Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 5)

– Неплохо для музыканта, – иронично оценила сидевшая рядом девушка.

Лаура Финчер, напомнил себе Мишель, её так зовут.

– Я два года прослужил в иностранном легионе, – бросил Мишель. – В Сахеле. Так что опыт имею.

Короткий смешок.

– Полагаю, что за этот факт из биографии музыканта журналисты и критики отдали бы гораздо больше, чем за переписку виндзорского двора перед гибелью принцессы Дианы, – отозвалась Лаура Финчер. – В вас есть неплохой потенциал, – в глазах девушки загорелся какой-то недобрый огонёк. Мишель решил не уточнять дальше.

– Я не настолько известен, – сухо отрезал молодой человек.

Девушка хмыкнула.

– О, подобное легко исправить, – почти весело сказала она. – Но это потом. Вы так и не сказали почему решили, что я самоубийца? – неожиданно спросила Лаура.

Мишель посмотрел на странную девушку, склонив голову набок.

– Ну, – замялся он. – Знаете, в жизни всякое случается, иногда так наваливается всё сразу и прямо не знаешь, что делать. А порой так валится, валится, валится, валится, и единственный выход, самый простой, очевидный, позволяющий выйти из ситуации – это шагнуть в пропасть. Я думал, что вы потеряли кого-то.

Лаура задумчиво сдвинула брови.

– Занятно, – проговорила она. – Вы не выглядите депрессивным.

– А должен? – непонимающе спросил Мишель.

Лаура пожала плечами.

– Мир живет по заранее построенным аксиомам, – сказала она. – Постоянная депрессия творческих личностей – одна из них. Только депрессия может позволять создавать истинные шедевры.

Мишель кивнул. Он понимал, хотя сам до такого не доходил. Неожиданно он поймал себя на мысли, что эта Лаура выбрала весьма странное место для философских дискуссий. Интересно, кто она и зачем оказалась рядом с ним? Ему почему-то вдруг показалось, что его знакомство с этой Лаурой – это чья-то заумная комбинация. Бред это всё, конечно, и его очередные химеры.

– Депрессия – это боязнь будущего, – заметил Мишель. – Уныние, тоска. Возможно, подбор литературных сюжетов и требует этого, но не музыка. Даже в «Реквием» Моцарта есть надежда. Музыка – это жизнь.

– И всё же вашу жизнь делает неудавшаяся любовь, – хитро заметила Лаура.

Мишель удивлённо покосился на девушку.

– Вы слишком придирчиво меня рассматривали на концерте, – пояснила девушка. – Я сделала вывод, что во мне вы находите её черты. Я права? Чёрт, я определенно права!

Мишель склонил голову.

– Да, действительно, вы на неё очень похожи, – сказал он весьма сконфуженно. – Признаюсь вам, я даже сорвал ноту, увидев вас. Ещё один неожиданный факт для журналистов и критиков, да?

– Как её звали?

– Мия, – ответил Мишель. – Она талантливая флейтистка. Ушла, потому что считала меня неудачником. Просто рядом оказался мужчина, который дал ей то, что она хотела.

– То есть вся ваша карьера – это способ доказать ей, что она неправа, – констатировала Лаура. – Мне поразительно везёт.

– У вас было так же? – сам не зная почему, спросил Мишель.

Лаура коротко улыбнулась.

– Скажем так, мне это знакомо, – сказала девушка. – Я бы могла вам предложить альтернативный путь развития, – неожиданно добавила она.

Мишель непонимающе посмотрел на девушку.

– Вы мне интересны, – кивнула Лаура. – Думаю, у нас бы с вами получился неплохой тандем.

– В самом деле? Почему?

– У вас есть потенциал, о котором вы не знаете, – сказала девушка. – Я готова показать его вам. У меня есть такие возможности.

Мишель потоптался на месте, чавкая водой в ботинках. Он снял их, вылил грязную жижу, но это немногое дало.

– Мне многое предлагали девушки, – сказал он. – Только не раскрытие потенциала. Что вам с этого?

Мишель попытался улыбнуться, но получилось как-то вымученно. Его вдруг испугал этот разговор. Ещё несколько, может быть, часов назад он сам говорил себе о «своём Тулоне» и обо всём прочем, и вот появляется Она. Такая прекрасная и холодная и она готова вести его туда, куда он сам хотел. Мишелю стало страшно.

– Наверное, вам просто не везло с девушками, – безэмоциально ответила Лаура, повторив собственные слова Мишеля. – Хотя правильного выбора никогда не существует. Есть только наше суждение о выборе и суждение окружающих. Наше суждение является правильным. Вот как сейчас, вы можете всё начать с чистого листа, не задаваясь вопросом, куда девать нажитое, и кто что подумает об этом. Потому что некому думать. Есть только вы и новая цель в жизни.

Мишель обдумывал её слова. Минуту или две.

– Не знаю, что и ответить, – сказал он. – Не думаю, что вам понравиться со мной. Я сложный человек.

– Я тоже, – холодно ответила Лаура. – Вы даже не представляете насколько.

