Андрей Вознин – Далеко-далёко (книга Первая) (страница 4)
Передохнуть удалось только у самого подножия «гор», где кроме травы поблизости никаких деревьев не наблюдалось. И мы долго отдувались после пробежки, с трудом восстанавливая дыхание. Всё-таки профессия космонавт и марафон мало совместимы.
На том ознакомительная экскурсия по местным достопримечательностям счастливо закончилась.
— Что-нибудь надумали? — На следующий день на утренней оперативке командир вернулся к обсуждению, прерванному появлением летучего монстра. — У нас, вообще-то, назревает очередная критическая ситуация — флора и фауна по ту сторону горного хребта не обнадёживает ни в плане мирного сосуществования, ни добрососедства. Как бы нам не повторить на этом спутнике массовое вымирание крупных животных форм.
Но инженеры в ответ лишь грустно развели руками. Видимо, даже сказать им оказалось нечего.
— Это что, и кок не помог?
— Да толку-то от него... — безнадёжно махнул рукой Владимир.
— Но-но! — совершенно неожиданно вклинился охочий до разговоров с экипажем кок. — Можно подумать, меня кто-то спрашивал!
— А что, есть идеи? — удивился командир.
— Я присутствовал при всех обсуждениях, и кое-какие мысли имеются...
— У тебя? Мысли? — дружно удивился уже весь экипаж.
Вот если бы кок был человеком, то после столь откровенно проявленного скептицизма, я думаю, он бы обиделся. Но кок не человек, и программным кодом не предусматривается такая специфическая функция — обижаться.
— Инженеров поставила в тупик невозможность использования вышедшего из строя узла связи.
— Так иных узлов связи у нас как бы и нет, — прокомментировал спич кока Владимир. — Чем же нам ещё передавать нужную информацию?
— В пример приведу собственную искусственную личность. После отключения инженерами функции визуализации лица эмоциональную составляющую своей искусственной личности я передаю цветом и формой продуктов.
И мы дружно воззрились на нашего коварно лишённого виртуального лица кока.
— Чего?
— Объясняю... Для передачи информации подходит любое средство, хотя бы минимально поддающееся бинарной модуляции — цвет чёрный-белый, форма большой-маленький, круглый-квадратный, ну и прочее. Но существуют и более сложные методы, например, последовательность Фибоначчи. Здесь имеется прямая корреляция — для использования минимальной бинарной модуляции требуется большее количество элементов — так количество зёрен риса и изюма в утренней каше совершенно достаточно для создания сложных информационных паттернов. Но два куска хлеба на завтрак уже накладывает ограничения на применение бинарного кода. Однако узор маслом вполне способен передать смысл золотого сечения...
— Э-э... Постой, — прервал говорливого кока, способного часами изъяснятся на самые отвлечённые темы, командир, — К чему нам эта теория информации?
— Если нет узла связи и не предвидится, нужно найти иные способы модуляции. Требуется лишь, чтобы данные модуляции оказались в пределах регистрирующей аппаратуры Земли, способной их зафиксировать...
Гробовая тишина была ответом нашему, как оказалось, удивительно умному коку. Не знаю, кто что себе мысленно представлял, а я лишь удивлялся далеко некулинарным способностям искусственного интеллекта.
— Двигатель Павлова! — вдруг страшным голосом произнёс Владимир.
— Что — двигатель Павлова? — страшными голосами закричали остальные.
— Модуляция гравитационного поля!
Все вновь замолчали, но уже боясь хотя бы единым звуком разрушить внезапно возникший хрустальный замок надежды.
— Вариативность мощности! — первым воскликнул инженер Василий.
— Да! — подтвердил Владимир. — Достаточно двигателя Павлова с системой управления. Попробуем реализовать иной принцип связи.
— Достаточно — Это как? — спросил командир.
Владимир с сомнением посмотрел на далёких от инженерии членов экипажа.
— Рассказывай. У нас, у всех здесь присутствующих, вообще-то техническое образование, — развеял сомнения командир, — Что позволяет с тем или иным коэффициентом усвояемости воспринимать новую сугубо техническую информацию. Так сказать, мозги соответствующим образом с институтов заточены.
И Владимир, видимо, смакуя найденное нетривиальное решение проблемы, начал подступать к объяснению с самых отдалённых окраин:
— В принципы радиосвязи, надеюсь, не надо углубляться?
— Имеешь в виду — генерация электромагнитных волн определённой модуляции, излучение на расстояния, и её последующий приём с декодированием?
— Хорошо, — довольно потёр руки Владимир, — Только в настоящее время для ускорения связи электромагнитная волна особым образом модулированная передаётся по ноль-пространству, где перемещаются все современные космические корабли. Всё-таки ограничение в триста тысяч для базового пространства-времени никто не отменял.
