Андрей Ветер – Организм (страница 2)
Бежевый провёл ДБ в ближайший барак с отвратительно скрипевшей дверью. Внутри было разгорожено фанерой на несколько комнатушек. Он усадил ДБ в одной из них за стол с неравнодлинными ножками, из-за чего стол нервно переваливался с боку на бок. Поверхность его была сильно исцарапана, и посередине ясно различались две воткнутые кнопки. На стене висел портрет основателя Организма, нарисованный чёрно-белым. Словно живые выделялись на картоне длинный нос и бородка, вся состоявшая из волосков, похожих на метёлку из железных прутиков. Пронзительные глаза не отрывались от посетителя. Тяжёлое тёмное дерево багета обрамляло лицо основателя.
– Ну-с, – в который раз произнёс излюбленное своё словцо бежевый плащ, – приступим к делу, дорогой ДБ.
Лицо под шляпой сбросило радушную улыбку и превратилось в бухгалтерскую рожу с официальным изломом бровей и строгими складками губ.
– Мне выпала честь торжественно поздравить вас с успешным прохождением всех проверок и тестов. Вы нам подходите. Сейчас я дам вам необходимые бумаги, и вы их подмахнёте, то есть завизируете собственноручно своё обязательство и добровольное согласие вступить в ряды нашей дружной семьи. Завтра вы предстанете перед военно-полевым… то есть, чёрт возьми, хотел сказать, перед мандатной комиссией. Будут важнейшие и высочайшие лица Организма, так что держите хвост пистолетом. Рубашка должна хрустеть крахмалом, подбородок – сверкать, глаза – сиять. Впрочем, это лишь торжественная формальность. Всё уже решено.
– Решено, – без признаков радости повторил ДБ.
– А через недельку отправим вас на боевую обкатку.
– Что? – Голос ДБ упал. Сердце его похолодело и задрожало. Если бы не туго затянутый узел галстука, сердце выпрыгнуло бы через растерянно открывшийся рот.
– Обкатка будет, милейший. Танки, знаете ли, гранаты, парашюты там всякие и прочая военная шлифовка.
– Для чего? – вытаращил глаза ДБ. Сама мысль о том, что придётся стиснуть в руках пахнущий маслом автомат и бежать с ним куда-то, показалась ему ненавистной. Армия вызывала в нём тошноту. Он готов был стать офицером Организма, но не Вооружённых Сил. Ему наивно хотелось думать, что эти службы сильно отличались. Хотя, конечно, не было никаких сомнений в том, что Организм тоже был вооружённой силой, возможно, даже более вооружённой, чем все остальные силы.
– Это лишь на месяц, дорогой мой товарищ, – замахал руками бежевый плащ и сорвал с себя шляпу, чтобы показать вновь засиявшие любовью глаза и заново вспыхнувшую искренность. – Это совсем не страшно, клянусь вам. Просто Организму нужны люди обкатанные, опробованные, с горячим сердцем и чисто вымытыми руками! Не стоит волноваться. Это не фронт. Это почти курорт… Не принимайте такие известия близко к сердцу, родной мой ДБ. Вам предстоит начать новую жизнь, полную трудных и неприятных неожиданностей. Вы знаете, кто такой Джеймс Бонд? Да что я спрашиваю! Кто же не знает старину Джеймса! Наш человек… Так вот это – ваше недалёкое будущее… Игорные дома, рулетки, длинноногие агентесы, секретные нашёптывания на ухо… Но для начала поставьте свою подпись здесь… Хорошо, теперь вот здесь тоже… Чудесненько! Не забудьте, что завтра – комиссия, будьте молодцом.
ДБ поднялся и неуверенно сказал, что не забудет. Он заметно скис. Опять в глубине мозга возникли загорелые женщины, представился беспредельный пляж, вольность.
Бежевый засуетился.
– Что это вы так расстроились? Совсем лицом изменились, очаровательный ДБ. Похоже, вас что-то страшно смутило. Вы скажите мне, откройтесь, я помогу вам. Я могу, мы все тут можем, мы чёрт знает что можем! Мы такое можем, что ахнете. Вы только не ахайте. И не вздумайте отказываться. Мы столько сил на всякие проверки угробили. Ах, представляли бы вы масштаб проделанной работы, тут подслушать, там подглядеть! А людей-то сколько за вас поручилось! Нет, голубчик мой вкусненький. Это дело сложное, кропотливое, глубокомысленное. Да и подписались вы уже.
– Смахивает на сделку с Мефистофелем, разве что не кровью автограф оставляю.
– Фу ты! Экий вы в самом деле. И с какой такой причины вдруг у вас меланхолия сделалась? При чём тут Мефистофель, при чём дьявол? Нету никакого дьявола, родной мой. В природе нет. Я не встречал ни одного лица, которое продало бы себя дьяволу.
– А я таких знаю.
– Да? Вот ведь надо же, как повезло подлецу! И кто же он такой? Для справочки фамилию не подскажете? Впрочем, простите, – бежевый спрятал навострённую авторучку.
– Это я так, – махнул рукой ДБ.
