Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 27)

— Никакого оружия. Только ноги, руки и знание боевых искусств. Еще одно замечание. С сегодняшнего дня вам дается небольшое послабление режима. Разрешается даже выход к озеру в сопровождении охраны. При этом ужесточаются наказания. Между разминочными площадками вырыта яма трехметровой глубины. За малейшее нарушение любая из вас проведет там от суток до недели. Но это цветочки. Особо строптивым мы приготовили кое-что похлеще. Этому наказанию каждый нормальный человек предпочтет смерть в поединке. Между прочим, поединки будут проводиться по олимпийской системе. Уверен, вы все знаете, что это такое. То есть у нас имеются две лишние дамочки, есть на ком продемонстрировать, что ждет упрямцев. Одного урока за глаза хватит, чтобы остальные стали как шелковые. Это я вам гарантирую.

Девушки расходились по домам в угрюмом молчании. Светлану больше всего тревожила угроза таинственного наказания. Когда-то в детском доме она, расшалившись, ткнула лыжной палкой настенные часы. Те упали на пол и разбились вдребезги. За провинность девочку посадили в холодный чулан. Воспоминания детства придали особую убедительность словам Филина. Юрьева представила, каково просидеть хотя бы час в холодной сырой яме, и нервно передернулась от страха. Что же еще придумали тюремщики, если неделя в яме по сравнение с этим — мелочи жизни?

— Девочки, нас просто запугивают! — раздался голос многоборки. — Вы сами подумайте, как может женщина убить другую женщину голыми руками? На такое не всякий мужчина способен. Что уж говорить про нас, слабый пол!

«Хорош слабый пол! — подумала Светлана, искоса взглянув на Червякову. — Девять мужиков из десяти на ее фоне выглядят заморышами. Если у нее хватит решимости, любую прикончит запросто».

Подтверждая ее мысли, культуристка повернулась к многоборке:

— Хочешь увидеть, на что способна женщина? Давай попробуем.

Она засучила рукава, обнажив бицепсы, развела руки в стороны и начала сгибать их в локтях, одновременно медленно приближаясь к многоборке. Та застыла, словно завороженная. Она еще не видела рук Червяковой во всей красе. Потом девушка испуганно ойкнула и нервно оглянулась по сторонам. Бедняжка оказалась в ловушке. Сзади была ее кровать, справа угол комнаты. Расположившись тактически грамотно, культуристка перекрывала два оставшихся направления. Внезапно Червякова сделала шаг вперед и выбросила кулак, остановившийся в десяти сантиметрах от подбородка многоборки. Та в страхе нагнула голову и прикрыла лицо руками. Культуристка резким толчком в плечо бросила девушку на кровать.

— Муза, ты допрыгаешься, — поднялась из-за стола штангистка.

— А я что? Я ничего. Просто объяснила этой глупышке, какие возможности скрыты в некоторых женщинах, — пробормотала Червякова, возвращаясь на свое место.

— Нашла себе противницу. Посмотрим, как ты запоешь, когда придется драться с искушенной в единоборствах девушкой, — презрительно бросила Истомина.

— У нас у всех будет одна и та же песня. Поэтому мы должны тренироваться с утра до вечера. Иначе туго нам придется, — сказала Гера.

Светлана растерянно посмотрела на нее. Уж если эта богатырша боится грядущих поединков, то что говорить об остальных.

Глава 14

Угорь с ухмылкой взял бутылку шампанского.

— Встряхнуть?

Его подружка отчаянно замотала головой:

— Лучше бы ты отдал ее официанту.

— Шампусик? Халдею?! Я тебя умоляю. Настоящие гусары всегда открывают его сами. Саблей. Жаль, ее у меня отобрали мусора. Придется обойтись подручными средствами, — Угорь начал скручивать проволоку, удерживая большим пальцем пробку.

Угорь гордился своим умением открывать шампанское. Он знал один маленький секрет. Если пробке дать выйти из горлышка на определенное расстояние, слегка ее придержать и отпустить палец, пробка вылетит с громким хлопком, ударится в потолок, но при этом не будет того, что какой-то шутник назвал обильным семяизвержением.

Подруга Угря этого секрета не знала и, когда он отпустил палец, испуганно отшатнулась в сторону. Угорь притворно огорчился:

— Кажись, газика забыли добавить.

Девушка растерянно посмотрела на него. Она еще не встречала шампанского без пены.

— Давай проверим, — Угорь разлил благородный напиток по бокалам.

Впрочем, благородным его можно было назвать с большой натяжкой. Шампанским тоже. Ведь оно было произведено в Италии. Но Угрю нравился его сладковатый привкус с легкой кислинкой. Вообще-то знатоки различают еще какое-то послевкусие. Как по Угрю, так послевкусие — это все, что творится во рту наутро после хорошей гулянки.

