Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 35)

Однако ее мысленный призыв оставался гласом вопиющего в пустыне. И очень хорошо, если рассудить здраво. Допустим, Гера прикончит охранника и завладеет пистолетом. А дальше что? Против нее окажется шесть или семь вооруженных бойцов. Вот если бы Гера умела стрелять так же, как метала молот, она бы имела какие-то шансы. Но молотобойка вряд ли могла толком прицелиться, не говоря уже о том, чтобы попасть. Нет, оружие им поможет как мертвому припарки. Жаль, что отсутствуют контакты с обитательницами второго дома. Если бы они договорились и навалились всем скопом, охране пришлось бы туго. Впервые Демидова пожалела о том, что среди них нет бывших зэчек. Если заключенные умудряются наладить связь между камерами в строго охраняемой тюрьме, то здесь проделать это было бы раз плюнуть.

Бежать ночью тоже гораздо сложнее, чем думалось поначалу. По хитроумной идее тюремщиков окна дома закрывались снаружи. Вдобавок их запечатывали массивными ставнями. И каждое утро охранники проверяли, нет ли на окнах надпилов или других повреждений. А как можно за ночь буквально голыми руками бесшумно взломать окно и ставню? Тут ключевое слово — бесшумно… Даше не составило бы труда одним хорошо поставленным ударом ноги открыть путь на свободу. Да что говорить! В их доме практически любая девушка способна на это. Но грохоту будет! Сбежится вся охрана. Все равно Демидова предлагала рискнуть, однако большинство единоборок ее не поддержало. Их возражения имели резон. Лишь несколько девушек могли доплыть до берега. Но и их выловят из озера охранники, спустив на воду катер. Дело в лучшем случае закончится массовым наказанием. А в худшем охрана начнет стрелять. Хрусталева предложила свой вариант, оказавшийся чистой фантастикой. Вот будь у них хотя бы детская лопатка! Отхватить кусок доски, используя пилочку для ногтей еще можно — было бы терпение. Но копать землю руками или той же пилочкой — натуральный бред!

Поэтому Даша ходила с мрачным видом по тренировочной площадке. Она чувствовала, как неумолимо приближается время тяжелейших испытаний.

Внезапно охранники засуетились. Один из них подбежал к дому, из которого вышел Филин. На плече главаря висела туго набитая сумка.

— Хорошо ему, уезжает отсюда, — вздохнула Куницына.

— Зато будет на одного врага меньше, — шепнула ей Демидова.

— Один туда, один сюда. Куда нам с голыми руками против оружия. Вот если охранники, оставшись без начальства, решат маленько расслабиться, тогда у нас появится шанс.

— У повара на кухне есть ножи. Когда дежурный пойдет за ужином, он может отключить повара, собрать все, что там есть, и попытаться раздать девчонкам. Только бы разобраться к этому времени, собирается ли охрана пьянствовать, — присоединилась к разговору Хрусталева.

— Сегодня Зойка дежурная. Нет у меня в нее веры. Я ее заменю, — решительно сказала Демидова.

— Эй, подружки, о чем вы там шепчетесь? — подал голос охранник.

— О своем, о девичьем. А ты с какого возраста начал интересоваться женскими секретами? — повернулась к нему Анна.

— Небось в женское отделение бани подглядывал, — добавила Куницына.

— Да ну вас, балаболок! — добродушно сказал охранник.

Он уже привык к девушкам, относился к ним, словно к подружкам. Рядом с ними как-то забывалось, что спортсменки обречены на жестокую смерть и готовы использовать любую оплошность охраны, чтобы вырваться на свободу.

Филин тем временем вышел на причал, сел в катер и поплыл к берегу. Вскоре нос катера уткнулся в песок. Филин не торопился выходить. Откинувшись на корму, он лениво озирал распростершийся перед ним луг. Картина вырисовывалась идиллическая. В небе завис жаворонок, в траве стрекотали кузнечики, далеко, рядом с деревней, виднелось стадо коров. Создавалось впечатление, что благостный пейзаж сохранится до заката солнца. Но тут из-за маленького лесочка вырулил автомобиль. Он бодро устремился к озеру по наезженной колее. Филин подхватился, выбрался на берег. Машина остановилась рядом с катером. Первым из нее вышел Клим. А затем… Филин от изумления едва не выронил сумку. Женщина, которую он увидел, могла свести с ума Рубенса своими умопомрачительными формами. Все в ней было огромным: ноги, руки, грудь. Только рост подкачал. Она была чуть ниже Филина, хотя весила почти вдвое больше. Пока Филин обменивался рукопожатиями с Климом, дамочка равнодушно прошла мимо. Зато Марципанов активно взял в оборот одного из ближайших помощников:

— Торопись. Мы там оставили все, кроме надежных и толковых людей. Только вам с Климом я полностью доверяю. Езжай, возьми наши дела под контроль. Сейчас менты землю роют, ищут пропавших девчонок. Мы все концы зачистили, остался только один человечек по кличке Угорь. Постарайся его найти… Цезарь, ты куда? Рядом!

