Андрей Ветер – Организм (страница 3)

– Я не успел заснять, не было команды «мотор».

– Кретин! – взвизгнул режиссёр. – Принесите мне воды.

Из-за камеры шмыгнул рыжий человек, сверкая зубом в верхнем ряду и прижимая к груди могучий термос с китайскими цаплями на красном фоне. ДБ прогулочным шагом приблизился к нему и, когда рыжий освободился, небрежно извлёк из кармана огрызок монеты. Рыжий уставился на ДБ.

– Опять, – пробормотал он и вдруг зашипел в самое лицо ДБ. – Завязывайте это, гражданин хороший. Сколько можно эти проклятые половинки коллекционировать? У меня уже все нормальные монеты вышли. Будьте неладны вы со своей конспирацией. Оставьте меня в покое. Я желаю свободы, дураки проклятые.

И влепил кулаком в щёку ДБ.

Голубое небо перекосилось. Над головой рыжего взлетела камера с оператором, тявкнула команда «мотор». ДБ разглядел также, что колыхнулась толпа, множество рук с пистолетами вытянулось вперёд. Кто-то бросился на ДБ сверху и закрыл его своим телом.

– Прекратить немедленно съёмку! Руки за головы! Всем лежать! Лицом на землю! Плёнку засветить сейчас же!

Протопали торопливые шаги, что-то лязгнуло, ударилось об асфальт.

Плотное тело сползло с ДБ и помогло ему подняться на ноги. Защитник поправил свой галстук и пожал руку ДБ, не меняя выражения скуластого лица.

Оператор, раздражённо пожимая плечами, слезал со съёмочного крана. В толпе дёргалась перекошенная физиономия рыжего, золотой зуб отсутствовал, а с губы капала кровь.

– Поздравляю, – шепнули сзади, – завтра на мандатной непременно упомянем ваш героизм…

ДБ резко обернулся, но не увидел говорившего. Массовка организованно расходилась по заранее обдуманным маршрутам. Молодой человек, которого ДБ счёл новичком, опять громыхнул выпавшим пистолетом и смущённо порозовел.

И тут ДБ увидел её…

Елена Прекрасная

Она улыбалась, и ДБ почему-то сразу твёрдо уверовал, что её светлая улыбка предназначалась именно ему.

Голубое небо снова перекосилось, расползлось над его головой и раскрылось, как расползается тесное платье, когда быстро расстёгивается «молния» и на волю вырывается пышная женская плоть. Небо расступилось и обрушилось на ДБ звенящим пространством бездны. Зашелестел в ушах звонкий ребяческий шёпот, фигуры в школьных костюмчиках промелькнули по пыльному солнечному коридору, громко хлопнули двери на толстых пружинах, рассыпались учебники из чьего-то упавшего портфеля. Почудилось, что давно исчезнувшая из его жизни повелительница его сердца соткалась сейчас перед ним из сияющих воздушных лучей, но не в облике девочки со смешными каштановыми косичками, а как прекрасная созревшая женщина. Тот же глубокий взгляд карих глаз, та же сдержанная улыбка, тот же наклон головы. Но другая причёска, другая одежда, другая фигура, другое лицо.

Накатило ощущение, что появление этой знакомой незнакомки, остро напомнившей детство, обещало ему все радости – надёжную дружбу, пылкую страсть и уют семьи. Затем сразу кольнула в сердце тоска – предчувствие ошибки и неправды.

Он остановился в двух шагах перед ней.

– Какая странная сцена произошла сейчас, не правда ли? – Она неопределённо махнула руками туда, где минуту назад гудела массовка.

Вместо ответа ДБ, вытаращив глаза, спросил её имя.

– Лена.

– Лена! – жарко выдохнул ДБ. – То же имя!

– Как вы смешно реагируете. – Она засмеялась. – Что вас удивляет?

– Вы будто ступили ко мне из моего детства. Я ждал этого давно. Ждал, но не верил, что такое возможно. Ведь вы – не она?

