Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 88)

— Леонид Георгиевич, по моему мнению, Горбачёв вел дело к развалу партии, чтобы не предстать перед партийным судом. Для него на тот момент именно это было главным. А вот Ельцин действительно изначально ставил своей целью слом страны и устранение русского народа с политической и экономической арены. Не будем забывать, что на Референдуме 17 марта Свердловская область — единственной среди всех областей и республик — проголосовала против сохранения СССР. Причем в Свердловске (ныне Екатеринбурге) результат был вообще самым низким по стране — 34,17 %. Не случайно именно здесь построили Ельцин-центр. Но теперь возникает вопрос — а были ли у ГКЧП шансы победить?

— Я думаю, что были. Поэтому я и привел слова: «Мы не сделали скандала, нам вождя не доставало». Был бы Бакланов министром обороны или председателем КГБ — все бы развивалось совсем по-другому. А вот теперь я вас спрошу: долго ли Крючков возглавлял КГБ?

— Крючков был назначен Председателем КГБ СССР 1 октября 1988 года. То есть он возглавлял союзное ведомство менее трех лет.

— Вот видите. Язов стал министром в 1987 году, Пуго вообще 1 декабря 1990 года. А Бакланов уже в 1976 году был замминистра, в 1981 году — первым замминистра, а в 1983 году — министром. Так что наибольший опыт руководителя союзного уровня был у Бакланова. Для сравнения, я в Форосе допрашивал одного прапорщика — из тамошней постоянной охраны. И он мне с ухмылкой рассказал, что, когда 21 августа прилетели сдаваться, «смотрю, идёт маршал, министр обороны. Но китель на нем висит и болтается, как на нас, на прапорщиках. Когда мы там территорию убираем. Ну какой это министр?» По его мнению, это шел «никакой» человек. И что же мог такой министр обороны сделать?

— Вы ведь выезжали на место самоубийства маршала Ахромеева?

— Да, я его вынимал своими руками из петли. Он повесился на шпагате от почтовой посылки. Первый раз шпагат оборвался, он 20 минут полежал, пришел в себя, написал записку и снова повесился. А незадолго перед этими событиями Ахромеев отдыхал в Краснодарском крае. Увидев по телевизору «Лебединое озеро», он оставил там жену, срочно добрался до Москвы, пришел в ГКЧП и возглавил их штаб. Он же был пожизненный штабист. И вот только после этого у них начало хоть что-то получаться. Но самой реальной фигурой, тем руководителем, который мог бы действительно что-то сделать, был Бакланов. Он категорически хотел сохранить СССР. Но у него не было ничего. Интересный факт — когда я допрашивал жену Бакланова, она показала, что они незадолго до этого купили участок, на котором хотели построить дачу. После его ареста у них все это отобрали. Я наехал на председателя этого товарищества и добился, чтобы участок вернули. Причем Бакланов меня об этом не просил. То есть это не был человек, который грабил под себя. Про таких говорят — бессребреник. А сколько полезного он сделал для страны? Требовалось только отдать команду — и всю эту демократию разогнали бы в пять минут. Но увы, этого не случилось. Бакланову такую команду отдать было некому. Был бы в то время такой человек, как Сталин — всё было бы по-другому.

— Вы ведь выезжали и на самоубийство Пуго?

— Да, выезжал. Там тоже факт самоубийства не вызывал сомнений. А я столько этих самоубийств видел, когда работал в Кемеровской прокуратуре — кстати, вот вместе с Виктором Ивановичем, который не даст соврать. Дежуришь по городу — и за ночь бывало два-три самоубийства. А Пуго сначала выстрелил в жену. И что интересно: рядом с его телом на тумбочке лежал раскрытый толстый журнал с очень жесткой статьей о том, как дали пинка Хрущёву. Они явно не захотели дожидаться ареста — как и Ахромеев. Кстати, труп Пуго обнаружили, когда приехали его арестовывать. Кроме того, в квартире был тесть Пуго — отец его жены. Так вот, он и подтвердил, что это было самоубийство.

— Ну что же, Леонид Георгиевич, подводя итоги, можно сказать, что в критический момент истории людей, способных действовать быстро и решительно, в нашем руководстве не нашлось. А вот если бы нашлось — что бы тогда могло быть?

— Ну что бы могло быть? Мы бы жили сейчас немножко в другой стране. Я спрашивал об этом Бакланова — и он отвечал, что его целью было сохранение СССР. При этом он не был доволен ни Язовым, ни Крючковым. Особенно Крючковым.

И здесь вырисовывается интересная закономерность — в команде Андропова почти не было разведчиков из ПГУ. В т. н. малую Коллегию на уровне зампредов входили главным образом контрразведчики. После того как председателем КГБ СССР стал Крючков, все важнейшие места в Коллегии стали занимать разведчики. Даже начальником Второго Главка, то есть контрразведки, стал профессиональный разведчик Грушко Виктор Фёдорович.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ. 17 июня 1991 года на закрытом заседании Верховного Совета СССР Крючков озвучил секретную записку Андропова «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан», датированную 1977 годом. В записке говорилось, что «американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза. ЦРУ разработало программу индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающую приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку». В записке подчеркивалось, что основное внимание ЦРУ будет обращено на советских граждан, «способных по своим личностным и деловым качествам в перспективе занять важные административные должности в партийном и советском аппаратах».