Пилоты, механик и я многозначительно кивнули, типа — это элементарщина, давай, не томи, излагай дальше!
— В нашем случае вся антенная оснастка и высокочастотный генератор накрылись медным тазом. И замены им нет. То есть смодулировать исходный сигнал мы теоретически можем, но вот передать его по ноль-пространству нет.
— И какой выход?
— Как предложил кок — иной принцип передачи информации. Без электромагнитной волны.
— Каким образом? — озвучил общее недоумение командир.
— Используем гравитационное поле! — Владимир сделал театральную паузу, оценивая произведённый эффект. — В качестве несущей волны используем гравитационные волны, а роль излучателя возложим на двигатель «Индигира».
— Объясни, как такое возможно...
— При преодолении ноль-пространства двигателем Павлова создаются искажения структуры гравитационного поля, которые регистрируются датчиками позиционирования встречных кораблей, техническими станциями коммуникационных линий.
Владимир окинул нас гордым взглядом инженерного превосходства.
— И... Как это нам поможет? — пока не понимал всей гениальности озвученных идей командир.
Да и не только командир. Во всяком случае, я тоже принадлежал этой группе ни чёрта не понимающих.
— Да очень просто! Двигатель ещё работоспособен, только перемещаться мы не можем. Потому выведем его на запредельные нагрузки и вариациями мощности будем модулировать сигнал СОС и наши координаты! Что уже возможно принять или проходящим кораблем, или технической станцией обслуживания транспортных линий.
— Действуйте!
Все вокруг радостно зашумели и только кок сохранял гордое молчание.
— В знак признания заслуг перед экипажем «Индигира» присваиваю коку звание — Шеф-кок! — под одобрительный гул торжественно провозгласил командир.
Когда на лежащем «Индигире» включили на полную мощность двигатель Павлова, окружающее пространство покрылось мелкой рябью, став более похожим на трясущееся желе — омерзительно зыбкое и студенистое. Присутствующим пришлось даже плотнее стиснуть зубы, что бы они не выдавали «Танец с саблями» Хачатуряна. Как ни крути, место для самодеятельного квартета на зубах совсем неподходящее. Да и благодарных слушателей на Мас-а-Тьерра днём с огнём...
— Надеюсь, на здоровье не скажется негативно, — с огромным сомнением в голосе изрёк Евген.
— Инженеры заверили, что всё будет тип-топ, — бодро ответил командир.
— Знать бы ещё, что это за Тип-топ такой, — тем не менее продолжил сомневаться второй пилот, — Может, он мне не понравится!
Двигатель Павлова работал на износ с полчаса и затем, коротко взвизгнув, издох.
— Должно было хватить. — Из люка появились довольные результатами Владимир и Василий.
Они-то во время работы двигателя Павлова благоразумно скрывались за искорёженной обшивкой «Индигира», мотивируя тем, что присутствие инженеров просто необходимо для контроля. Но я в такой уж крайней необходимости сильно засомневался. Однако подозрительная рябь пространства исчезла с выключением двигателя, и время его работы не сказалось на моём самочувствии заметным ухудшением. Во всяком случае, пока.
— Ну, что ж... — Командир пожал плечами. — Остаётся только ждать результатов эксперимента с новым видом связи.
В честь отправки сигнала СОС решено было устроить праздничный ужин. Шеф-кок расстарался на разнообразнейшие закуски для шведского стола. Благо, пищевого субстрата, из которого синтезировалось всё это богатство, у нас оставалось предостаточно. А командир в честь торжества момента временно снял запрет на выгонку рома. Говорят, во времена, когда корабли были деревянные, а моряки железные, но не наоборот, экипажу в обязательном порядке выдавалось спиртное. Вот никогда не возражал, чтобы возвращались добрые флотские традиции.
И никто уже не удивлялся самым замысловатым формам и цвету готовых блюд от Шеф-кока.
— А как мы узнаем, что сигнал дошёл? — спросил я у Владимира.
Ужин был в полном разгаре, шведский стол уже изрядно оскудел, а Шеф-кок в поте отсутствующего лица трудился над очередной выгонкой. Напряжение последних дней благодаря старым флотским традициям отпустило, и мы, расположившись на удобной полянке среди цветов, мирно мечтали о скором возвращении домой.
— С антеннами у нас полный швах, и потому ни мы им, ни они нам обычной связью ничего передать не в силах. Видимо, сигналом послужит вхождение в атмосферу спасательного бота.
— Интересно, как скоро?
— Много от чего зависит. Когда приняли, когда сумели понять, что это не обычный шум космоса, а сигнал о бедствии, в каком месте галактики находятся ближайшие корабли. В общем, при самом благоприятном стечении обстоятельств — месяц-два.