Андрей Владимирович Курпатов – Красная таблетка-2. Вся правда об успехе (страница 20)
Проще говоря, здесь не сознательная идея борется с голодом, а один инстинкт с другим воюют насмерть.
Например, у Сахарова иерархический инстинкт побеждал инстинкт самосохранения. В случае тюремных голодовок, как правило, части одного и того же инстинкта друг с другом схлёстываются: какое желание окажется по итогу сильнее – с голоду не умереть или страх физического насилия со стороны тюремщиков?
Правда состоит в том, что мозг желает и мозг принимает решения. Не важно, знаете ли вы на сознательном, рациональном уровне, чего хотите, или не знаете. Ваш мозг будет делать то, что он считает нужным, – то, что ему и в самом деле хочется. И будет добиваться своего – не мытьем, так катаньем, – выкручивая, выверчивая, зачастую банально дурача вас.
Тогда что могут значить слова человека, который говорит, что он не знает, чего он хочет? А ничего, потому что он при этом точно что-то делает: гуляет, тусит в компаниях, слушает музыку, в игрушки играет, смотрит киношки, фотографируется, постит фоточки в Инстаграме, смотрит чужие истории там же, переписывается с кем-то…
Упс и вуаля! Мы знаем, чего он хочет!
Он может мнить себя нереализованным талантом, потенциально прекрасным работником (при условии, что ему «будет интересно»), ценным членом общества, который работает на благо людей и делает что-то важное…
Он может думать о себе вообще всё, что ему заблагорассудится, – ведь его мысли так красивы, так возвышенны!
Но суровая правда его жизни заключается в том, что его действительные желания таковы – гулять, тусить, слушать музыку, в игры играть, киношки и сторисы смотреть, фоткаться и постить эти фоточки в соцсетях, ожидая лайков и восторженных отзывов.
Да, реальная жизнь человека, сформированная такими средствами, будет так себе, особо не пошикуешь. Инстинкт самосохранения вроде бы должен предупреждать, что это слишком легкомысленный подход к жизни – мол, проснись, товарищ, надо как-то и про будущее подумать!
Но подкорка не умеет думать про будущее так – с прорисовкой конкретных планов. За такое – осмысленное – видение будущего отвечает лобная кора.
Для подкорки достаточно, что ничего не болит, не давит, крыша над головой не течёт, какие-то грошики на еду есть, а ещё и чувство свободы, независимость (власть) и внимание со стороны потенциальных сексуальных партнёров (восхищение). Считайте, что у нас полный набор профитов по всем трём инстинктам набран!
Теперь давайте ещё раз вслушаемся в это трогательное страдание: «Я не знаю, чего хочу…». Враньё. Ничего не хочешь – это правда. Всё устраивает. На сознательном уровне, может быть, нет, но это так себе уровень – решения он в жизни не принимает, как мы знаем.
Однако же базово, фундаментально – все потребности закрыты, жуткой какой-то нехватки нет, а потому реально можно ничего не делать. Так спокойнее, комфортнее и понятнее.
Предложите такому человеку что-нибудь поделать, работу какую-нибудь, проект. Что он вам скажет? «Нет, не интересно», «Нет, я это не умею», «Нет, думаю, это не моё». И тогда прозвучит наконец: «Мне бы чего-то другого хотелось…» И даже знаю, что именно – ничего не делать!
Одна проблема: стыдно признать, что вот такая жизнь – это твой действительный, фактический уровень амбиций. Стыдно не хотеть чего-то добиваться, стыдно, что нечем похвастаться, стыдно не хотеть делать дела какие-то, в обществе уважаемые.
Но всегда же можно сказать: «Да нет, я нормальный, хороший. Просто не знаю, чего хочу». И вроде бы нашёл отговорку – мол, не я плохой, а жизнь такая.
Знаете, что такое стыд? Если верить одному из лучших специалистов по этой теме, автору теории «дифференциальных эмоций» Кэрролу Э. Изарду, стыд – это когда вы сделали что-то такое, что вам хотелось, но обществом осуждается, и вас за этим делом застали.
Вот что такое стыд: нежелание, чтобы другие знали правду о тебе и о твоих желаниях. И тут наконец всё сходится одно к одному – понятно, почему человек живёт так, как хочет, но делает вид, что желает другой жизни.
Другая жизнь потребует от него другой жизни – вложения сил, самоотверженности, ответственности, – но для кого-то всё это и не жизнь вовсе, а мука. Что ж нам теперь – винить такого человека за это?
Осталось добавить к тотальному безделью и фантастической безответственности всеобщую избалованность «гуманистической идеологией»: мол, каждый человек – это нечто и что-то с чем-то, надо лишь вглядеться внутрь него, помочь ему найти себя, раскрыть в нём его дарования, и тогда он расцветёт буйным цветом, и все оторопеют от восторга.
Кроме упомянутого уже Абрахама Маслоу в эту дуду дули многие неплохие психологи: Карл Роджерс, например, Эрих Фромм, Рэлло Мэй, Джеймс Бьюдженталь, Виктор Франкл и многие-многие другие. Впрочем, психологи они и правда были хорошие.
Проблема в том, что из всего того, что они наговорили (а это их основной жанр, не исследования, к сожалению), в массовом сознании осталось только то, что лестно инфантильному самомнению «героев нашего времени», где у всех есть «личность», но мало в ком обнаруживается хоть какая-то ценность.
На самом деле психологи-гуманисты, кроме прочего, говорили и о личной ответственности человека за свою жизнь, и о необходимости понимать, принимать и поддерживать других людей, о неизбежности страданий и важности превозмогать свой природный эгоизм.
Они говорили об обязательности работы над собой, своими привычками и слабостями. И пусть я не уверен, что это так работает (если верить моему опыту, то изменения достигаются внешними обстоятельствами, а не одним только самокопанием), но это важные оговорки, существенные, так сказать, уточнения.
Впрочем, согласитесь, это ведь так скучно! Всё это понимать, принимать, поддерживать, терпеть, работать, нести ответственность… Бррр! Куда приятнее «искать себя» и «быть собой» – вот это реально крутое дело! Вся речь обо мне и о том, какой я, должно быть, прекрасный, хотя и непонятно пока почему.
Но пустое это дело – все ответы на данные животрепещущие вопросы уже давно сформулированы. Без культуры, воспитания и социальных обязательств мы – жалкие, лысые, слабые, агрессивно-трусливые, завистливые, вороватые приматы с неоправданными лидерскими, а то и вовсе тоталитарными замашками.
А найти в себе, правда, если очень постараться, можно внутренние органы. Они там, у нас внутри, действительно спрятаны – почки, печень, селезёнка. Но тогда уж, наверное, лучше сразу в анатомы податься или в судмедэксперты, например. Очень крутые профессии, кстати, доложу я вам! Да и мозги на место ставят плотно, всю дурь из них выветривают.
Гуманистическая психология хороша для тех, кто уже достиг ощущения собственной ответственности за то, что с ним происходит в его жизни. А на неокрепшие мозги она действует как солнце на масло – оно сначала плавится, течёт, а потом гниёт.
Представьте себе на секунду общество, в котором от человека больше не станут требовать быть особенным – какой-то невероятной индивидуальностью, реализовывать свой фантастический, но страшно куда-то закопано-перезапрятанный потенциал.
Подумайте только, какое бы невероятное количество людей испытало бы облегчение!
Нам иногда кажется, что вменить другим людям некую великую миссию, сказать им, что они «могут, а значит, должны» – это что-то очень хорошее, такое правильное, светлое, мотивирующее! Даже если это то самое – «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что»…
Но я так не думаю. Наоборот, это те самые «благие намерения», которыми, согласно Данте, и тут я ему верю безоговорочно, «выстлана дорога в Ад».
Сейчас мы посмотрели на «ошибку номер два». По идее, исправляя эту ошибку, человек должен был бы сказать: «Да, я был не прав, что я не знаю, чего хочу. На самом деле, я просто ничего такого особенного и не хочу. Мне и так норм».
Честный, красивый, понятный ответ. И он не стыдный ровно до тех пор, пока кто-то не придёт с некой меркой загадочной и не скажет: «Так, те, кто хотят “успеха-успеха”, – те нормальные. А кто не хочет – тот тварь дрожащая и права не имеет». Почему? В связи с чем?..
Да, можно понять общество, устремлённое в «светлое будущее» (каким бы оно этому обществу ни казалось – коммунистическим, капиталистическим, демократическим), где тунеядцев пытаются приладить хоть к какому-то делу ради общего блага и успеха. Под эти задачи, надо признать, и делались все известные нам идеологии.
Но тут, по крайней мере, понятен смысл этих мотивирующих речей – дерзайте, свершайте, побеждайте, у нас много дел надо передать! Пусть замотивированные таким образом граждане ничего особого и не достигнут, но, по крайней мере, они будут хоть что-то делать плюс не станут расхолаживать других, страдающих от избытка ретикулярной формации.
Но нынешняя цивилизация уже не требует такого количества живой рабочей силы. Скоро она вообще не будет знать, что делать даже с теми, кто действительно чем-то хочет заниматься, причём по-настоящему, без дураков.
Зачем же в таком случае сподвигать на нечто «великое» ещё и множество пассивных обывателей, которым и так, в принципе, неплохо живётся? А прекрати мы их мучить своими дальними далями «великого», так они и вовсе, возможно, расцветут пышным цветом.