Существовал и список агентов влияния — это так называемый «Список 2200» или «Список Крючкова». Именно столько в нем фигурировало фамилий. Во главе списка, о чем можно догадаться по свидетельствам генерал-лейтенанта госбезопасности Николая Сергеевича Леонова и генерал-майора госбезопасности Юрия Ивановича Дроздова, находились имена А.Н. Яковлева и Э.А. Шеварднадзе. Оставалось «огласить весь список» и приступить к арестам. Почему этого не произошло?

Ведь ситуация развивалась стремительно, агенты влияния уже действовали открыто. К июлю 1991 года их усилиями в стране был создан искусственный дефицит товаров, особенно в магазинах. Еда, одежда, табак, водка — исчезло всё, и мы это хорошо помним. Зная о ситуации, Горбачёв и Крючков продолжали молчать. Впоследствии Комиссия по рассекречиванию документов КПСС обнаружила в архивах более десяти тысяч гневных телеграмм с выражением недоверия Политбюро и лично Генеральному секретарю ЦК КПСС с требованием проведения внеочередного съезда партии. Этот съезд стал бы для Горбачёва последним, причём простой отставкой он бы не отделался. Поэтому у Горбачёва и его окружения оставался единственный выход — ликвидация КПСС. Для этого и понадобился ГКЧП.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ. Заместитель начальника УКГБ по Москве и Московской области, генерал-майор Виктор Кузьмич Кучеров 19 августа возглавил оперативный штаб. По его указанию в горрайорганы 19 августа была направлена шифротелеграмма «об уточнении наличия печатной базы, кабельного телевидения и взятия на контроль их работы». Группы сотрудников службы «З» УКГБ были направлены для доставки уведомлений в издательства о закрытии некоторых центральных, московских городских и областных изданий. Начальнику отделения Службы «З» А.И. Рязанову были даны указания о локализации деятельности радиостанции «Эхо Москвы». Заместитель начальника УКГБ по Москве и Московской области, генерал-майор Александр Борисович Корсак осуществлял координацию действий с воздушно-десантными войсками по блокированию Моссовета, Останкинского телецентра, Госбанка и Гохрана СССР. Начальник 7‑го управления (наружное наблюдение) КГБ СССР, генерал-лейтенант Евгений Михайлович Расщепов 18 августа в 14 часов лично вручил группе руководителей подразделений наружной разведки списки и дал указание срочно взять под наружное наблюдение 63 человека, среди которых Руцкой, Хасбулатов, Бурбулис, Попов, Лужков, Яковлев, Шеварнадзе, Шахрай, Станкевич. 17 августа перед возвращением президента РСФСР Ельцина из Алма-Аты Расщепов совместно с начальником группы «А» («Альфа») 7‑го управления КГБ СССР, Героем Советского Союза, генерал-майором Виктором Фёдоровичем Карпухиным изучал условия для проведения мероприятий по возможному задержанию Ельцина в аэропорту «Чкаловский». На следующий день аналогичные мероприятия проводились по комплексам «Сосенки-4» и «Архангельское-2».

Однако Крючков не дал команду на задержание Ельцина, позволив ему утром 19 августа выехать с дачи в Архангельском и беспрепятственно добраться до Белого дома. Вот как вспоминает об этом президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» полковник Сергей Алексеевич Гончаров: «Карпухин сообщил в штаб о том, что мы на месте и готовы выполнить приказ. Последовала команда, и я это отчетливо услышал: “Ждите указаний!” Начало светать. Я говорю Карпухину: “Фёдорыч! Ты доложи в штаб — рассвет скоро”. Опять команда: “Ждите! Свяжитесь позже”. Наш командир взял на себя ответственность: “А что ждать-то!” И мы передислоцировались в деревню, находившуюся рядом с Архангельским. К 7 часам к Архангельскому начали стягиваться служебные машины с охраной. Видим, какие-то большие чины. Ладно, послали нашу разведку. Оказывается, это прибыли Хасбулатов, Полторанин и кто-то еще. Докладываем. Нам опять: “Ждите указаний!” Все! Мы не понимаем, что от нас хотят и как проводить операцию! Где-то около 8 утра разведчики сообщают: “Колонна — два бронированных ЗИЛа, две “Волги” с охраной Ельцина и прибывших туда лиц выдвигается на трассу. Готовьтесь к операции!” Карпухин звонит в очередной раз в штаб и слышит: “Ждите команды!” — “Что ждать, колонна через пять минут проедет!” — “Ждите команды!” Когда мы уже их увидели, Фёдорыч опять сдергивает трубку. Ему опять: “Ждите команды!” После того как кортеж Ельцина на большой скорости проследовал мимо нас, Карпухин снимает трубку: “Что теперь делать?” — “Подождите, мы перезвоним!” Буквально через пять минут: “Возьмите частью ваших офицеров под охрану “Архангельское”. — “Зачем?!” — “Выполняйте, что вам сказали! Остальные — в подразделение!”».