– Понимаю, – растянул рот бежевый плащ, – булгаковский поклонник. Я позабыл, простите. Я и сам бывало зачитывался Михаилом Афанасьевичем, как давеча говорил. Так вы, стало быть, просто пошутили про дьявола. Я сразу не распознал, такая у вас серьёзная мина была. Ну и шутник… Кстати, уважаемый друг, в качестве развлечения хочу предложить вам одно простенькое, но занятное поручение. Как доказательство глубочайшего доверия к вашей персоне. Дельце совсем крохотное, почти пустячное.
– Что такое?
– Да, собственно, и говорить-то не стоит. Но вы уж окажите милость, исполните его. Вам зачтётся. В сущности, там делать нечего, пустяк, как я уже заметил, но вся наша большая работа из пустяков складывается. Из мелких капель океан получается, не правда ли? Так как вам поручение?
– А что мне сказать, если я ничего не знаю.
– Наблюдательный вы чертовски, да и не без юморка. Я ведь и вправду ничего про задание не произнёс. Это вы метко… Не зря мы вашу кандидатуру утвердили. Так дельце вот в чём: придётся вам махнуть на Главфильм, там снимается картина «Большая пуля». Экранизация книги. Не слыхали о каком-нибудь одноимённом романе? И хрен с ним… Так вот вам обломок монеты, который вы передадите нашему агенту. Покажите ему этот обломок, а он вам достанет другой кусок. Тогда вы ему передадите привет от Александра Сергеевича.
– Что мне делать дальше?
– Ничего. Там само пойдёт. Ваша задача – встретить его.
– Кого? Каков он собой-то?
– Рыжий, просто огненно-рыжий тип. На нём джинсовый костюм, он никогда его не снимает, поэтому узнать костюм не составит труда – засаленный и заношенный до дыр. Другого такого не встретить. Мы ведь специально людей подбираем. Кроме того, у него золотой зуб есть, третий слева в верхнем ряду. С арифметикой у вас нормально? Вот встретитесь с ним, кусок монеты сунете ему в ладонь, проследите за реакцией, а потом сразу в толпу.
– А если толпы не будет? – полюбопытствовал ДБ.
– Толпа будет. Это Организм берёт на себя…
Толпа действительно была. Да какая толпа! Тут толкались здоровяки с толстенными шеями и нарисованными одинаковой авторучкой татуировками на голых плечах. Сновали волосатые хиппи, поправляя сползающие парики. Тут и там виднелись в пёстрой толпе строгие люди в траурно-чёрных пиджаках. Все шумели, называли друг друга по отчеству. Временами что-то громко падало на землю. ДБ заметил, как молоденький представитель толпы нагнулся и подобрал вывалившийся из кармана пистолет.
– Великоват, – проговорил человек, оправдываясь.
ДБ тепло улыбнулся ему.
– Позвольте пройти, коллега, – негромко произносил ДБ, проталкиваясь вперёд.
– Прошу, – слышалось в ответ, – желаю успеха.
– Благодарю, – ДБ протискивался дальше.
Впереди слышалось нервное сопение режиссёра в испорченный мегафон.
– Кто так работает, чёрт побери? Помреж! Где помреж? Кто организовал эту ужасную массовку? Это просто сумасшедший дом! Я же просил, чтобы сцену сделали камерной, вашу мать! Пять-шесть человек, как бы случайно попавших в поле зрения камеры. Тут же собралась толпа идиотов! Где в конце концов административная группа? Какой сейчас может быть обед?
ДБ приблизился к съёмочной площадке и увидел множество суетливых людей. Двое перетаскивали без надобности осветительные приборы с места на место. Толстощёкое существо в женском платье не переставало щёлкать хлопушкой и безостановочно напоминало всем номер дубля. Трое измождённых бурлаков тянули взад и вперёд тяжёлую тележку, гружённую массивной кинокамерой и пузатым оператором.
– Разгоните кто-нибудь эту чёртову массовку! – завизжал режиссёр и тряхнул седой творческой головой.
Невысокий человек с гитарой под локтем выскользнул из толпы и шепнул что-то режиссёру на ухо. Тот ошарашено поднял седые брови, и на его загорелом лице выразилось удивление, границы которого не выразил бы ни один физиономист.
– Но почему?
Человек с гитарой сунул руку за воротник и быстро, незаметно для других, показал служителю киноискусства удостоверение, после чего тот окончательно сник. Он перешёл на середину съёмочной площадки, остановился перед репетирующим главным героем в шикарном фраке и внезапно заорал ему в лицо:
– Вы что мне тут? Чем вы думаете, жалкий актёришко? Вас разве не обучали жить вашей ролью? Где азарт? Где слёзы? Куда вы подевали чувства? Что вы бубните текст, как теорему Пифагора на школьном экзамене? Я хочу увидеть ваше отношение к данному вопросу, а вы едва бормочете фразу. Покажите мне ваше отношение!
Актёр скучно оглядел режиссёра, лениво протянул слово «пожалуйста», расстегнул ширинку и показал своё отношение.
Массовка прыснула. Главная героиня заинтересованно вытянула тонкую несовершеннолетнюю шею. Помреж, будучи женщиной строгого воспитания, выпустила хлопушку и рухнула на землю от переизбытка эмоций. Актёр же моргнул несколько раз в сторону режиссёра, застегнул штаны и спросил, можно ли продолжать репетировать. Пухленькая гримёрша коротенькими пальцами растирала виски. Оператор развёл руками в растерянности: