Андрей Величко – Хроники старого мага. Книга 3 (страница 38)

Невил вернулся на вторые сутки ожидания. Регенерация оборотня была невероятной. Ожоги сошли, а тело покрывала свежая густая шерсть. Морда была вымазана в свежей крови. Голендил ждал, удерживая лук. Голендил был готов к любой неожиданности. Тело оборотня поплыло. Скоро перед стоянкой стоял сильно уставший Невил. Слова были не нужны. Натянув на себя свою одежду, Невил заполз в повозку и закопался под грудой шкур, грубо сшитых в импровизированное одеяло. Там он погрузился в свой беспокойный сон. Утром следующего дня Невил выбрался из повозки, но при этом он не выглядел отдохнувшим. Собравшись с силами, они вновь отправились к логову акромантулов. Однако вход в пещеру был завален камнями. Оставшиеся в живых акромантулы обрушили стены и потолок пещеры, перекрыв доступ в логово. Желания разгребать камни, чтобы добить своих врагов, у путников не нашлось. В тот же день они сняли лагерь и отправились в дальнейший путь. Но тот ужас, пережитый Невилом в ходе заточения, теперь поселился в его сознании. Спокойное, монотонное движение по дороге раз за разом порождало эту картину в его сознании: скованность, бессилие, страх и отчаяние. Снова тряхнув головой, Невил отгонял эти видения и продолжал путь. При очередном повороте на излучине реки перед глазами предстала цель их путешествия.

Форт был похож на небольшой городок, полукругом стен, выступающий из отвесных скал, и обилием домов, уходящий в глубокое ущелье. И, в окружении этих домов, возвышались храмы и здания торговой гильдии и муниципалитета. Стиль этих построек был одновременно изящен и красив, показывая всем уровень мастерства строителей, и, в то же время, тяжеловесен и монументален, как бы показывая всему миру прочность и нерушимость самого царства Тимории, его мощь и силу. Казалось, будто эти здания вырезаны прямо из скалы. Отвесные скалы гор, окружающих форт, поднимались на большую высоту, затрудняя обход форта вражескими армиями для атаки с фланга или тыла. По дну ущелья, над которым был построен форт, текла горная река-исток, дающая начало крупной речной торговой магистрали – Бандаласире. Инженерное искусство гномов позволило заключить эту реку на выходе из форта в длинный каменный туннель. А потому оборонительные стены форта не имели арочных проходов для пропуска речной воды, которые могли ослабить оборону форта. Пространство перед фортом было выложено каменными плитами, образуя большую торговую площадь, окружающую небольшое искусственное озеро с берегами-причалами. Для непосвящённого человека казалось, что река Бандаласире вытекает из этого озера, не имея истока, выныривая прямо из-под земли. С такой дистанции казалось, что стены центральных построек покрыты матовой краской. Но, по описаниям путешественников, было известно, что здания сложены из природного камня. А матовыми они кажутся из-за того, что все поверхности зданий, колонн и даже придорожных столбиков покрыты барельефами, описывающими сцены исторических событий и запечатлёнными лицами исторических персонажей и правителей форта. Некоторое время Невил, а это был он, рассматривал представший перед ним вид. Мысли об окончании столь длительного пути на время вытеснили из головы ужас плена. До форта было ещё несколько верст пути, но на душе у него потеплело, а губы расплылись в довольной улыбке. Дошли. Долгие месяцы пути, холода, жизни впроголодь, тревожного беспокойства и постоянной опасности были позади. Перед внутренним взором мгновенно понёсся весь их путь: От гнездовий акромантулов они двинулись на восток, обходя крепость Корбак, и повторно пересекли русло Каласире по тонкому льду, устремляя свой путь к морскому заливу торгового моря. Достигнув морского побережья, они двинулись вдоль берега на север. Когда они достигли устья реки Бандаласире, ударили сильные морозы, и река покрылась достаточно толстым слоем льда, чтобы по нему можно было свободно путешествовать. Здесь в устье реки они отпраздновали Йоль. Дальнейший их путь пролегал вдоль речного русла. Река оживилась. Им стали попадаться торговые караваны, двигающиеся между городами, в том числе и по поверхности реки. У одного из таких караванов они и купили лыжи для повозки. Земля покрывалась снегом, на лыжах стало легче путешествовать. Русло реки было широким и глубоким, позволяя летом плавать по нему, в том числе, и на морских судах вплоть до истока, на котором стоял гномий форт – цель их пути. По легендам было известно, что некогда река Бандаласире не была судоходна. Но гномы, оценив торговый потенциал этой водной магистрали, договорились с племенами Светлых эльфов, по территории которых эта река протекала, и смогли углубить, расширить и даже укрепить берега торгового маршрута. В благодарность за это гномы пользовались этим торговым маршрутом беспошлинно. Сами же эльфы воспользовались результатами гномьего труда, чтобы провозить товары с побережья вглубь своих территорий, не перегружая их с морских судов на речные баржи. В данном случае все стороны этого проекта получали прямую выгоду от участия в нём.