И Мишель решил положиться на неё. Произошло много всего за короткое время, и нужно было всё это осмыслить. А Лаура Финчер? Что ж, она интересная особа, и раз она обещает каким-то образом заниматься его делами, то пусть так и идёт, пока что. Ритмичный стук капель напомнил ему гитарное тремоло. Очень хотелось спать.

Прозрачно-бирюзовая волна ласково омывала ноги Кристины, сидящей на белом, почти серебряном пляже одного из островов Трэверса. С виду он был бесконечно восхитителен. Ничего лишнего, только белые домики, утопающие в зелени, небольшие пальмовые рощицы, создающие тени, и море вокруг с разноголосьем птиц. Глеонохэра – так назывался этот остров, что в переводе с одного из древних языков означало «Источник». Трэверс купил года три назад и сразу развёл на нём бурную деятельность. По его указанию на острове стал возводиться экологически-чистый город. И теперь, на самом деле уже где-то с полгода как, американский финансист объявил это местечко первым в мире кварталом с нулевым выбросом углекислого газа. В противовес разлагающемуся от химии глобальному миру, Трэверс здесь развивал источник знаний, новшеств, гармонизации с природой – своего рода спасительный ковчег. Такова была официальная стратегия его телекоммуникационной корпорации IBF, разрабатывавшей технологии космического интернета, одно из подразделений которой – Solarlight inc., собственно говоря, и отвечало за масштабный проект города будущего.

Но Трэверс не был бы Трэверсом, если бы вокруг него не скапливались, как рой ос, разные нехорошие истории. Некоторое время назад в одной из гостиниц Гомелума нашли мёртвым бывшего финансового трейдера Solarlight inc. По результатам достаточно быстрого расследования было установлено, что этот Лэндон Циммерман, так звали трейдера, извлекал прибыль, используя свою осведомлённость об энергетическом рынке и продавая сведения сторонней компании. Трейдер был уволен и пропал, незадолго до выхода компании на фондовую биржу. А после оглушительного успеха первичного размещения акций трейдер был найден повешенным в своём номере, правда, с характерной резанной раной на шее. На которую никто не обратил внимания. Никто, кроме Кристины Левоновой.

Девушка закопалась пальцами ног в песок, глубоко вдохнула морской воздух. В своём яхтенном комплекте она на белоснежном песке казалась парящей морской фигурой. Девушка уже вдоволь накупалась и успела оценить обширное меню местного ресторана, официантов и поваров которого в глаза не видела. Всё было роботизировано настолько, что это начинало утомлять. Кристина никогда не любила излишнюю приторность.

– Они согласятся, вот увидите, – услышала девушка голос рядом с собой. – День-два, не больше, и побегут наперегонки вкладывать деньги, надеясь на больший куш, чем у остальных. Прибыль обладает столь замечательной силой, на которую неспособно ни одно метафизическое чувство, которым мы всего лишь умело закрываем нашу жажду обладания.

Кристина подхватила свою шляпу, которая вдруг вознамерилась улететь в море, но сама не стала менять положение, продолжая смотреть на море.

– Симонетта Веспуччи умерла на руках Джулиано ди Медичи, – проговорила девушка. – Молодой флорентинец так и не смог жениться по расчёту и умер через два года после смерти своей возлюбленной. – Те портреты Боттичелли, которые вы рассматривали, – пояснила она.

Трэверс лукаво улыбнулся.

– Меня восхищают ваши разносторонние знания, – сказал он. – И всё же теперь эти портреты у меня в доме. Да, об их любви складывали легенды, а теперь их портреты – всего лишь предмет удачной инвестиции. И они в моей коллекции, в которую я собираю всё лучшее и уникальное.

Кристина поняла, что это было сказано с явным намёком на неё саму. Девушка вежливо склонила голову. Чтобы кого-то победить, надо сбить его с толку. Она примет игру. Временно.

– С Симонеттой Веспуччи меня ещё не сравнивали, – сказала девушка с налётом учтивого сарказма, одним из тех её коронных приёмов обольщения, что действовали безотказно.

– Я неплохо разбираюсь в людях, – кивнул Трэверс. – Ваши таланты выходят гораздо дальше милого личика, и я собираюсь насладиться ими сполна.

Кристина достала из ведёрка элегантную бутылку белого вина и наполнила им высокий бокал на длинной ножке. Золотистый напиток заиграл на солнце.

– У меня есть одно качество, которое нравится не всем моим клиентам, – сказала Кристина расслабленным тоном, наслаждаясь вкусом вина. – Я всегда говорю им только правду. Иногда она разочаровывает. Слишком большой удар наносится по самолюбию и реальным возможностям, которые не всегда оцениваются верно.

Трэверс осклабился.

– Из всех грехов самолюбие для меня на втором месте после сладострастия, – сказал он. – Я обожаю самолюбивых людей. От них всегда легче добиваться необходимого тебе. А вот вы – другая. Вы умны, успешны, богаты, привлекательны, но, чёрт возьми, я не вижу в вас и тени самолюбия. Почему вы согласились на моё предложение?