Андрей Воронин – Глубина падения (страница 18)

– Да… Сейчас попытаюсь. Я не слышала, что отвечал Паршин, но Сергей спросил у него, перечислил ли он какие-то деньги. А потом очень сильно возмутился и начал кричать, что у парней остались родители. И даже если они бы погибли, Паршин просто обязан был с ними рассчитаться… И он еще сказал Паршину: «Так ты что, мерзавец, перечислил их только себе и мне?! Мне не нужны такие деньги! Скажи номер счета, и я все перечислю родственникам!» Он больше мне тогда ничего не сказал. У нас не принято было выпытывать друг у друга секреты. А потом перед самым отлетом он передал мне вот эту папку… Будто предчувствовал.

– Понятно, – кивнул Забродов.

– Но что за счета, что за деньги – я понятия не имею, – сказала Грановская. – Жили мы довольно скромно. Хотя Сергей как-то обмолвился, что, если с ним что-то случится, мы с Митей ни в чем не будем нуждаться. И знаете, я просто за этими всеми страшными событиями обо всем на свете забыла… Но после гибели Сергея был один довольно странный звонок. Звонивший не представился, а только удостоверился, действительно ли это номер Евы Грановской, и сказал, что после гибели мужа я должна буду что-то унаследовать. Но я не придала этому особого значения. Мне было не до того. Сейчас тоже, в общем-то, не до того…

– Подождите, – проговорил Забродов, взяв в руки фотографию и один из счетов. – Эти парни на фотографии, можно предположить, погибли или, точнее, пропали в том самом 2000 году, в июне.

– Да, – кивнула Грановская.

– Так вот, на этих двух счетах есть даты поступлений. И первая дата как раз июль 2000 года. Довольно солидные суммы. На один счет перечислено чуть больше денег, на другой чуть меньше. Счета, надо понимать, закрытые. Во всяком случае, с 2000 года с них ничего не снимали. А поступления осуществлялись регулярно.

– И что мы будем с этим всем делать? – пожала плечами Грановская. – Я не понимаю, почему кому-то надо охотиться за этой папкой.

– Пока что я и сам мало что понимаю, – в задумчивости произнес Забродов. – И самое главное, где вы будете сейчас хранить эту папку?

– Да, ее нужно куда-то спрятать, – согласилась Грановская. – Сергей знал, что говорил. А он почему-то был уверен, что эта папка – гарантия нашей с Митей безопасности.

– Самое первое, что нужно сделать, – это скопировать все эти документы и фотографию, – сказал Забродов. – Пусть будут два экземпляра. Один вы спрячете у себя, другой, если вы мне доверяете, пусть хранится у меня.

– Конечно, конечно… – поспешила ответить Грановская. – Я вам не только доверяю… Я буду просить вас, очень буду просить помочь мне разобраться в этих документах. Пока что слабо представляю, зачем Сергей их собирал, почему решил передать мне на хранение. И зачем кто-то так настойчиво сейчас их разыскивает.

– А как вы думаете? – спросил Забродов.

Он уже имел на этот счет свое мнение, но хотел проверить женскую интуицию. Илларион Забродов не раз убеждался, что женщины могут ошибаться, выстраивая логическую цепочку, но чувствуют они гораздо точнее мужчин, особенно если это касается хорошо знакомых им людей.

Грановская задумалась и предположила:

– Эти документы могут быть нужны лишь одному человеку – Паршину. Если эти ребята, те, которые на фотографии, действительно остались в живых, а Паршин когда-то давно не заплатил им или их родственникам…

– Да, вы, наверное, правы, Ева. У меня есть сканер, я сейчас отсканирую, перегоню на флэшку и распечатаю документы. Пусть одна папка будет у вас, одна у меня. А флэшку можно занести в банк, – сказал Забродов, прикидывая, как организовать процесс, чтобы не разбудить Митю.

Грановская взглянула на него полусонными глазами и проговорила:

– Я с вашего позволения приму душ или ванну.

– Конечно, – кивнул Забродов, – чистые полотенца в ванной на полке в шкафчике.

Митя спал довольно спокойно, и Забродов отсканировал и распечатал все нужные документы. Много копий делать он не стал, ведь каждая из них могла попасть в руки тех, кому не стоит вообще знать об их существовании.

Ева Грановская после ванны сразу легла спать, а Забродов разложил документы по двум папкам. Одну, с оригиналами, спрятал в тайник, а вторую взял с собой на кухню. В конце девяностых – начале двухтысячных ему как инструктору ГРУ самому приходилось вылетать на Ближний Восток. И он отлично знал, что после развала СССР из России и бывших союзных республик туда прилетают самолеты, груженные не только продуктами и предметами первой необходимости. Хотя для местных эмиров и разных прочих удельных князьков и особенно для их многочисленных сыновей оружие было едва ли не предметом первой необходимости.

