Андрей Ворох – Этажерка. Альманах мастерской рассказа. Выпуск 2 (страница 11)
– Мой ученик! Один из лучших! – она обходила кабинеты с ним под ручку и представляла коллегам. Нам несказанно повезло, что Костенька, простите, Константин Палыч, согласился на мое предложение. Она вся светилась от радости, что ей было совершенно несвойственно.
– Ну что вы, Азалия Марковна, ну зачем же, ну неудобно, – Костенька краснел, но в свою очередь и сам наливался от гордости.
Через неделю после его назначения Марина зашла к матери, которая несколько дней подряд жаловалась на погоду и низкое давление. Она очень удивилась, обнаружив в гостиной Константина Палыча. Он по-сиротски сидел на краешке дивана в своем неизменном коричневом костюме. Маман, пахнущая «Шанелью», со свежеокрашенными волосами восседала рядом.
– Костенька ко мне по делу заскочил, – объяснила она. – Но раз уж все в сборе, то давайте пить чай!
Она указала Марине на сервант:
– Дорогуша, помогай! Доставай чашки, накрывай на стол.
Она вышла из гостиной, а через несколько минут в комнату вплыл кремовый торт на большом блюде. За тортом сияла маман.
– Вот, купила утром в булочной. А то что же у меня ничего и к чаю нет.
Тогда-то Марина и поняла, к чему маман затеяла этот цирк с тортом и с приглашением в гости. Она решила выдать ее замуж. Марина похолодела внутри – зная ее бульдожью хватку, она была уверена, что отвертеться от этого альянса ей будет непросто. Неужели она и его сюда пригласила ради этого?
Весь вечер маман была сама обходительность – улыбалась и кокетничала.
– Ах, Костенька, если бы я была помоложе, я бы вас ни за что не упустила… И куда только смотрят современные дамы! – подкладывала она ему лучшие куски. – Возьмите еще один, с розочкой. Ну пожалуйста.
Константин Палыч смущался, краснел, что-то бухтел в ответ нечленораздельное, но соглашался и на второй, и даже на третий кусок торта. Маман не принимала отказы.
– Марина, а ты знаешь, что Костенька одним из первых защитился и был самым молодым кандидатом наук! – Азалия Марковна строго посмотрела на дочь и сделала едва заметное движение бровями. Этот взгляд и движение подразумевали, что Марина должна перестать отсиживаться и отмалчиваться. Для кого тут мать вообще-то старается?
– Неужели? – Марина изобразила лицом интерес. – А в каком году это было, Константин Палыч?
Константин Палыч жевал торт. Подождали немного. Азалия Марковна первой нашлась.
– Сразу после окончания аспирантуры, Мариночка. Ах, до сих пор помню твою защиту, Костенька! Блестяще все прошло, просто блестяще! – она погладила его по руке, слегка сжала запястье.
Марина Ивановна никак не могла вспомнить, когда мать называла ее Мариночкой в последний раз. Возможно, это было в детстве. Когда-то очень давно. В тот вечер, сидя напротив нее за столом, ей было странно видеть мать и одновременно слышать ее. Та женщина, которая щебетала с Костенькой, которая подливала ему в чашку чай, гладила по руке, заглядывая в глаза, эта женщина, должно быть, переоделась ее матерью, и после того как все закончится, она пойдет в ванную, смоет с лица грим, снимет парик, переоденется и поедет к себе. А ее мать, возможно, все это время сидит в соседней комнате не шевелясь. Пальцы на ногах леденели. Она снова растерла их, но это мало помогло. Эх, была не была. Она набрала Константина Палыча. Трубку долго не брали. Наверное, спросонья не может найти телефон, подумала Марина. Она уже хотела нажать отбой, как услышала на другом конце хрипло-удивленное: Это вы?
Марина прыснула в трубку. Она представила, как он подслеповато щурится на экран и, наконец-то разобрав ее имя, все еще не может до конца поверить в то, что звонит она. Марина знала, что нравится ему. И дело было совсем не в науськиваниях маман. Женщина всегда знает, когда она интересна мужчине. Константин Палыч ухаживал отчаянно. Он доставал билеты на редкие театральные премьеры и всегда угадывал с постановкой. Тут без помощи маман не обошлось, была уверена Марина. Ей было жаль отказывать ему, но и обнадеживать совершенно не хотелось. Тогда он перестал покупать билеты и предложил публиковаться в научных изданиях. С его-то связями!
– Мариночка, вас ждет колоссальный успех! – уверял ее он, нежно заглядывая в глаза. Она отвечала – нет.
Он ждал ее после работы. Привозил яблоки из деревни от родни. Звонил на домашний, если вдруг она брала больничный, рвался приехать, помочь, захватить лекарств, но слышал только: нет, спасибо, вы очень добры, но, право, не стоит беспокоиться.
«Ну что вы, конечно, стоит. И беспокоиться, и приезжать, и привозить, – слышала она невысказанные слова Константина Палыча. – Вы же понимаете…» Она понимала.
– Простите, – Марина все еще с трудом сдерживала смех. – Да, это я.
– С вами что-то случилось? Где вы? Что с вами? – бормотал Константин Палыч. Когда он волновался, то говорил неразборчиво, голос его дрожал. Марину всегда раздражала эта его манера.
– Со мной все в порядке, – сказала она резко, чеканя каждое слово. Ей снова было жалко его, такого одинокого, такого несчастного в своей безответной любви, такого растерянного. Но еще больше ей было жаль себя – от того, что не смогла сразу сказать нет, честно и прямо. Дать знать, что у него нет никаких шансов и никогда не будет. Вместо этого отделывалась какими-то дурацкими извинениями, подбирала слова, боялась обидеть.
– А почему же вы..? – Костин голос звучал растерянно.
– Вы простите меня. Константин Палыч, я просто увидела пропущенный от вас. Подумала, мало ли что… Извините еще раз.
– Ах вот как, – тихо протянул он. – Ну что ж… Если ничего не случилось…
– Да-да, все хорошо. Спокойной ночи, Константин Палыч! Простите ради бога.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.