Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 4)

Однажды, это было в жарком июле, Мишель помнил парижские платаны, раскалённую брусчатку и выступление Мии в Опере на концерте, который продюсировал её друг детства. Они не виделись несколько лет и вот случай так подвернулся, что встретились в Париже. Он смотрел на неё так, как мечтают все девушки, чтобы на них смотрели мужчины. Смотрел весь концерт. А после пришёл к ней в гримёрную с букетом дорогих лилий. Мишель тогда тоже зашёл в гримерную. Он принёс её сумочку. Друг детства, что сидел в её гримёрной, манерным голосом поинтересовался у Мии, кто это, демонстративно не замечая вошедшего. Мия тогда ответила, что, возможно, кто-то из персонала театра. Своей изящной рукой взяла сумку и поблагодарила Мишеля, но без всякой радости. Много позже только он понял, что она проделала тогда эту штуку нарочно, чтобы показать вдруг образовавшуюся между ними разницу. Как будто произошло землетрясение, и они оказались на двух разломах, которые уже никогда не сойдутся…

Мишель открыл глаза. Он лежал распластанный в коричневой жиже, образовавшейся на месте концертной площадки. Почему он вдруг вспомнил Мию? Головная боль накатилась волной и чуть вновь его не опрокинула. Впрочем, ничего не сломано, и даже на голове нет никаких ран. Он, пошатываясь и едва сдерживая стон, посмотрел вокруг. Потеря сознания заняла всего-то пару секунд, и торнадо ещё не успело уйти далеко. Снеся крышу у вокзала, полностью уничтожив сцену и всё, что находилось рядом, воронка неспешно, но неотвратимо направилась в сторону города, продолжая причинять разрушения по дороге. И самой дороге, судя по всему, тоже. Где-то за деревьями, со стороны железнодорожных путей раздался взрыв, на мгновение заглушив рёв стихии. Вокруг была полная разруха. Остатки сцены плавали вокруг, вперемешку с грязью, обломанными ветками деревьев, фонарных столбов и.… тел. Каким чудом он миновал смерти, оставалось загадкой. Мишель направился прочь от руин вокзала, к дороге, тянущейся по всей долине в сторону города, которую таковой уже и назвать было сложно, вся в рытвинах, чёрных провалах, трещинах, в которых, судя по звуку, плескалась вода. А ко всему прочему, предположение о пожаре удручающе быстро оправдалось, причём с лихвой. Со стороны железной дороги подбиралось к дороге бушующее пламя, быстро пожирающее небольшой лесок, разделяющий их. И продолжали слышаться хлопки взрывов, иногда сопровождающиеся вспышками и столбами пламени, взвывающими над деревьями.

Мишель брёл по дороге, стараясь по мере возможности держаться подальше от затемнённых участков. Свет фонарей горел не везде, и потому продвигаться удавалось с трудом. Кое-где дорогу перегораживали упавшие деревья, те, до которых ещё не добралось быстро распространяющееся пламя. Пришлось выбирать: идти в темноте, перепрыгивая провалы и надеясь не поскользнуться на слое грязи, покрывающем остатки асфальта, или двигаться на свету, но терпеть жар от огня, почти нестерпимый, едва ли не облизывающий пятки. Мишель выбрал первое. Он падал, вставал, но продолжал идти. В лес, разумеется, не совался. Приближалась ночь, и делать там было нечего, только рисковать быть пойманным в огненную ловушку. Судя по дыму, пожары начинали перекидываться на новые участки, и никакая грязь и потоки воды не были им помехой. Мало того, горючее вещество смешалось с водой, и теперь уже она начинала дымить и местами загораться. Это прибавляло света, но также и банально мешало дышать, заставляло глаза слезиться. Мишель ускорил шаг, нужно как можно скорее убраться из этого филиала преисподней!

Он уже и перестал высматривать по пути выживших, не видно никого, спрятались или сбежали, или погибли – запросто такое может быть. Смотрел только вперёд, на дорогу, на светлеющий горизонт и шумящую черноту, приближающуюся к горизонту сбоку, и чувствовал себя бессильной песчинкой в этом мире.

А потом отвлёкся, заметив краем глаза движение. Он пригляделся. Впереди, на краю дороги, теперь превращённом в край обрыва, с бушующим потоком дымящейся жижи внизу, стояла девушка.

Ах да, эта самая девушка, похожая на Мию, сидевшая в первом ряду и как-то особо на него смотревшая. Медно-рыжие волосы, точёная фигура. Она выглядела прекрасно и при плохом освещении. Было в ней нечто магнетически притягательное.

Боже, о чём он только думает. Нужно было немедля помочь ей, увести её отсюда, кем бы она ни была. Он окликнул её, но девушка не ответила и не повернулась. Она продолжала стоять и как-то подозрительно смотреть вниз, совершенно не думая спасаться от стихии. Словно всё для себя решила и больше её ничего не волнует.

Мишель ускорился, уже не сильно заботясь о грязи и не отвлекаясь на впервые за всё время увиденную машину, припаркованную у обочины. Всё его внимание заняла девушка, которая, похоже, решила свести счёты с жизнью.

