Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 14)

Он останавливается и медленно-медленно поворачивается к нам.

Я почти готов увидеть оскаленный череп или морду волкодлака под капюшоном. Но у него лицо подростка с переснятой фотографии в моём телефоне. Лютый.

Когда мы подбегаем ближе, из-за спины пацана выходит крупный пушистый зверь. Только что за спиной Лютого не было никого.

Зверь садится как пёс и смотрит на нас, повернув голову направо. У него лисий нос, прищуренный жёлтый глаз, чёрный, густой на вид мех и острые уши.

— Кажется, у нас гости, — произносит он мурлыкающим, мелодичным голосом.

Моя кожа в момент промерзает насквозь. Дикий животный ужас распирает меня изнутри и кричит — вопит! — что надо бежать.

Я делаю шаг, прикрывая сестру, и пытаюсь не хватать воздух ртом как умирающая рыба.

— Я вижу, — отвечает «лисице» Лютый. — Они нам помешают?

— Не думаю, — хихикает зверь. — Если ты согласен, то всё остальное ерунда.

Он легко поднимается, по-прежнему глядя на нас левым глазом, и неторопливо обходит нас по кругу. Я смотрю на него и невольно поворачиваюсь на месте.

— Тогда идём, — говорит парнишка.

Мне почему-то очень хочется, чтоб «лис» повернулся другим боком. Но он продолжает обходить нас против часовой стрелки.

— Они интересные, — заявляет «лисица».

— Мне плевать. Осталось всего двадцать минут.

— О да, — кивает зверь, не замедляя шага. — О да.

— Что вы тут задумали? — бесцеремонно интересуется Лисс. — До чего осталось двадцать минут?

Я бросаю быстрый взгляд на Лютого. Он хмурится, потом цедит сквозь зубы:

— Не твоё дело. Убирайтесь, пока я не передумал.

— Почему? — «лисица» останавливается, всё ещё глядя на нас левым глазом.

— Не хочу отвлекаться. Пошли вон!

Замершая было Дина тихонько расстёгивает сумку. Суёт туда руку и что-то ищет, стараясь быть незаметной.

Лисс хмыкает и переводит взгляд на зверя.

— И всё-таки, — говорит приятель, — о чём вы тут договариваетесь?

— Почему ты думаешь, что кто-то должен тебе отвечать? — интересуется «лисица». — Какое тебе до этого дело?

— Просто любопытно, — пожимает плечами Лисс.

Кажется, его совершенно не смущает тот факт, что он разговаривает не с человеком, а с монстром посреди залитой полнолунным светом полянки.

— Люди любят совать нос не в своё дело, так ведь? — «мурлычет» зверь. — Им нет дела до того, как ты живёшь и что тебя тревожит. Зато им нравится перемывать кости соседям и вешать ярлыки.

«Нарожала не пойми от кого, теперь за новым мужиком усвистела».

«Кукушка!»

«— А дети-то, ты посмотри: у обоих рожи с пелёнок уголовные

— Так папаша, видать, такой.

— Я их мамку с Ванькиным папашей видела у сарая!

— Да не, от дачника она детей нагуляла».

«Дармоеды!»

«Тебя никто не любит».

— День за днём, год за годом. Одна болтовня, — продолжает «лисица». — А знаешь, что самое страшное?

Зверь говорит не с нами, но Лисс ему отвечает:

— Страшного так-то много: вот если прыщ на носу вскочил перед съёмкой. Или когда ты думал, что чипсов ещё много, а в пакете пусто. Или если кое у кого плохое настроение, — он косится на Динку, и я с удивлением понимаю, что приятель не храбрится, а действительно совсем не впечатлён жуткой аурой «лисицы».

В отличие от нас с Диной и Лютого.

— Видишь? Они совсем тебя не понимают, — сочувственно качает головой зверь, всё ещё глядя на нас одним глазом и обращаясь к парнишке.

Лютый кивает, стискивая кулаки.

— Они не жили тут, в болоте. Они вернутся к своим съёмкам и чипсам, а ты останешься тут навсегда! Измени хоть что-то!

— А как же твоя тётя? — спрашивает Дина. — Катя?

— Им всё равно, — хрипло отвечает Лютый. — У тётки своя семья. А Катька уедет в город учиться.

— И не вспомнит о тебе, — шепчет «лисица». — Никто о тебе не вспомнит. Сделай хоть что-нибудь. Встряхни это болото! Осталось восемь минут.

— Тебе не обязательно слушать это существо, — говорю я. — Ты сам можешь…

— Что я могу? — кричит парень. — Что?! Спиться? Детей по пьяни наделать?

«Лисица» кивает.

— Стать таким, как остальные?!

Я пытаюсь возразить, но парень не слушает.

— Хватит. Надоело. Я согласен.

Последнее, кажется, не нам.

«Лисица» наконец поворачивает голову и смотрит на нас прямо. Шерсть на другой половине морды свалялась клоками. Правый глаз налит кровью и выпучен. Пасть наполовину оскалена и покрыта пеной и слизью.

Так живое существо выглядеть не может.

Чёртово предчувствие обжигает льдом. Тело цепенеет, и я могу только смотреть.

Зверь пружинистым прыжком через полполяны кидается к Лютому. Прыгает на него — и исчезает.

Парень усмехается. Ухмылка всё ширится и ширится. Его глаза отсвечивают жёлтым. Он скидывает толстовку и смотрит на свои руки, от локтя до запястья покрытые шрамами.

Потом он поднимает глаза на нас и смеётся.

— Чух-чух-чух, — говорит Лютый другим, низким голосом. — Совсем скоро тут будет пролетать поезд из Москвы. Возле станции он должен сбрасывать скорость, но тут никто никогда не тормозит. Сколько в поезде человечков? Три сотни? Четыре? Пять? Чух-чух-чух!

Он снова смеётся и разворачивается к путям.

— Подождите немного: надо кое-что погнуть. А потом займусь вами.

Он медленно уходит. Я хочу кинуться за ним: тело уже смирилось с холодом и страхом, а значит, надо действовать. Задержать Лютого на эти несколько важных для зверя минут, а там посмотрим.

— Надо открыть Дверь, — шепчет сестра. — Надо.

Я киваю. Лисс тоже.

Дина мигом вытаскивает из сумки моток тонкой верёвки. Мы с Лиссом достаём свечи и зажигалки.