Андрей Ветер – Голос бездны (страница 73)
– Сергей Владимирович, я видел, что вы разговаривали с Татьяной.
– Что с того? Ты ревнуешь?
– Я ревную, – кивнул Артём. – Кроме того, мне тоже надо с ней встретиться. Я ей деньги обещал.
– Что? – остановился Лисицын. – Какие деньги? О чём речь?
– Сергей Владимирович, ничего страшного. Поверьте, я лишь хотел проявить себя мужчиной… Позаботиться… знаете ли…
– Ну и как? Сколько ты пообещал ей?
– Три тысячи зелёных…
– Идиот, – Лисицын постучал Артёма по лбу. – На кой чёрт они ей сдались?
– Видите ли, у неё есть брат. Этот брат попал в неприятность.
– Что за неприятность?
– Этого я, Сергей Владимирович, знать не знаю. Но ей нужны деньги…
Лисицын поморщился. Два года назад Олег Расшуганов, брат Татьяны, действительно попал в крупную переделку, стал наркоманом. Сергей узнал об этом от самой Тани. Но всё осталось далеко в прошлом, Таня давно не вспоминала о брате, даже не упоминала его имени. Лисицын не интересовался его судьбой, но был уверен, что Олег, скорее всего, погиб каким-то образом, как часто случается с кончеными наркоманами… Оказывается, вовсе не погиб и снова влип в грязную историю…
– Она прямо так и сказала, что ей нужны деньги для брата? – не поверил Сергей словам Артёма.
– Нет, она даже и не говорила прямым текстом, что ей деньги нужны, – Артём почесал затылок. – Но я понял… Не дурак же я в самом деле. Я чувствую интонации… А она так сказала… Одним словом, я предложил ей денег, спросил, какая сумма ей нужна…
Лисицын хорошо знал Таню и усомнился в том, что она, гордая и самодостаточная, могла обратиться за деньгами к недавнему знакомому; и уж тем более не могла ни с того ни с сего поведать о страшных неприятностях своего брата. Это несколько насторожило Сергея.
– Значит, ей нужны деньги, и ты оказался в первых рядах, кто посулил ей помощь.
– Сергей Владимирович, вы поймите меня, она же такая…
– Ты уже дал ей что-нибудь?
– Я отдал ей две тысячи. У меня было отложено на кой-какую покупку. Третью тысячу я хотел у вас одолжить.
– Шиш тебе с маслом. Ты своих денег в глаза не увидишь, это во-первых. А во-вторых, её брата ты тем самым не спасёшь, а лишь отодвинешь его смерть ненадолго. Я не знаком с Олегом, но слышал о нём от Тото. Он превратился в полный нуль, а был отличным музыкантом. Ему бессмысленно помогать.
– Почему же?
– Он снова вляпается в историю, как только почувствует, что нож от его горла чуточку отодвинулся. Тото прекрасно это понимает. Впрочем, она сильно любит брата. Возможно, это её единственная искренняя любовь… Но я не намерен помогать в этом. Кроме того, я никогда не даю в долг. И тебе не советую.
– Почему вы говорите, что я не увижу этих денег? Вы намекаете на то, что она не слишком порядочна в этом отношении? – Артём расстроился и не пытался скрыть своих чувств. – Вы же сами рассказывали мне, что Татьяна – очаровательный человек.
– Очаровательный. Она очаровывает всех и вовсю пользуется своим очарованием. Все выстраиваются в очередь, чтобы иметь возможность проявить свою готовность служить ей. Но я люблю, чтобы отношения были честными.
– Но разве она…
– Нет, она тебя не подставит, не будет рассказывать о твоей наивности, может быть, даже наоборот. Но ты останешься с носом. Это у неё в крови. В своё время, когда она ещё училась в школе, кто-то одолжил ей на поездку купальник для репетиций. Она его взяла. Заметь, что она ничего не воровала, но по возвращении она его не вернула. Повсюду она утверждала, что ей его подарили. Шум был, но все скоро забыли об этой мелочной истории, Тото очень легко, без малейшего труда расположила к себе всех сомневавшихся в её честности своей обворожительной улыбкой.
– Вы тоже верите, что она может не вернуть что-то?
– Я знаю это. На себе испытал. Книги давал ей и деньги тоже, правда, небольшие суммы… Ерунда, конечно, но в голове остаётся, накапливается…
– Как же так? Она же… Я бы никогда не подумал…
– Я уверен, дружок, что она и сама не думает, что ворует, – успокаивающе похлопал Сергей по плечу своего друга. – Просто она искренне считает, что ей все приносят всё в качестве подарка. Наверное, она права в чём-то.
– В чём же? – совсем упавшим голосом спросил Артём.
– В том, что дураков надо доить. Если у мужиков отвисает челюсть при появлении этой девчонки, если они готовы усыпать её дорогу цветами, то почему она должна отказывать им в этой глупости. Она же никого не принуждает. А то, что с неё никто не потребовал ни разу ничего обратно, так это не её проблема.
– И как же мне теперь быть? Деньги-то я уже дал ей.
– Спросишь назад, как вы условились.
– А мы никак не условились.
– Ну и дурак.
– И всё же я обещал ей, я должен достать недостающую сумму, – стиснул кулаки Артём.