Почему он так решил, он сам себе объяснить не мог, но он стрелой метнулся к девушке, будто пролетая последние метры до неё, и, схватив за пояс плаща, оттащил от обрыва и прижал к себе.

Некоторое время течение событий как будто прекратилось. И Мишелю вдруг показалось, что так и должно быть, что они так и должны стоять, пока их не занесёт пеплом и гарью. Неожиданно девушка отлепилась от него и, не говоря не слова, бросила пристальный взгляд на торнадо, словно бы она передавала что-то стихии.

Мишель отошёл от края и сел на холодную грязную траву. Посмотрел назад, на пожары, вперёд, на торнадо. Посмотрел на девушку:

– И ты думаешь, что из всего этого нет выхода? – спросил он. – Думаешь, что покончить с собой – это выход?

Девушка, наконец, повернула к нему голову. Неожиданно засмеялась. Это была самая неожиданная реакция, которую Мишель ожидал получить.

– Любопытно, – констатировала девушка сквозь смех – Почему вы решили, что я собираюсь покончить с собой?

Мишель не нашёл, что ответить. Но отметил, что спасённая им, очевидно, та ещё штучка.

– У вас кто-то был здесь, да? – за неимением лучшего спросил Мишель.

Неизвестная покачала головой.

– Я всего лишь оказалась на вашем концерте, – сказала она. – Мне нравится ваш стиль. Неудачное стечение обстоятельств помешало насладиться им до конца.

Мишеля как-то сразу поразила та холодная отстранённость, с которой говорила девушка, но ему почему-то было с ней удивительно хорошо, и он списал её странное поведение на некое шоковое состояние, которое обязательно должно было присутствовать, по мнению Мишеля. Должно быть, девушка плохо понимает, что с ней произошло.

– Тем не менее, я благодарна за помощь, – отозвалась девушка. – Признаюсь, мне нечасто доводится такое говорить.

Благородное удивление в её голосе удивительным образом соседствовало с какой-то фаталисткой отрешённостью. Мишель нервно усмехнулся. Странным образом она была похожа на него самого. По крайней мере, при самом первом впечатлении.

– Наверное, вам просто не везло с помощниками, – неумело попытался отшутиться молодой музыкант. Он не мог подобрать слов. Эти показались ему не хуже других.

– Возможно, – последовал холодный нейтральный ответ. – В любом случае, спасибо. Я Лаура Финчер.

Рука девушки отработанным движением достала визитную карточку. Сквозь темноту мало что можно было разглядеть, кроме герба США и надписи «Исполнительный офис». Мишель машинально взял карточку и пожал протянутую руку. Это было и впрямь удивительное знакомство.

Он не запомнил, чем тогда продолжился разговор. Всё это странным образом начисто стёрлось из его памяти. Что он помнил, так это появившихся спасателей, которые теперь объединёнными усилиями пытались в мешанине из грязи и мусора найти хотя бы тела жителей.

Выживших собирали у здания мэрии, оно стояло на возвышенности и почти не пострадало.

Теперь Мишель обнаружил себя сидящим рядом с небольшим количеством спасённых, он сидел голый, завёрнутый в одеяло, а врач в толстой медицинской куртке поочерёдно осматривал выживших. Девушка из Исполнительного офиса, которую он спас, сидела рядом. От одеяла она почему-то отказалась. Она по-прежнему сохраняла спокойное и сосредоточенное лицо.

Тот врач, что их осматривал, задал пару стандартных вопросов о состоянии, на которые Мишель что-то неразборчиво ответил. Врач посветил фонариком, проверил пульс и всё тому подобное. Не столько помог, сколько сделал вид, что полезен.

Произведя эти нехитрые манипуляции, он перешёл к другому спасённому – у того была сломана рука. Врач потрогал руку, вколол обезболивающее и велел сидеть тихо.

– А руку вправить? – спросил Мишель.

Врач повернулся к нему, нахмурился:

– Не моя специализация. Я только провожу первичный осмотр. Скоро им займётся другой специалист, их группа на подлёте.

Врач хотел ответить ещё что-то и, возможно, не очень лицеприятное, но его позвали, и он быстрым шагом отошёл в сторону, более ничего не говоря. А тот выживший, которому вкололи обезболивающее, так и остался сидеть, прижимая к груди покалеченную конечность. Что поделаешь, система здравоохранения теперь работает так. Сначала оценка ущерба и восстановления, затем помощь в заданных протоколами рамках. Мишель всегда терпеть этого не мог – жизнь по инструкции.

И сейчас он тоже не стал действовать по инструкции. Музыкант взял пострадавшего за грудную клетку и развернул запястье повреждённой руки ладонью вверх, потянул её в сторону от себя, вниз и одновременно с этим поднял её вверх с отводом вперёд. Раздался хруст, и сустав оказался в надлежащем положении. Пострадавший тихо простонал, но было видно, что ему стало легче и он мог немного шевелить рукой.