Андрей Воронин – Глубина падения (страница 23)

– Ну как же, – ответил Забродов и, решив пока что не открывать все карты, пояснил: – Все каналы об этом трубят.

– Да, – удовлетворенно кивнул полковник. – Так вот, по сведениям нашей разведки, там летел или должен был лететь засланный сюда к нам агент. В общем-то, наш человек, но это задание ему дали его новые европейские хозяева. И он будет держать отчет прежде всего перед ними. Не думаю, что он станет рисковать и сначала поделится информацией с кем-нибудь из нашего ведомства. Тем более что там еще и наша ФСБ как-то замешана.

– Говоря проще, к нам летел и героически погиб во время выполнения важного задания двойной, а может, и тройной агент, – уточнил Забродов.

– Что-то вроде того, – кивнул Мещеряков, продолжая расхаживать по кабинету. – Но он, скорее всего, не погиб. Вместо этого парня летел и погиб другой человек. А он сам сейчас преспокойно приступает к выполнению задания.

– Зачем такие сложности? – удивился Забродов.

– Все дело в том, что его задание связано с выяснением путей поставки оружия на Ближний Восток. А у этих хитрых лис хватает денег повсюду иметь свои уши. И они вполне могли знать, кто именно отправляется в Россию с подобным заданием. Я здесь все обдумал и пришел к выводу, что эта авария вполне могла быть подстроена только ради того, чтобы уничтожить агента.

– Все это настолько серьезно? И что собирается вынюхивать у нас эта европейская ищейка? Наркотики? Оружие?

Полковник ГРУ Мещеряков на минуту задумался и проговорил:

– Ты же прекрасно знаешь: как только где-то запахнет жареным, появляется или только должна появиться горячая точка, оружие туда начинают поставлять и из Европы, и из Америки, и, увы, из России. Занимаются этими поставками частные лица. Отследить все это практически невозможно. Но лучше будет, если первыми выведем на чистую воду своих горе-бизнесменов мы, а не они. У меня есть подозрение, что некоторые западные бизнесмены специально проворачивают свои сделки через наших, чтобы скомпрометировать их. При этом сами остаются как бы за кадром. И не хотелось бы оказаться мальчиками для битья. Хотя, как я понял, даже у нас в ведомстве на этот счет есть разные мнения.

– Да. Но если вы говорите, что двойник этого засланца погиб, то где и как искать его самого? – спросил Забродов.

– Ход твоих мыслей мне нравится. Даже, я бы сказал, очень нравится, – кивнул Мещеряков. – Как я понял, ты не против сотрудничать?

– Еще не знаю, – покачал головой Забродов, – у меня на ближайший месяц были совсем другие планы. Но данный случай мне может быть интересен.

– В общем, по последним сведениям, этот агент должен очень скоро проявиться в ближайшем окружении одного из наших бизнесменов, который занимается авиаперевозками. Того самого Паршина, самолет которого разбился. И того самого Паршина, которого когда-то мы с тобой не дожали на предмет переброски сомнительных грузов, – закончил Мещеряков и пристально взглянул на Забродова: – Помнишь его?

– А если помню, то что? – спросил Забродов.

– По нашим сведениям, один из немецких бизнесменов, некто Крафт, готовит крупную сделку по поставке оружия в Сирию. Оружие это американское. Но поставляться будет по нашим каналам. С российской стороны в сделке должны были участвовать некто Протасов и известный нам Паршин. Но Протасов, увы, погиб. Так что Крафт будет искать выход на Паршина. Именно поэтому возле него должен будет оказаться засланный Европой агент…

– Да. Сведения у вас, я смотрю, обширные, – кивнул Забродов в задумчивости.

– Что сделаешь, растем понемногу… – вздохнул полковник.

– И все-таки мне не совсем ясно, почему вы не хотите провести эту операцию своими силами? – уточнил Забродов.

– Говорю тебе: у нас в ведомстве на самом высоком уровне решено было сдать эту операцию западным спецслужбам. И этот парнишка, который прибыл к нам инкогнито, несомненно, выполнит возложенную на него задачу. Но при этом акцент сделают не на американском оружии и немецких финансах, а на нашем транспорте и наших соучастниках. То есть опять раздуют скандал о поставках нашего оружия в Сирию. И попробуй потом докажи обратное! А если информация по всем сделкам будет у нас в руках, мы сможем манипулировать нашими коллегами, – сказал Мещеряков и добавил: – Пойми, Забродов, я хочу сам уйти в отставку, а не так, что меня уйдут за профнепригодность.

– Понял, – кивнул Забродов, поглядывая на часы.

Нужно было уже ехать к редакции «Сноба», где Ева Грановская встречалась с неожиданно нарисовавшимся агентом. Выслушав все, что сообщил Мещеряков, Забродов понял одно: игра, в которую уже ввязалась Грановская, более чем серьезна. И хуже нет оказаться ничего не значащим винтиком на «Титанике», который неумолимо движется к своему айсбергу.

– Ты куда-то спешишь? – поинтересовался Мещеряков.

Забродов кивнул:

– Меня ждут.

– Мужчина или женщина? – уточнил полковник Мещеряков.

– Женщина, – признался Забродов, стараясь свести все к прозе или, точнее, поэзии жизни.

– Это приятно. Я уж и забыл, как это бывает, – вздохнул Мещеряков. – Но ты мне так и не сказал, возьмешься за дело или нет.