Европа и Штаты упивались игрой в виртуальные стрелялки, а там стреляли по-настоящему. Многие сегодняшние богатеи отлично поднялись на поставке оружия, которое они за бесценок скупали у нерадивых военных. И инструктировали, обучали местных тоже бывшие военные. Были, конечно, и государственные программы поддержки тех или иных режимов или правителей, но были и те, кто выезжал за рубеж, в том числе и на Ближний Восток, по собственной инициативе. И это были далеко не худшие ребята. Очень часто они потом там и оставались. Даже женились, рожали детей, принимали ислам.

Так что вполне возможно, на борту этого самолета «Дракон» тоже были не бенгальские огни. Возможно, перед полетом с этими тремя парнями с фотографии Паршин заключил какой-то договор, что-то вроде страховки. А когда они исчезли, решил ничего не выплачивать.

Учитывая, что когда-то сам Забродов, тогда еще по заданию, интересовался «Серебряными крыльями» и его пусть мужская, но тоже довольно точная интуиция подсказывала ему, что эта авиакомпания имеет дело и с поставкой оружия, картина вырисовывалась довольно ясная. Но сейчас важно было понять, кто именно и зачем охотится за этими документами. И самое главное – защитить эту милую сильную женщину Еву Грановскую, которая столько перенесла за последние дни, и ее сына Митю.

Забродов, в общем-то в силу своей профессии не склонный к сантиментам, вдруг почувствовал, что при воспоминании о Еве и Мите его сердце наполняется не столько жалостью, сколько нежностью. Грановская доверилась ему, доверила самое дорогое – своего сына и свою тайну, и он, как мужчина, не мог ей не помочь. Укладываясь спать на кухонном диванчике, Забродов положил папку с копиями документов себе под подушку, где нашлось место и пистолету. После последних событий ожидать можно было чего угодно.

Но остаток ночи прошел спокойно. А в семь утра он уже был на ногах, заваривая кофе. Ева Грановская заглянула на кухню, как только по квартире начал расползаться нежный и одновременно терпкий, чуть горьковатый аромат арабики.

– Доброе утро, – кивнула она и даже чуть улыбнулась.

– Я вас, наверное, разбудил, простите, – виновато ответил Забродов.

– А я всегда просыпаюсь на запах, – проговорила Грановская. – Кто-то на звук, а я только на запах. Когда Сергей был жив, помню, будильник трещит не переставая, а мне хоть бы хны. Но стоило Сергею заварить кофе – и я уже проснулась. Сергей обещал мне купить где-нибудь за границей такой будильник, чтобы запахами меня будить…

Забродов хотел ей что-нибудь ответить, поддержать разговор, но тут спокойствие и, можно даже сказать, благодать этого летнего утра, которое через распахнутую форточку делилось с ними теплой свежестью и первыми солнечными лучами, напрочь разрушили два телефонных звонка.

Первым отозвался мобильник Грановской. А поскольку у них с Забродовым была договоренность о том, что она будет включать громкую связь, Илларион смог слышать весь разговор.

Звонил незнакомый мужчина с явно прибалтийским акцентом.

– Але, здравствуйте. Это госпожа Грановская, Ева Грановская? – уточнил он вежливо, но достаточно сухо.

– Да, – ответила Ева, включив громкую связь и напряженно поглядывая на Забродова.

Тот махнул ей рукой и кивнул.

– Я являюсь страховым агентом одного из зарубежных банков и телефонирую вам, чтобы сообщить, что после гибели мужа его счет в нашем банке переходит на ваше имя. К тому же вы можете получить всю сумму страховки. Но для этого мы должны встретиться с вами и подписать кое-какие бумаги. Не забудьте захватить документы, которые должен был оставить вам ваш муж, – бесстрастно вещал агент.

– Какие документы?

– Ну как же, он сам показывал нам папку с документами и говорил, что оставляет ее своей жене.

Грановская на минуту задумалась, но, собравшись с мыслями, сказала:

– Да, хорошо, я поищу.

– Возможно, он оставил эти документы своему отцу, господину Грановскому Дмитрию Павловичу, – продолжал наступать звонивший.

– Он умер, вчера похоронили, – проговорила Грановская.

– Да, мы в курсе, – подтвердил агент, – но сути дела это не меняет. Вы можете поискать необходимые нам документы в его квартире.

– Хорошо… – согласилась Грановская, взглянув на Забродова, который ей кивнул.

– В таком случае когда мы сможем встретиться? – уточнил агент.

Грановская вопросительно взглянула на Забродова. Тот взял карандаш и написал на листке цифру двенадцать.

– В двенадцать. Вас устроит? – ответила Грановская.

– Я могу подъехать на квартиру к отцу вашего мужа, – предложил агент. – Или мы встретимся на нейтральной территории?

Ева вновь вопросительно взглянула на Забродова. Тот показал два пальца, второе. Чисто интуитивно ему хотелось обезопасить Митю, который, если встречу назначить здесь, может появиться рядом с мамой и усложнить и так пока что далеко не простую ситуацию.