Андрей Величко – Хроники старого мага (страница 46)

Лишь я один оказался отделённым от общего ликования. В моих ушах до сих пор стоял непонятный шум, какой случается от гудения дерева, когда по нему ударяют дубиной. В глазах стояли красные круги. Моё тело, ещё не восстановившееся от прежних повреждений, сильно саднило в районе груди. Я потрогал себя за грудь. Похоже, что я заработал новые синяки от удара о парапет. Во рту стоял привкус крови. Надеюсь, перелома нет. Я вдохнул и выдохнул. Дышалось без напряжения. Я сплюнул кровь и ощупал зубы языком. Зубы были целые. Провёл языком по щекам и губам. Нижняя губа отозвалась болью. От облегчения я даже рассмеялся. Оказалось, что при ударе я просто прокусил себе нижнюю губу. Надо было спускаться. Я развернулся к лестнице. Мир покачнулся в моих глазах. Чтобы не упасть я ухватился за камень парапета. Надо посидеть, успокоиться. Кажется, я сказал это вслух, потому что за моей спиной раздался тихий одобрительный возглас. Кто-то схватил меня за руку и помог добраться до лестницы. Там меня посадили на верхнюю ступеньку, дав мне возможность отдохнуть и набраться сил. Именно с этой ступеньки я и наблюдал за происходящим.

Прямо через стену перелетел капитан на своём пегасе. Приземлившись посреди площади, он спрыгнул на землю. Его лицо показывало бесконечную усталость, но свои обязанности он продолжал исполнять, несмотря, ни на что. Развернувшись в сторону ворот и распрямившись, он стал отдавать команды, больше похожие на рёв разъярённого льва. Из сказанного я понимал только общий смысл. Но люди повиновались молниеносно. Толпа мгновенно схлынула от ворот и растеклась вдоль стен, освобождая площадь для въезжающего отряда. Стражники стремглав кинулись отворять створки ворот. Тяжеленный брус был немедленно изъят из скоб и отнесён в сторону. Клинья были вынуты из пазов, и створки ворот медленно поползли в разные стороны, открывая проход. По другую сторону ворот сновали воины отряда. Они ощупывали трупы врагов, изымая из их карманов и вещевых мешков всё, что могло показаться им ценным, снимали оружие и доспехи. Обысканные, а зачастую и раздетые трупы врагов оттаскивали с моста в поле, освобождая проезд. Доспехи, оружие и ценности сразу же складывали на вовремя подвезённую из крепости повозку. Люди сновали быстро и деловито. Было видно, что эту работу они выполняют не первый раз. Скоро в ворота крепости въехала первая повозка. Её сразу же отвели в дальний угол площади. Постепенно крепость заполнялась людьми, повозками, лошадьми и коровами. Площадь стала напоминать торговую, шумную ярмарку, с множеством пёстрого народа. И посреди этого бедлама выделялась фигура капитана, а громче всего звучали его команды. В последнюю очередь в крепость ввезли подводы с раненными и мёртвыми. Никто из наших людей не остался за пределами крепости. Прежде, чем закрыли ворота, до меня донёсся запах горелой плоти. Моё сознание нарисовало мне гору трупов поверженных врагов, облитую маслом и подожжённую. Капитан был рационален. Он не собирался оставлять под стенами крепости гниющую и отравляющую окрестности гору орочьего мяса. Он собирался жить на этой земле ещё долго, а трупы врагов надлежало сжечь или захоронить. На похороны времени не было. Последние воины вошли в крепость, створки ворот стукнули друг о друга, закрываясь. С шумом были установлены клинья ворот, а брус с шумом встал на своё место. Поход был окончен.

Я продолжал сидеть на ступенях лестницы, ведущей на крепостную стену. Напрягать волю не было абсолютно никаких сил, ни желания. Я позволил себе отдыхать, обхватив древко посоха руками и прислонив к нему голову. Я наблюдал за происходящим с лёгким чувством апатии, воспринимая картину, но, не прилагая усилий для осмысления. Где-то на грани сознания теплилось понимание, что надо настроить дыхание и собрать силы, но воли для проведения этого действия не было совершенно. Просто наблюдал. Постепенно хаос происходящего на площади стал принимать законные очертания. Животных уводили с площади. Повозки оттаскивали по углам, расчищая пространство площади. Людей распределяли по местам проживания. Благо на улице стояло лето, а потому большинству приезжих предстояло ночевать в повозках. Раненных уводили в сторону лазарета, а мёртвых сложили рядом прямо на землю и накрывали льняным полотном. Эта часть сцены особенно привлекла меня. Сам вид этих тел оставил во мне неприятный осадок. Я насчитал восемь тел. Восемь против почти двух сотен убитых орков. Конечно, это победа, да ещё и малой кровью. Вот только радости у меня она не вызывала. Для нашего невеликого гарнизона восемь погибших воинов были великой утратой. А для многочисленной армии врагов две сотни погибших могли стать лишь малой частью их армии. Здесь, за этими раздумьями, меня и нашла Аликс. Её вид был обеспокоенным. Взбежав вверх по лестнице, она сначала взглянула мне в глаза, а потом, схватив за рукав мантии, стала трясти. Она пыталась меня поднять на ноги и при этом что-то говорила. Вот только её слов я не понимал. Её речь воспринималась моим мозгом как щебетание птички. Я бы насладился этим щебетанием, если бы у этой певуньи не был такой встревоженный вид. Приложив значительные усилия, я поднялся на ноги. В этот момент гонг столовой прозвонил призыв к обеду.

— Сначала поедим, — выдавил я из себя — а потом в лазарет.

