Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 94)
Итогом этой деятельности стало то, что в феврале 1989 года Лидия Чуковская была восстановлена в Союзе писателей, а годом позже Солженицыну вернули советское гражданство.
В мае 1990 года председателем Верховного Совета РСФСР избирается свердловчанин Ельцин — уж не по наказу ли Розы Кулешовой? И вот тут Валя использует тот же приём, что и Штирлиц в «Семнадцати мгновениях весны»: позвонив по «вертушке» из кабинета главреда Коротича Ельцину, он вскоре по заданию редакции навещает Солженицына в США, а тот рекомендует Валентина Юмашева как «талантливого писателя» и своего духовного воспитанника Ельцину в качестве личного секретаря. После этого в декабре того же 1990‑го года Солженицын получает от Ельцина Государственную премию РСФСР за «
После государственного переворота, совершенного Ельциным в 1993 году, и расстрела здания Верховного Совета Российской Федерации, Солженицын в мае 1994 года триумфально возвращается из США в Россию. Через пару месяцев после этих событий я зашел к Вале в «Огонёк». У меня были документы на имя представителя крупной немецкой фирмы. Валя, видимо, истолковал это по-своему и сразу заявил мне, что он только что из Кремля, где они с Ельциным встречались с концерном «
«Так вот как были оплачены государственный переворот и расстрел Белого дома, — подумалось мне тогда. — Это же чистой воды спецоперация ЦРУ по свержению законного правительства в банановой республике под названием “Рассея”». К сожалению, претензии предъявить некому — Комитета государственной безопасности уже давно не существовало. Не было ни СССР, ни государственной безопасности.
Во второй половине «святых» 90‑х, открыв как-то журнал «
Мне тогда, кстати, показалось, что это был голос Георгия Георгиевича Рогозина. Во всяком случае, я абсолютно убеждён в его сверхспособностях. И когда говорят, что формула власти — это «Валя плюс Таня», я в этом очень сомневаюсь. Ведь тот факт, что Рогозин покинул СБП именно в 1996 году, говорит о многом. Судьба Ельцина была уже предрешена.
Борис Константинович Ратников, заместитель Георгия Георгиевича Рогозина, незадолго до своей смерти приоткрыл некоторые тайные механизмы власти: «Никола Тесла черпал информацию из энергоинформационного поля Земли — и был осведомлён о различных событиях. Но он не учёл, что знание о будущем оплачивается непрожитым — поэтому многие его идеи не были реализованы. Машина времени была и есть. Просто Тесла первым сказал о ней публично. С помощью нашего сознания мы можем быть как в прошлом, так и в будущем», — сказал главный экстрасенс СБП и один из авторов книги «Пси-войны» (2016) Анжелике Заозёрской.
— Неужели каждый человек может путешествовать во времени и в пространстве?
— Это очень опасно для человека. В нашем Главном управлении была группа операторов информационных каналов. Это всего лишь несколько подготовленных людей, которые подключались к энергоинформационному полю, к Высшему разуму. Это наши агенты. Мы их искали, обучали вместе с генералом Георгием Рогозиным.
Когда я говорил об этом с отцом, он очень серьёзно относился ко всему, сказанному Рогозиным и Ратниковым. Поскольку сейчас никого из этих замечательных людей уже нет в живых, остаётся только попытаться систематизировать всё самое ценное из того, что они нам передали в виде мыслей — а скорее всего, даже на уровне подсознания.
Например, отец считал, что многие технологии управления обществом были заложены разработками, проводившимися в 1920–1930‑х годах в Спецотделе ВЧК — ОГПУ — НКВД, который возглавлял Глеб Иванович Бокий — один из первых чекистов, ближайший соратник Феликса Эдмундовича Дзержинского, главный инициатор привлечения парапсихологии на службу пролетариату.
Глеб Иванович Бокий родился в 1879 году в Тифлисе в дворянской семье действительного статского советника, автора учебника «Основания химии» Ивана Дмитриевича Бокия, который преподавал химию и физику сыновьям наместника Кавказа, великого князя Михаила Николаевича — генерал-фельдмаршала, героя Крымской войны, младшего сына императора Николая I. Род Бокиев был тоже древним — Фёдор Бокий-Печихвостский, владимирский подкоморий в Литве, упоминается в переписке Ивана Грозного с Андреем Курбским. Прадедом Глеба Бокия был известный русский математик Михаил Васильевич Остроградский.