Последние слова относились не к Филину, а к здоровенной кавказской овчарке. Пес, одурев от раскинувшегося перед ним бескрайнего пространства, стал носиться по лугу, словно маленький щенок. Пришлось Марципанову призвать его к порядку. Он ухватил кавказца за ошейник и заволок в катер. Игорь Леонидович занял свое любимое место на корме. Дамочка уселась посередине. Клим бросил на нее угрюмый взгляд и, поднатужившись, столкнул катер в воду.

«Наверное, в ней столько же веса, сколько в катере», — подумал Марципанов.

Великаншу им порекомендовал Конан. Она занималась сумо, а до этого пробовала свои силы в самбо. Женщину как-то звали, она даже говорила свое имя, но и Клим, и Игорь Леонидович его быстро забыли. Зато в памяти прочно засело ее прозвище — Туша. Обычно большие люди добры и отходчивы по натуре. Надо приложить огромные усилия, чтобы их разозлить. К Туше это не имело ни малейшего отношения. Она была жестока и злопамятна. Чужая боль доставляла ей радость. Это слишком бросалось в глаза, поэтому Туше пришлось уйти из самбо. Но она получила хороший урок, научилась сдерживаться и получать удовольствие от морального унижения проигравших соперниц. Хотя настоящий кайф ей доставляла корчащаяся от боли противница. А если у той еще беспомощно свисала сломанная конечность — это было райское наслаждение. Весила Туша сто сорок килограммов, поэтому даже ее обычное падение сверху на человека могло привести к тяжелым последствиям.

Марципанов долго думал, нужна ли ему эта девятипудовая фурия, и в конце концов решил, что отрицательный герой в задуманном им спектакле придется ко двору. Уж больно чистенькими, безгрешными выглядели похищенные его людьми девушки. Да, выбор между жизнью и смертью заставит их забыть о хороших манерах, пробудит самые низменные инстинкты, но все равно останется эдакое благородное мушкетерство. Злобная Туша, упивающаяся страданиями жертв, придаст логичную завершенность грядущему действу. Игорь Леонидович перевел взгляд на Клима. Тут же ему вспомнилось классическое — трое в лодке, не считая собаки. Только песик другого калибра и одна из троих женского пола.

Катер замер у причала. Марципанов вывел собаку. Все-таки Филин молодец, до мелочей помнил все его указания. Будка, как новенькая, рядом смотана толстая цепь. Цезарь недовольно зарычал. Он едва успел почувствовать свободу, и снова на привязь.

— Место! — скомандовал Игорь Леонидович и посадил кавказца на цепь.

Теперь к причалу могли спокойно подойти только он и Клим. Остальные до конца поединков оказались заточены на маленьком клочке суши.

Перепоручив свои вещи Климу, Марципанов обошел территорию лагеря. Как здесь спокойно, умиротворенно. Даже редкие воинственные восклицания тренирующихся девушек отлично дополняют общую картину. Жизнь на острове отличалась в лучшую сторону от суетных будней делового человека. Там ежедневная битва за жирный кусок, борьба с происками конкурентов, совсем обнаглевших в условиях глобального кризиса, унизительное расшаркивание перед высокопоставленными чиновниками, способными одним росчерком пера лишить или, наоборот, облагодетельствовать тебя на миллионы. Здесь все четко и ясно, никакой подковерной возни и гаденького слива компромата. Там Марципанов — один из нескольких сотен таких же, как он, обладателей многомиллионных состояний, здесь — царь и бог, чье единственное слово значит больше, чем длинные речи всех обитателей лагеря, вместе взятых.

«А если плюнуть на бизнес, продать комбинат и осесть в российской глубинке? Вести жизнь одинокого состоятельного бизнесмена в отставке. Хотя нет, почему одинокого? Я женюсь! На ком? Да хоть на любой из этих девушек, — подумал Игорь Леонидович, проходя мимо тренировочной площадки, и тут уткнулся взглядом в Истомину, по случаю теплой погоды и интенсивных физических нагрузок оставившей на себе минимум одежды. — Впрочем, нет, я слишком упрощаю задачу. Жену надо искать, а не хватать первую попавшуюся».

При этом Марципанов вспомнил о своих эротических пристрастиях. Да, хороша же будет гребчиха в роли сексуальной рабыни, готовой выдержать моральное и физическое унижение. Тут не помогут все марципановские миллионы. Достаточно взглянуть на атлетичную фигуру и решительное, волевое лицо. Разве такая станет терпеть издевательства! Нет, если Марципанов даст волю своим извращенным чувствам, он вряд ли доживет до конца своей первой брачной ночи. Да и не нравились Игорю Леонидовичу такие дамочки. Женщина должна быть женственной, изящной, хрупкой и слабой, чтобы Марципанов мог делать с ней все, что заблагорассудится!