Она на мгновение замерла, осмыслив мои слова, а потом кивнула и поволокла меня в сторону столовой. Я вяло переставлял ноги. Я позволил Аликс на время стать моей волей и проводником. Возле столовой никого не было, что было удивительно. Я позволил ввести себя внутрь.

— А вот и наш герой! — Донёсся из полутьмы голос капитана Рогволда, когда меня втянули в помещение столовой. — Слава!

Рёв сотни лужёных глоток практически оглушил меня. Казалось, звук обрёл силу удара. Воздух вокруг меня заколыхался. Пламя в светильниках забилось, словно от испуга. Мои ноги подкосились, и у меня создалось впечатление, что сила рёва сейчас вышвырнет меня обратно на улицу. Рядом истошно вопила от радости Аликс. Осознание происходящего слишком медленно доходило до меня. Меня втащили внутрь, усадили на место. Воины хлопали по плечам, едва не вырывая мои руки из суставов, поздравляли и хвалили. Я глупо улыбался и густо покраснел от смущения. Я был счастлив. Это чувство было для меня слишком необычным, что заставляло стыдиться его. Воины радовались, праздновали. Мои же мысли были далеко от этого места. Я жевал пищу, но мысленно находился в лазарете, куда привезли раненых. Может, я покажусь вам странным человеком, и даже ненормальным, но для ощущения полноты победы мне надо было спасти как можно больше больных. Эту странность признавали ещё в Академии, а здесь в условиях войны, эта особенность стала только острее. Воспользовавшись моментом, я вместе с Аликс выскользнули из столовой, оставив воинов пировать, праздновать свою победу. Мой путь лежал в лазарет.

Возле лазарета чутьё заставило меня обернуться. В десяти шагах за нами стоял мужчина средних лет. Среднего роста, плотно сбитый и широкоплечий. Однако на воина он не походил. Уж слишком не воинственной была его оплывшая фигура. Вперёд слегка выступал живот. Одет он был просто, в грубую льняную рубашку и свободные штаны, подвязанные у лодыжки. Ноги были обуты в обмотки, поверх которых зашнуровывались сандалии. Тело поверх рубашки покрывала овчинная безрукавка мехом наружу. Из-под шерстяной шапочки ручной вязки выступали чёрные волосы до плеч и небольшая, вполне ухоженная борода, обрамлявшая лицо правильной формы. На боку у него висела большая перемётная сумка, на крышке которой была нашита белая круглая эмблема с медицинским красным знаком Спасителя в центре. Он шёл за нами средь белого дня, ни от кого не скрываясь. Увидев, что мы его заметили, он сделал в нашу сторону ещё пять шагов и остановился, подняв вверх правую ладонь.

— Мир дому твоему, волшебник! И да пребудет над ним защитою длань Спасителя.

Я развернулся к собеседнику лицом и ответил:

— И твоему дому мир! — я сделал небольшой поклон — Что привело тебя ко мне?

— Меня зовут Назар. Я лекарь и пришёл, чтобы помочь.

Некоторое время мой уставший мозг осмысливал его речь.

— Это хорошо. Мы будем рады любой помощи. Идём с нами.

Так я познакомился с этим удивительным человеком. Мы вошли в здание лазарета и, после непродолжительного осмотра, приступили к лечению раненых и больных. Назар оказался прекрасным лекарем, да ещё с волшебными способностями. Однако, совершенно пренебрегающий гигиеной, септикой и антисептикой. За это он был почти сразу отруган тётей Верой. Смущённый и возмущённый Назар оглянулся на меня в поисках ответа. Я развёл руками.

— Здесь так принято. Тётя Вера здесь хозяйка, а мы — гости. Все подчиняются её правилам.

Больше с Назаром проблем не было. Он быстро стал осваивать правила чистоты. В перерывах между лечением и операциями мы разговорились. К тому же из-за моей слабости эти перерывы были достаточно длинными. Так мы узнали его историю. Сын пастуха. Был отобран в магическую Академию. Учился, но, в отличие от меня, не смог сдать лечение с расслоением реальности и проникновением в плоть пациента. Был отчислен за неуспеваемость. Но Империя не разбрасывалась талантами. Даже не доучившиеся маги были ценностью. Его приписали к большому госпиталю, где он проходил обучение на лекаря. Но Назар не сдался и продолжал упражняться. Постепенно он смог выполнить расслоение реальности и проникновение в тело больного. Но вот только его не вернули в Академию. Поэтому у него нет заветного посоха и диплома об окончании Академии магических искусств. В доказательство своих слов он провёл лечение с проникновением в моём присутствии. Вместо диплома Академии он получил свидетельство лекаря и распределение в дальний гарнизон, в котором он сейчас и служит, уже много лет. Несмотря на то, что их крепость имела свою магическую башню, но добиться распределения к ним мага капитану Милошу не удалось. Потому крепость и не выстояла. В каком-то смысле мне было его жаль. А с другой стороны, я им восхищался. Не знаю, смог бы я пройти такой путь самостоятельно. Передо мной находился «дикий маг». Так называли тех, кто смог достичь высот в магии самостоятельно, без обучения в Академии или ином месте. Нам, конечно, рассказывали, что такое бывает. Раньше таких «диких магов» было намного больше, но постепенно они исчезли. Чаще всего их вычисляли ещё в раннем детстве и отбирали в магические школы. Однако и в наше время такие маги ещё встречаются. И вот теперь я видел одного такого своими глазами. Ради интереса я попросил его заглянуть в камень кольца. Когда он обрисовал увиденное им в камне, я испытал лёгкое потрясение. Этот мужчина действительно был самородком. Пришлось объяснить ему, что это за перстень и что записано в нём. Я видел, как загорелись его глаза. Пришлось объяснять ему, что прежде, чем пользоваться такими заклятиями, ему нужно настроиться на башню, чем вызвал у него разочарование.