Андрей Величко – Путевые записки брата Дрона царского казначея (страница 14)

Правда, у Кошака перчатки были знатные, боевые. Сшитые из толстой кожи. С подбоем на внутренней стороне. Обшитые снаружи мелкими стальными чешуйками. С длинными раструбами-крагами, закрывавшими предплечья до самого локтя. И те краги были укреплены стальными полосками по всей длине. У запястья перчатки пристёгивались к руке ремешками с застёжками.

- А перчатки зачем? – Спросил кот.

- На удачу. Я в этих перчатках всегда добычу находил. Не веришь?

В этот момент Женек увёл берегиню за дерево. Узнать ответ кота мне не довелось. В следующее мгновение у стола произошло движение. Два кота стоили друг друга. Миг. И голова кота прижата к столу рукой Кошака. Послышался скрип когтей. Изогнувшись всем телом, кот вцепился всеми четырьмя лапами в руку Кошака. Вот только процарапать когтями стальные пластины боевой перчатки, коту было не суждено. Протянув вторую руку, Кошак крепко обхватил загривок кота и рывком поднял его над столом. Послышался тихий рык, перемежающийся с хрипом. Шкура кота была сильно стянута на загривке. Его морда застыла в мучительном оскале. Дёрнувшись всем телом, кот осознал свою обречённость и застыл, поджав под себя лапы.

У стола мгновенно оказался ассасин. Ловкими, отработанными движениями он стал вскрывать тубусы и вытряхивать из них содержимое. Из двух десятков тубусов только в четырёх находились карты, притом все разные. В остальных тубусах находились чистые листы пергамента. Ассасин вертел в руках карты и его лицо выражало крайнюю озабоченность. Я понимал его, он не был обучен грамоте. Бегло взглянув на карты, в такую же степень озабоченности впал и я. Карты были подписаны на неизвестных мне языках, неизвестными мне буквами и знаками. Лева топтался в стороне, не зная чем нам помочь. Мы не знали, как отыскать нужную нам карту. Нашу озабоченность разрешил Воля. Протолкнувшись к столу, он осмотрел нашу добычу. Ткнув рукой в карты, он сказал, что одна написана на персидском, и показывает южные провинции царства Кощеева. Вторая написана на тартарском и показывает восточные провинции этого царства. Третья на скандинавском и показывает северные провинции. А четвёртая на прусском и охватывает западные провинции. В углу каждой из карт нарисован перекрёсток, который мы проехали. Сложив эти карты вместе, мы получаем полную карту царства Кощея. Да, конечно, он знает эти языки и их письменность. Он сын посла, и его готовили быть послом. В моих глазах Воля сразу вырос на целую голову. Я умею уважать чужие достоинства. А вот кот… Ну и мошенник.

У стола возникла небольшая заминка. Растолкав остальных, я взял дело в свои руки. Сложив все карты и чистые пергаменты, я скрутил их в рулон. К счастью, тубусы были достаточно широки, и весь рулон аккуратно поместился в одном из них. Я вынул из кошелька монету достоинством в одну гривну и положил её на стол.

- Закон есть закон. – Сказал я, широко улыбаясь. – Вот твоя гривна, а этот тубус с картой мы забираем. Сделка была честной, претензий к нам у тебя быть не должно.

Я запихнул тубус в свою сумку.

- Женек. – Громко закричал Кошак. – Мы уезжаем.

Люди стали отходить от стола к своим лошадям и садиться в сёдла. Последовал общему примеру и я. Из-за дерева выскочил Женек, оправляя по пути тунику, бегом домчался до коня и с разбегу вскочил в седло. Последним в седло сел Кошак, продолжая держать в руках кота. Показалась берегиня. Её взгляд и внешность выражали крайнее удивление и озабоченность. Вытянувшись колонной, мы направились к перекрёстку. Кошак ждал, пока мы отъедем подальше. Убедившись, что мы далеко, он размахнулся и зашвырнул кота в густую лиственную крону дуба. Пришпорив коня, он помчался следом за нами. От перекрёстка мы оглянулись назад в сторону дуба. Берегиня всё ещё стояла под ним и смотрела нам вслед. Внезапно Женек поднялся в стременах, помахал рукой и закричал:

- Жди меня! Я вернусь, Любимая!

Не желая давать нам объяснений, он пришпорил коня и поскакал к голове отряда. Подъехал Кошак, и отряд двинулся в путь скорой иноходью. Хотелось отъехать от дуба как можно дальше. Наш путь лежал на север.

Вечером того же дня мы въехали в большое селение. К счастью там находился постоялый двор. Узнав, кто мы и куда едем, нам предоставили кров и стол. Оказавшись у себя, я извлёк карты и чистые листы пергамента из тубуса. Предстояло их перевести и, по возможности перерисовать. Вот только рисовальщик из меня прямо сказать никакой. К счастью для нас, Ясень заявил, что он является учеником рисовальщика, хотел стать живописцем икон и фресок, потому он возьмётся перерисовать эти карты для нас. Я убедил Волю помочь ему, с условием, что он сделает все записи на картах нашим языком и нашим шрифтом. Следующие несколько дней Ясень и Воля занимались рисованием и подписыванием карт. По моей просьбе они изготовили несколько дублирующих образцов, на всякий случай. Мысленно я корил себя за то, что не прихватил несколько пустых тубусов. Эту оплошность я исправил на следующий день, купив четыре новых, берестяных тубуса у местных торговцев. Каждый набор карт предполагалось вести в отдельном тубусе, и распределить их между членами отряда. Нельзя класть все яйца в одну корзинку.