В 1896 году Глеб Бокий поступил в Горный институт Императрицы Екатерины II в Санкт-Петербурге, а на следующий год вступил в Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», где быстро стал партийным организатором и пропагандистом. К этому периоду относится его знакомство с Лениным, переросшее затем в дружбу. В студенческие годы Бокий прославился разоблачением шпионов и провокаторов, снискав этим большую популярность в среде молодёжи. В качестве горного инженера он неоднократно участвовал в экспедициях в отдалённые районы Казахстана и Сибири. Увлекаясь археологией, он собрал средства на экспедицию, целью которой были поиски трона Чингисхана.
Во время Первой русской революции 1905–1907 годов Бокий был организатором боевых дружин, сражался на баррикадах Васильевского острова. Под прикрытием бесплатной столовой для студентов Горного института он устроил медицинский пункт, которым заведовал врач, теософ и гипнотизёр Павел Мокиевский — наставник Бокия в области эзотерики и оккультного знания. В декабре 1905 года Бокий был арестован на собрании руководителей боевых дружин и Особым присутствием Петербургской судебной палаты в 1906 году приговорён к заключению в Петропавловской крепости сроком два года и шесть месяцев с формулировкой «за участие в сообществе, которое ставит своей целью установление в России социалистического строя» («Процесс сорока четырёх»), однако через полтора года был выпущен под залог в 3000 рублей, который внёс за него Мокиевский.
Несколько раз залоги за Бокия вносил российский мистик греческо-армянского происхождения Георгий Иванович Гюрджиев, который учился в духовной семинарии в Тифлисе, а затем занялся самостоятельными теософсими изысканиями, включая медитацию, гипноз и йогу. Гурджиев различал четыре состояния сознания: «сон» (обычный ночной сон, в котором человек осознаёт только свои сны), «сон наяву» (в котором восприятие действительности смешано с иллюзиями и грёзами и в котором человек не осознаёт ни последствия своих слов и действий, ни самого себя), «относительное пробуждение» (в котором человек осознаёт себя, но не осознаёт объективные взаимосвязи всего со всем) и полное пробуждение (в котором человек осознаёт и себя и окружающую действительность объективно). Человек в состоянии «сна наяву» — это машина, управляемая внешними влияниями. Он ничего не может «делать». С ним всё случается. Чтобы «делать», необходимо «Быть», быть пробуждённым. По мнению Гюрджиева, «душонка есть у каждого, а вот Душа есть только у тех, кто её заработал сознательным трудом и добровольным страданием».
Залог за Бокия вносил и врач тибетской медицины бурят Пётр Александрович Бадмаев, близкий к Александру III (Бадмаев был его крестником) и Николаю II. Бадмаев советовал Александру III присоединить Тибет. Его слова о том, что если туда не придём мы, то придут англичане, оказались пророческими. 1 января 1904 года Бадмаев пишет Николаю II: «Корень русской политики на Востоке лежит не в Китае, а именно в Тибете. Неужели истинно русский человек не поймёт, сколь опасно допущение англичан в Тибет; японский вопрос — нуль по сравнению с тибетским». В дальнейшем влияние Бадмаева на Николая II возросло благодаря Распутину. 1 ноября 1905 года состоялась первая личная встреча Распутина с Николаем II. После этого царь записал в своём дневнике: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губ.». Впоследствии и Бадмаев, и Распутин лечили членов семьи Николая II.
Всего же с 1897 по март 1917 года Глеб Бокий двенадцать раз подвергался арестам и дважды отправлялся в ссылку. В тюрьме он приобрёл туберкулёз, от которого, однако, смог вылечиться.
С 1912 года Бокий участвовал в издании газеты «Правда», являясь секретарём Петербургского, а после начала Первой мировой войны — Петроградского партийного комитета. Он несколько раз скрывался от полиции, которая собиралась арестовать его по делу типографии, спрятанной в Горном институте. Уже в это время он стал активно использовать шифры, которые разрабатывал сам. У себя он хранил внешне ничем не примечательные ученические тетради, исписанные математическими формулами, однако эти формулы использовались в качестве элементов «математического шифра», с помощью которых шифровались записи о подпольной работе. Именно этот опыт позволил в дальнейшем создать Спецотдел ВЧК.
С декабря 1916 до апреля 1917 года Бокий входил в состав Русского бюро ЦК РСДРП, которое осуществляло руководство нелегальной подпольной деятельностью, устройством подпольных типографий, изданием нелегальной литературы непосредственно на территории России. С апреля 1917 по март 1918 года он был секретарём Петроградского городского комитета РСДРП(б). Бокий был активным участником Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде, с октября по ноябрь 1917 года он входил в состав Петроградского военно-революционного комитета (ВРК).