– Я тебе не дам, так что на меня не рассчитывай, благородный сэр рыцарь. Что же касается денег, то у неё есть такие приятели, которым ничего не стоит такой суммой задницу подтереть и не заметить отсутствия этих денег. Вон сейчас возле неё увивается сын Брусова, это не мелкая сошка, а птица с широким размахом крыльев. Почему ты думаешь, что она у него не возьмёт нужную сумму?
– Почему?
– Ей не интересно одалживаться у него. Ей нужны люди помельче, чтобы они ощущали себя, как ты, героями, настоящими мужчинами, чтобы отрывали эти деньги от сердца. Ей нужно, чтобы всё было по-настоящему, а не между прочим… А теперь пошли в машину, я тебя подброшу.
– Спасибо, Сергей Владимирович, я останусь тут ещё ненадолго.
Лисицын пожал плечами:
– Оставайся хоть до утра, но помни, что у нас завтра большая чистка у главного.
Итак, она звалась Татьяной
Все считали Татьяну Расшуганову ласковым мышонком, существом нежным и ранимым. Редкий человек знал о невероятных душевных и физических силах, которые она растратила, взбираясь на вершину театральной славы, и которые продолжала тратить, чтобы выглядеть лёгкой, невесомой и беззаботной.
Она жила в окружении множества знакомых, всех, с кем общалась, старалась называть друзьями, спешила не упустить ничего и страшно переживала из-за малейших неприятностей. Однако чувства свои она прятала настолько умело, что никто даже не догадывался о её печалях. Это кажущееся благополучие породило множество завистниц, они распускали всевозможные ядовитые слухи о Татьяне, пытаясь досадить ей, но никому из них не удавалось злорадно потереть руки – Татьяна продолжала улыбаться и порхать. Лишь оставаясь наедине с собой, она падала на кровать лицом вниз и лежала неподвижно не менее часа. От огромной физической нагрузки у неё ныли голеностопы и спина. У неё кружилась голова. У неё щемило сердце.
Её отец ушёл из семьи лет пять тому назад, и мать быстро превратилась в существо невзрачное, можно даже сказать, отталкивающее. Татьяна перестала приглашать в дом подруг. Она стыдилась внешнего вида своей матери, её поведения, однако повсюду расхваливала её, представляя женщиной необыкновенно интересной:
– Она такая у меня забавная, такая шалунья, ведёт себя прямо как семнадцатилетняя! Не поверите, я за ней угнаться не могу, такая у меня мамулька прыткая. Везде успевает побывать, со всеми знакомится, от мужчин отбоя нет.
Татьяна рисовала её такой, какой хотела видеть и какой старалась быть сама. Но об этом не знал никто. Об этом не знал даже Сергей Лисицын, тесной дружбой с которым Таня очень дорожила. Ему единственному она доверяла то, чем не делилась ни с кем. Именно Сергею она рассказала о своём брате года два назад.
– Олег у меня очень талантливый, – начала она грустно.
– Как-то ты слишком заупокойно говоришь, – заметил он.
– Так получается, Серёж. Я не могу об этом говорить бодро, просто не могу. Ты же мне друг, не так ли? Я могу быть с тобой совершенно откровенной?
– Можешь, Тото, можешь. Только я никогда не поверю, что ты позволишь себе быть совершенно откровенной. Не той ты породы, девочка. У тебя болезнь, которая называется «привиралка».
– Тем не менее, Серёж, про Олега я тебе честно скажу. Мне нужно с кем-нибудь поделиться. Видишь ли, он был музыкантом, талантливым музыкантом. Его, конечно, не все понимали, музыка не всем приходилась по вкусу, но не в этом дело. Я не о музыке и не о таланте хочу тебе сказать. Он попал в дурацкую историю, в гадкую историю.
– С бандитами связался?
– С наркотиками. Но не просто связался… Тут всё сложнее, Серёж, гораздо сложнее… Он был влюблён в одну женщину. Она значительно старше его, но очень хороша собой.
– Лучше тебя, Тото? – недоверчиво покачал головой Лисицын.
– Лучше. И не просто лучше, а до головокружения, до спазма в горле хороша.
– Если уж ты такое признаёшь, то она должна быть очень выразительна, – сказал Сергей.
– Я спокойно отношусь к женской красоте, – продолжила Таня, – но когда я видела Ларису, у меня начинало сосать под ложечкой, я чувствовала, что мне хочется стать лесбиянкой и лечь с этой женщиной в постель.
– Сильно! Хотел бы я познакомиться с этой Ларисой.
– Не советую, – Таня нахмурилась. – Я никому не посоветую встретиться с ней и тем более стать её любовником. Мой брат просто сошёл с ума на этой почве.
– Почему?
– Однажды она вдруг заявила, что больше не желает иметь с ним дела. Налюбились, мол, и хватит. Я могу её понять, у неё был муж, плохая или неплохая, но семья. Возможно, она решила вернуться к мужу после Олега. Это меня совершенно не интересует. Но дело в том, что Олег потерял после этого покой. Сначала у него всё вылилось в музыку, первые два месяца он сочинял такие песни, от которых рыдать хотелось. Затем музыка кончилась, он весь потух, начал пить. То и дело он звонил Ларисе, просил о встрече, унижался. Она отказывала ему, даже сказала, что найдёт способ разделаться с ним, если он не отстанет.