К удивлению остальных, Женек настоял, чтобы после срисовывания карт, изначальные образцы достались ему. Я же удивления не проявил. Немного было жаль Женека. Женек! Ты признался в любви магическому существу и даже пообещал вернуться. Теперь ты не обретёшь покоя, пока не исполнишь обещание. Твоё сердце навсегда будет принадлежать этой берегине Дубаве.

Ворота замка Кощея.

Мы стояли у ворот замка. Позади почти три месяца пути. Сельские поселения сменяли большие и малые города. Вились дороги, переходили мосты. Поля, леса, холмистые пейзажи. Наши кошельки отощали, одежда потерлась, хотя и не стремилась развалиться, сильно потрепалась обувь. Но мы упорно продвигались к цели нашего путешествия. Опираясь на карту, мы находили нужную дорогу из множества дорог, лежащих перед нами. Люди охотно подсказывали путь. И вот мы въехали в столицу этого царства, надеясь найти в ней правителя Кощея, но были разочарованны. Оказалось, что в столице заседает правительство, назначенное Кощеем, а сам он постоянно проживает в загородной резиденции, личном огромном замке. В столицу он наезжает только с ревизиями, контролируя работу своего правительства. Покинув столицу утром, и совершив последнее усилие, вечером того же дня мы находились под стенами места проживания Кощея. Мы все были очень утомлены, и надеялись, что наше путешествие подходит к концу.

Ворота. Мысленно я много раз пытался представить себе, какое жилище подобает правителю такого государства. Я рисовал в своём воображении мрачную крепость из крупных гранитных блоков на высоком холме, обнесённую глубоким рвом и разводным мостом. Могучие бастионы своими зубцами устремлённые в небо, с установленными под их сводами баллистами, способными расстрелять любого противника. И всё это великолепие облеплено множеством воинов, зорко смотрящих со стен во все стороны. Всё же великий правитель! Должен показать остальным, чтобы знали, с кем имеют дело. Иногда, когда нас поливал дождь, по небу плыли тёмные облака и срывались молнии, мне грезилась совсем другая картинка. Моё воображение рисовало мрачный, чёрный замок. Черные, закопченные стены, ощетинившиеся стальными шипами и поросшие колючими, терновыми кустами. Тёмное подворье и высокие, чёрные башни с коническими крышами, устремлённые в небо. Населять этот замок должны были поднятые из могил мертвецы и разные твари, коих всегда приписывали миру тьмы. Мрачный лес обязательно должен тянуться до самых стен, и быть населён страшными монстрами и волколаками. Так нам рассказывали. Ведь это царство Кощея! Повелителя тьмы! Олицетворения самого зла! И, кстати, в любом варианте должны быть страшные мрачные темницы, населённые призраками замученных узников. Ну, как без них?

И вот мы проделали весь путь. От города нам пришлось ехать сначала через лесные угодья. Потом пошли поля, чередующиеся с садами. Вокруг самого замка были высажены фруктовые сады. Мы ехали по вполне приличной дороге, и от сада нас отделяли посаженные вдоль дороги кусты живой изгороди. По садам перемещалось довольно много людей. Многих можно было признать за садовников, увешенных садовым инструментом. Они вели свою неспешную работу. Но здесь, в отличие от крестьянских садов, встречались и те, кого можно было принять за лесничих или егерей. Это меня не удивило. Они выполняли роль внешней охраны. Они деловито расхаживали, поглядывали на нас, но ничего не предпринимали.

Возможно, мы казались им не опасными, а возможно потому, что ехали по дороге, а не ломились через сады напрямик. По крайней мере, встреча с ними нам не приносила никаких неприятностей. Однако незадолго до того как мы подъехали к воротам, сады опустели. Исчезли садовники, не стало видно и егерей. Но я нутром чувствовал множество взглядов, обращенных на меня и следящих за каждым моим движением. Долгая дорога обострила мои чувства. И подобное незримое наблюдение нагревало мне нервы. И не только мне. Мои спутники нервничали, хотя старались этого не показывать. В дороге на нас несколько раз нападали разбойники. И каждый раз я испытывал подобные чувства. Даже в царстве Кощея встречались любители лёгкой наживы. После длительной монотонности дороги, мои спутники испытывали радость, орудуя мечами. Мы оказались не по зубам разбойным шайкам. Храбрые при нападении на безоружные обозы, они быстро сбегали, нарвавшись на серьёзное сопротивление. Вот только здесь мы не могли использовать мечи для решения проблемы. Сила была явно не на нашей стороне. Это понимал даже Кошак, самый агрессивный из нас. Решить свои проблемы мы могли только мирно.