Движение по этому пути позволило путникам обойти основные наземные дороги, проскочив мимо городов Корбак и Гламириэль. Река являлась не только дорогой, но и границей между племенами и кланами, подчинёнными матриарху Крагриэль, и племенами и кланами, включёнными в союз Фальген. По давнему договору между ними, караваны и суда, движущиеся по реке или вдоль побережья, не подлежали ни досмотру, ни допросу, ни пошлинам, ибо зона реки являлась нейтральной территорией. Подобное положение вещей устраивало как Голендила, не желающего вступать в конфликт с эльфийскими жрецами, так и Невила, желающего сохранить своё инкогнито как перед эльфами, так и перед людьми. В переговоры с главами караванов вступал только Голендил, разговаривая с ними на безупречном эльфийском диалекте Тёмных эльфов. Поскольку это был диалект единого эльфийского языка, встречные торговцы его прекрасно понимали. Невил в таких случаях старался не отсвечивать своим лицом, укутавшись в звериные шкуры и закрывшись капюшоном. Они не могли позволить себе останавливаться в мелких прибрежных рыбацких посёлках, устраивая ночёвки на пустынном берегу, подальше от посторонних глаз. Для них больше проблем доставили малые запасы продовольствия, которые они компенсировали охотой, и нападения ночных хищников, сделавших их жизнь беспокойной. Они научились спать днём в повозке по очереди, а останавливаться на ночлег только для охоты. И вот теперь эта беспокойная жизнь подходила к концу. Невил смотрел на раскинувшийся перед ним вид гномий крепости в окружении высоких гор, покрытых снегом вершинами, с замёрзшим руслом реки в обрамлении лесов, и понимал, что эта часть их пути закончилась. Начинается новый этап.

- Надо разбудить Голендила – тихо проговорил Невил, с трудом разлепив слипшиеся губы. – К городу мы дойдём к вечеру.

Остановив движение пони, Невил обошёл повозку и постучал посохом в закрытую дверцу. Внутри раздалось движение, невнятная ругань разумного, поднятого из постели. Дверка приоткрылась, и из неё показалось заспанное лицо Голендила.

- Подъезжаем – проговорил Невил, не давая напарнику задать вопрос. – Осталось верст десять. Идём прямо в город, или заночуем в лесу за городом, а в город войдём утром?

Было видно, что спросонья Голендил плохо соображает. Он тряхнул головой, и некоторое время хмурился, стимулируя мысленную деятельность. И наконец, пришёл к решению.

- Версты за три до города разбуди меня. Будем думать по обстоятельствам.

***

Ранним утром по пустынной площади, объехав камни причала, к воротам форта подъехала повозка в сопровождении двух странников. Солнечные лучи уже показались из-за горизонта, предвещая начало нового дня и раздвигая тени. Поздний восход был на руку путникам, давая им возможность подъехать прямо к воротам города, и при этом не шокировать окружающих своей нестандартной одеждой из лоскутов необработанных шкур, прихваченных друг к другу грубыми швами и притянутых к телу для сохранения тепла ремнями и верёвками. Даже плащи, накинутые поверх этих одеяний, не сильно исправляли впечатление дикости. В проёме распахнутых городских ворот повозка остановилась, и путники слезли с козел для проведения досмотра и оплаты пошлины.

Старшина городской стражи Грундир был опытным воякой, участвовавший ещё в Великих Войнах против нежити. Его доспехи в прошлом не раз были покрыты кровью, слизью и содержимым из распоротых внутренностей. А его верный топор сломил множество тварей, отправив их за грань этого мира. Орки, гоблины, тролли, нежить и даже акромантулы были повергнуты либо им самим, либо отрядами под его управлением. Он считал себя грозным, бывалым и опытным воином. Служба на воротах приучила его не только хорошо сражаться с врагами, но и разбираться в характерах и примерных способностях проходящих здесь гномов, эльфов и даже людей. Жизнь уже давно не подкидывала ему сюрпризов. Повозка, остановившаяся в проёме ворот, была сильно потрёпана, на ней явственно проступали многочисленные следы ремонта. В животном, тянущем это транспортное средство, с трудом угадывался небольшой пони из-за обилия кучи звериных шкур, в которые тот был завёрнут. Хозяева явно заботились о своём тяговом звере. Но вот хозяева этого транспорта привлекли внимание Грундира особо сильно, заставив его подавиться дымом трубки. Они мягко спустились с козел и спокойно обошли пони, выдвинувшись вперёд. Выглядели они нелепо. Завёрнутые в обрывки шкур, намотанных на тела, из-под которых торчали не менее колоритные обрывки одежды. Ношенные сапоги, перевязанные шнурками. На головах у них вместо шапок были намотаны лоскуты шкур мехом наружу. В руках они держали дорожные посохи. В одном из них Грундир опознал боевой магический посох людской Империи. Второй посох был ему смутно знаком, но опознать его он сходу не смог. Их движения были медлительны и спокойны, но опытного воина они обмануть не могли. Так могли двигаться только матёрые и опасные воины, побывавшие во множестве опасных ситуаций. Просто тренированные бойцы не могли обрести такую изящную и нарочно небрежную грацию. Выйдя на свет, Грундир привлёк к себе внимание и взглянул в глаза путникам. Взгляд путников, направленный на него был спокоен и расслаблен. Ему показали нежелание вступать в бой или причинять иные неудобства. Но за этим фасадом были спрятаны глубокие даже не омуты, а бездны, из глубины которых на мир смотрел сам бог Смерти. Такие глаза он уже видел однажды у бойца, который не просто прошёл через множество битв, а побывал на грани гибели, практически заглянув за гранью в глаза Смерти. Сказать, что тот боец стал опасен – значит, ничего не сказать. Тот гном перестал быть прежним. Он стал любить жизнь во всех её проявлениях. Но это не значит, что он потерял способность убивать. Просто теперь он делал это совершенно равнодушно, как опытный садовод выпалывает сорняки, также и он стал отнимать жизнь других разумных, если считал это необходимым. Остальные стали сторониться его. Он без вины стал изгоем своего народа. И теперь Грундир видел точно такие же глаза у этих двух путников. Внутри его похолодело. Через что же они прошли? И ведь их сразу двое! А если они решат, что мы мешаем им войти в город?