А начинал Угорь обычным вымогателем мелкого пошиба. На этой почве имел дела с командой, в которую входил Волдырь. Рэкетом Угорь занимался безо всякого удовольствия. Но это занятие приносило неплохие деньги, о которых мог только мечтать пятикурсник физкультурного института, бывший фехтовальщик и будущий тренер по фехтованию. Угрю повезло, что на втором курсе он сошелся с компанией борцов, уроженцев провинциальных городков, живших в общаге. Одурев от хронического безденежья и насмотревшись криминальных новостей, борцы решили заработать денег. Первый опыт вышел боком. Ребята хапнули огромную по их меркам сумму, но потратить успели только малую часть. Они совершили типичную для начинающих вымогателей ошибку: сразу дали работу тренированному телу, забыв предварительно поработать головой. И крупно прокололись в двух из четырех приглянувшихся им точек. Одну из точек крышевали бывалые урки. Уголовники предпочли сначала разобраться, а уже потом открывать военные действия. Борцы в свою очередь сообразили, что подсечки и захваты малоэффективны против огнестрельного оружия или «перышка» в умелых руках. Они вернули изъятые на точке деньги и еще столько же отдали за материальный и моральный ущерб. После чего в их карманах образовалась привычная пустота. Мало того! Хозяин второй точки стукнул ментам. Часть борцов повязали, но они держались стойко и не выдали товарищей. Потребовался год, чтобы потрепанные остатки рэкетирской ватаги превратились в организованную команду. Поначалу борцы вообще хотели отказаться от криминального ремесла. Но они уже почувствовали вкус больших денег, он манил и притягивал. На этот раз борцы не пороли горячку. Они долго присматривались к потенциальным жертвенным баранам. Попутно привлекли к делу Угря, который отличался от большинства борцов сообразительностью и умением анализировать запутанные ситуации.

И дело пошло. Гораздо скромнее, чем думали опьяненные первым опытом борцы, но такова жизнь. Все доходные места уже заняли, и маячили оттуда до зубов вооруженные братки, готовые воевать за свой кусок хлеба с маслом и икрой. Откровенно говоря, Угрю и компании тоже хватало на хлеб, масло и порой на икру. Угорь, закончив институт, куда-то сунул диплом и долго о нем не вспоминал. Лишь иногда, встречая бывших однокурсников и узнавая об их заработках, он с ужасом думал: «Блин, ведь и я мог оказаться на их месте!»

Но времена менялись, в конце концов у власти дошли руки до мелких вымогателей. На крупных рэкетиров не замахивались, их выбирали в парламент и органы местного управления, зато всякую шушеру принялись дербанить, как нашкодивших котов. Чтобы не мешали развиваться малому и среднему бизнесу.

Команду Угря разогнали, сам он чудом избежал ареста. Вот тут он вспомнил о дипломе: мол, в крайнем случае заработаю на кусок хлеба… без масла. Имевшаяся заначка разрешала какое-то время жить безбедно. А образовавшиеся связи и криминальный опыт позволили снова влиться в преступную жизнь. Угорь опять занялся крышеванием, только не бизнесменов, а девочек легкого поведения. Вместе с тремя оставшимися на свободе борцами они устроили притон. Двое борцов отправились в свой родной город. Действуя угрозами и силой, они переправляли девочек в столицу. Справедливости ради надо сказать, что некоторые провинциалки добровольно соглашались на легкий, как им казалось, заработок. Угорь и третий борец остались в Москве. Они контролировали работу проституток и защищали их от некоторых слишком отвязанных любителей клубнички. Со временем притон обзавелся постоянными клиентами. Один из них, каждую неделю приходивший к длинноногой блондинке по прозвищу Мальвина, довольно близко сошелся с Угрем. Они несколько раз выпивали, и клиент, крепкий молодой человек, представившийся Сильвестром, однажды сказал Угрю в порыве откровенности:

— У тебя чувствуется хватка. Ты должен заниматься серьезными делами.

— Может, и должен. Только где их взять? — грустно заметил Угорь.

— Искать надо. Хотя иногда бывает, что они сами в руки плывут.

Долгое время разговор так и оставался разговором. Угорь продолжал опекать ночных бабочек, обеспечивая за чужие деньги собственное финансовое благополучие. Финал у истории вышел закономерный. Угорь давно возражал против крайних мер.

— Зачем, — говорил он, — похищать девочек и насильно держать их в притоне? У нас хватает тех, кто согласен заниматься развратом добровольно.

— Да ты посмотри на этих доброволок! Ни кожи ни рожи! Самые лучшие телки были именно похищены, — возражали ему.

В этих словах имелся резон, хотя и среди девушек, добровольно занимавшихся проституцией, тоже мелькали симпатичные мордашки и стройные ножки. Но Угорь чувствовал, что риск перевешивает материальную выгоду. До поры до времени его опасения казались напрасными. Пока одна из красоток не умудрилась обмануть напарника Угря и сбежать. Так завершилась история еще одного столичного притона.