Но...
Ежедневная пикировка со слишком прямолинейным коком послужила приятным завершением сегодняшней вахты. И откушав два бутерика с маслом, я направился в каюту.
Небольшие размеры ремонтного корабля дальнего космоса «Индигир» предоставляли экипажу совсем миниатюрные жилые пространства — этакие пластиковые короба, ничем существенно не отличавшиеся от бочки Диогена. Разве что индивидуальные. Ну, так и Диоген жил в индивидуальной таре. Но на поспать места более чем достаточно. И даже кое-какие личные вещи рассовать по рундуку. И с мыслями о древней Греции я покойно закрыл глаза...
Вырвал из мягких лап Морфея оглушительный рёв аварийного ревуна. Что за... Я вскочил, и ещё плохо соображая что и как, схватил подмышку комбез, ПДА и прямо в трусах кинулся в рубку. Пока бежал, гадал, что могло приключиться — пожаром не пахло, разгерметизации не ощущалось, да и сам корабль не трясся в предсмертных судорогах. Вообще, ремонтники очень надёжные корабли, и на моей памяти никаких серьёзных происшествий с данным типом не случалось.
Когда забежал в рубку, там уже присутствовали оба пилота, пристёгнутые к ходовым креслам, и механик у технического экрана. При том все в скафандрах. Первый пилот Семён, он же командир «Индигира», кивнул мне:
— Быстро снаряжайся и пристёгивайся, у нас критическая ситуация.
В чём её такая уж критичность я интересоваться не стал — когда пилоты за пультом управления, лучше их не отвлекать пустыми расспросами. Быстро втиснулся в свой скафандр, пристегнулся на штурманском месте, проверил нашу диспозицию по картографическому монитору. Ничего там такого опасно страшного не заметил и тихо спросил у механика:
— Гера, что там?
— Идёт девятибалльная гравитационная волна. Удар придётся через три минуты.
Я тихо присвистнул. Если в обычной метрике гравитационные волны ещё надо поискать, то в ноль-пространстве сколько-нибудь мощная вполне способна наломать дров из нашего корабля, что уж говорить о девятибалльной — этакой аналогии девятого вала для древних мореходов.
— Успеваем выйти? — Спросил чисто риторически — и так ясно, что не успеваем.
Гера лишь печально помотал головой.
— Экипажу приготовиться. Закрыть забрала шлемов!
Я щёлкнул в ответ шлемом и почувствовал лёгкое давление на ушах. Герметичность на высоте, только вот спасёт ли она? Большой вопрос. А если и спасёт, то куда нас выкинет? Я, как штурман, могу сейчас лишь очень приблизительный район назвать — плюс-минус пара парсеков. И сохранившаяся герметизация лишь продлит агонию в открытом космосе. Единственное, что служит хоть каким-то утешением — пока буду задыхаться, смогу вволю налюбоваться дивными красотами открытого космоса. Эх... Вот оно, исполнение детских мечт...
Удар! Корабль подбросило, вдавливая нас в страшно заскрипевшие кресла, и тут же замотало, закрутило. И от диких перегрузок я потерял сознание...
Очнулся от того, что кто-то от души хлестал меня по щекам.
— Что такое? — Я открыл глаза.
— Вот и хорошо! — Передо мною стоял Георгий. И уже обращаясь к кому-то, пока мне невидимому, — Штурман очухался.
Когда попытался проследить взглядом за невидимым собеседником, шея так оглушительно захрустела, что я запереживал — не отвалится ли сейчас моя голова... Не отвалилась. А невидимым собеседником был Семён. Он сейчас приводил в чувство лежавшего на палубе второго пилота — Евгения.
Я прислушался к ощущениям — ничего вроде нестерпимо не болело. В свою очередь, сам корабль не трясся, не вибрировал, не свистел улетающим в космос воздухом. Что также не могло не радовать. Но радоваться не хотелось. Судя по всему, корабль находился в привычной метрике, но вот только где и в каком состоянии? И сможем ли мы вновь перейти на суб-режим, большой вопрос. При том, долгой жизни или мучительной смерти.
— Штурман, быстро определись с расположением, — командир, приведя в чувство Евгения, обратился ко мне, — У нас в запасе не более трёх дней на поиск, куда притулиться. А затем...
Он многозначительно не стал вдаваться в подробности, которые, видимо, не обещали ничего радужного и даже в плане маленьких радостей жизни. Я сел за рабочее место...
— Командир, нас зашвырнуло в границы звездной системы NGC-X-45-2432. Видимо, произошёл тот самый случай — один на миллион, когда гравитационная волна, слинзированная в гравитационном поле местного звёздного скопления, походя нас зацепила. И судя по местным гравитационным пикам, неподалёку есть несколько планет в зоне обитаемости. Более точное позиционирование не дам, поскольку приёмная аппаратура накрылась. Но, может, повезёт, и найдём что-нибудь приемлемое для высадки, — доложил по итогу я и в заключение доклада спросил, — Удалось связаться с базой?
— Связь утеряна. Внешнее оборудование с обшивки, как корова языком слизнула. Мы теперь глухи, частично слепы и полностью немы. Не хочется проводить параллели с теми обезьянами, но ситуация вполне схожа...
— А чем для них это закончилось? — неожиданно заинтересовался вот только пришедший в себя Евгений.
— Для кого?
— Да для тех обезьян...
— Обезьян? — растерялся командир, и немного подумав, ответил, — Как-как, плохо!
И мы все дружно посмотрели друг на друга. Как-то не хотелось примерять шкуры тех самых обезьян...
В течение следующих трёх суток удалось обнаружить вполне приемлемое место на переждать — один из спутников планеты-гиганта оказался вполне пригоден для жизни и без скафандров. И это была прекрасная новость. Оставалось только произвести посадку на весьма потрёпанном гравитационным штормом корабле.
Когда всем удалось живыми выбраться на слишком твёрдую поверхность, Семён скупо прокомментировал:
— Посадка была напряжённая...
И глядя на в труху разбитый «Индигир», все дружно согласились, что нашему командиру удалось добиться того, что оказалось не под силу и всемогущей гравитационной волне.
— А теперь займёмся обустройством жилья и лишь потом соображать, что делать и как быть, — невозмутимо озвучил он план дальнейших действий.
Вид с поверхности, на которую волею случая и гравитационной волны нас выбросило, открывался захватывающий: скалистые пики вокруг устремлялись в тёмно-бирюзовые небеса, где прямо над нашими головами в окружении многочисленных спутников висела сама планета-гигант; и всё это великолепие отражалось в кристально чистой воде небольшого озерца неподалёку; повсюду необычно привычная человеческому глазу зеленая растительность с огромными яркими цветками. Даже удивительно. И хотя этот пейзаж совсем не напоминал земные уголки дикой природы, но что-то родное в нём, тем не менее, неуловимо присутствовало.