– Возьмусь, – кивнул Забродов и попросил: – Только не дергайте меня без надобности. Как только я буду иметь что сказать, сам вам сообщу.

– Главная твоя задача первым выйти на тех, кто готовит сделку. Мы должны им помешать, – уточнил задачу Мещеряков.

– Хорошо, – сказал Забродов, поднимаясь из-за стола.

– А женщина-то хоть молодая, красивая? Не замужем? – уточнил Мещеряков.

– И молодая, и красивая, и вдова. Но я к ней по делу, – кивнул Забродов в задумчивости.

– Да, ты всегда знал толк в женщинах. Только вот никак не пойму, почему до сих пор не женился… – покачал головой полковник и, пожимая на прощание Забродову руку, добавил: – Успехов тебе на личном и нашем общем фронте.

– Ну тогда уж не на фронте, а на фронтах… – отвечая на рукопожатие, ответил Забродов.

До редакции «Сноба» было рукой подать, и Забродов, пока доехал, пару минут простояв сначала у светофора, а потом неизвестно из-за чего в образовавшейся пробке, сто раз пожалел, что не пошел туда пешком.

Припарковавшись у входа, он буквально нос к носу столкнулся с фотокорреспондентом Левой, который приходил к нему вместе с Паршиной и едва так ловко не увел у него редчайшее издание «Тысячи и одной ночи». Лева был сильно взволнован, растрепан, а увидев Забродова, бросился к нему прямо как к родному.

– Вы на машине? – спросил он, даже не поздоровавшись.

– Да, – кивнул Забродов.

– Тогда скорее, поедем. Я их выследил. Но они меня тоже засекли. А на вашей машине мы их раскроем!

– Подождите, кого раскроем? – уточнил Забродов, остановившись.

– Да тех, кто ее похитил!

– Секунду. Меня ждут. Я должен сначала встретиться с госпожой Грановской, – остановил его Забродов.

– Так я о ней вам и говорю! Грановской нет! Ее похитили. Наверное, что-то вкололи, посадили в машину и увезли, – продолжал, срываясь в крик, Лева. – Но мне удалось их выследить. Просто чудом мне удалось их выследить. Поехали, скорее поехали туда, где они ее держат.

Забродов наконец понял, что промедление смерти подобно, и, проверив, на месте ли пистолет, вернулся к машине. Как только он сел за руль, Лева устроился рядом.

Уже выехав на проспект, Забродов спросил:

– Так куда ехать?

– Гони на Кольцевую, а там недалеко. Я покажу, где свернуть. Там по проселочной, дом за таким кирпичным забором. Вдвоем мы справимся. Я хотел полицию вызвать, но если мы вдвоем, то справимся! Я вот, смотри, сфотографировал машину, на которой ее увезли, и номер хорошо видно, – продолжал вещать Лева. – Да, ничего, что я на «ты»?

– Как хочешь, – кивнул Забродов, прикидывая, как поскорее выбраться к Кольцевой.

– Они ей наверняка что-то вкололи, – повторил Лева.

– Слушай, ты можешь все по порядку рассказать? – попросил Забродов.

– Могу, конечно, – кивнул Лева. – Ева должна была с каким-то не то нотариусом, не то агентом встречаться. Как я понял, она и сама толком не знала, кто именно назначил ей встречу. Ну, а в кабинете у Паршиной… После ее ареста Ева все взяла в свои руки. Так вот, в кабинете у Паршиной есть такая дверь потайная в шкафу в комнату отдыха. Ну там холодильник, экран, бар, мягкие кресла, диван, журнальный столик… Так вот, Ева попросила меня посидеть в этой комнате, пока она будет вести переговоры. На всякий случай. Мало ли что. Я прошел туда, сижу тихо. И все слушаю. Этот агент пришел не один. Я по голосам понял, что их двое. Ева принесла им какие-то документы. Но один из этих парней тут же кому-то перезвонил и сказал приблизительно так: «Здесь только ксерокс какого-то одного документа. Она нас, похоже, за нос водит». А потом: «Понял, понял, понял…» И все. Дальше тишина. Какое-то шуршание, тишина и уже другой говорит: «Готова». Там щель есть. Я поздно ее обнаружил. В общем, Ева была без памяти. Они ее под руки взяли и потащили… У них серебристый джип «чероки». Я сел в свою «аудюху» и за ними. Но в доме том, куда они ее привезли, видеонаблюдение, охрана. Я побоялся туда сунуться. Только машину сфотографировал. Но они меня усекли и даже стреляли вслед. Я вернулся. Хотел кого-то из охранников с собой взять. Но тут вы…

– Ладно, понял, дорогу смотри не прозевай, – остановил его Забродов.

Он был явно расстроен, потому что не должен был отпускать Еву одну. Или продумать, как она могла бы тянуть время. А она, по сути, оказалась крайней и приняла удар на себя. Забродов не стал рассказывать Мещерякову о том, что по воле случая кое-что уже знает о деле и действующих лицах. Во-первых, не было времени. Во-вторых, он предпочитал сам владеть большей частью информации. Полковнику Мещерякову в данной ситуации нужно, чтобы он занимался исключительно агентом. А дело это более сложное, чем кажется на первый взгляд. У него есть история, корень которой зарыт где-то в двухтысячных и этих бумагах, за которыми началась охота.