– Нет, я не она, я это я, – убеждённо произнесла Лена.

Они вместе сделали несколько шагов и остановились, одновременно посмотрев друг на друга, словно читая мысли, слыша желания.

– Это не просто так, – сказал ДБ.

– Как смешно вы говорите. Но я согласна. Это не просто так, – в её глазах заискрилось лукавство. – За этим стоит большая причина.

Она опять взмахнула руками, и ДБ углядел тяжёлую коричневую книгу в её ладони. Это было старое издание трёх романов Михаила Булгакова с предисловием Константина Симонова.

– Невероятно, – улыбнулся он, бережно взял из руки Лены книгу и раскрыл наугад. – «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!»… И эта книга с вами тоже не случайно.

– Вам нравится Булгаков? – Она посмотрела ему в глаза.

– Нравится? – удивился он. – Это слово совсем не отражает моего отношения к его творчеству. Я преклоняюсь перед ним… Но что же мы так стоим на месте… как вкопанные? Надо же что-то делать! Давайте ходить, что ли? Мужчина и женщина обязательно должны долго ходить при знакомстве.

– Вы полагаете? – таинственно улыбнулась Елена.

Они прошлись.

Солнце засияло ярче, воздух потеплел, сделалось по-весеннему радостно. ДБ ощутил необыкновенный душевный подъём. Ему захотелось совершить подвиг.

«Да, подвиг был бы сейчас весьма кстати. Я бы враз покорил её сердце… А вот бы открыть ей, что я уже без пяти минут как сотрудник Организма. Замечательный бы рисунок героический получился! Только нельзя. Государственная тайна!»

ДБ горько вздохнул.

– Вас что-нибудь тревожит?

– Ваша близость, – признался он.

– Об этом нельзя говорить. Этак вы попадёте в женские сети, откуда вам не выпутаться.

– Я уже попал.

– Так сразу? – Она стрельнула глазами.

– Едва увидел вас. И убеждён, что наша встреча предопределена свыше.

Её губы дрогнули.

– Почему? – Лена остановилась. – У вас предчувствие?

– Да.

– Мне кажется, у вас чрезмерно развита подозрительность.

– Подозрительность? При чём тут это? Нет, наоборот… Всё совсем наоборот. Я слишком доверчив, почти наивен. Вот и сейчас… Я только-только повстречал вас, а уже готов отдать вам всего себя целиком. Вы так прекрасны! Елена Прекрасная! Как невероятна, как удивительна жизнь. Вы посланы ко мне…

– Послана?

– Посланы судьбой, – закончил он и вернул Лене книгу.

– Вот уж не предполагала, что вы такой.

Разговор складывался сам собой, как если бы кто-то расписал его слово за словом для персонажей нехитрой пьески.

– А вам только Булгаков нравится? – поинтересовалась Лена осторожно.

– Нет, я многих люблю. И в первую очередь обожаю Стругацких, Воннегута. Бывает забавно почитать Павича. А под настроение хорошо идёт Набоков и Ремарк. Ну и про индейцев, конечно, читаю постоянно. Про индейцев у меня уйма книг!

– Индейцы? Вот уж не подумала бы никогда.

– Всех почему-то удивляет.

– Это же очень детское, несерьёзное.

– Чего же в индейцах детского?

– Дело в том, что приключения… Все эти Куперы и Эмары писали про всяких Чингачгуков для тех, кто… – Лена замялась.

– Продолжайте, – ДБ улыбнулся, но улыбка получилась злобной.

«Он болезненно относится к этой теме, – смекнула Лена, – но теперь уж ничего не поделать. Разговор начат».

– Все эти приключения несерьёзны, – проговорила она, пытаясь интонацией смягчить свой вердикт.

– А вы только по этим авторам оцениваете, что представляют собой индейцы? Тогда мне жаль вас.

– Простите, похоже, я задела вас за больное, – она взяла его за руку, – простите. Я и впрямь ничего не знаю об индейцах.

– А разве вы хотите узнать о них что-то?