Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 79)
Я знал, что в Минске в гостинице мне останавливаться нельзя. Меня там накроют. Пришлось ехать за город в правительственную резиденцию. Зашёл в свою комнату, потом спускаюсь вниз — а там кругом антилукашенковская литература. Я чувствую, что-то здесь не так. Зачем они меня сюда привезли — а если это провокация? Я стал собираться, а в это время звонит Козырицкий из аппарата министра МВД и говорит: “Валера, уходи. За тобой поехали”. Я выхожу, а там всего одна дорога, которая ведет к КПП. Во дворе малинник — и я прыгаю прямо туда. Минут через пятнадцать они приезжают, переворачивают дом вверх дном. Слышу, говорят: “Нет никого, поехали”. Садятся в машину и уезжают. Я перелез через забор, ушёл в лес, за лесом вышел на дорогу и приехал к двоюродному брату. Переночевал у него и на машине уехал в направлении Смоленска в сторону границы с Россией. За два километра до границы я вышел, прошёл через лес, добрался до железнодорожной станции, купил билет на поезд и приехал в Москву. Прихожу к Черномырдину и говорю: “Виктор Степанович, так и так”. Он вначале очень тепло ко мне относился. А потом вдруг как отрезало. Ну и я не стал ему больше звонить».
После создания российской контрразведки — сначала ФСК под руководством Николая Михайловича Голушко, затем ФСБ, первым директором которого стал Сергей Вадимович Степашин, Валерий Иванович Красновский стал начальником соответствующего своей предыдущей работе управления. В этом управлении была сосредоточена вся работа по контрразведывательному обслуживанию боевого железнодорожного ракетного комплекса (БЖРК) — самого грозного оружия, созданного в Советском Союзе и стоявшего на боевом дежурстве в России. Оно было настоящим кошмаром для американцев, и они прикладывали максимум усилий, чтобы проникнуть в его секреты. Они так и называли его — «поезд-призрак».
В 1983 году американская администрация Рейгана развязала беспрецедентную кампанию давления на Советский Союз. Как рассказал знаменитый восточногерманский разведчик Райнер Рупп (оперативный псевдоним
В Брюсселе создали две группы: постоянной разведки и постоянных оперативных действий. Обе возглавил Райнер Рупп. Перед этими группами ставилась задача быть в курсе передвижения всех войск Варшавского Договора, местонахождения советских подводных лодок и пусковых ракетных комплексов. Информация, поставляемая натовской разведкой, постоянно взвешивалась и оценивалась. Разведчики и военные действовали в полном контакте.
Однако, по сведениям Райнера Руппа, в НАТО многого не знали, например, не располагали данными о нахождении командных пунктов советских Вооруженных Сил. Поэтому натовцы, балансируя на грани войны, «выясняли возможности гибкого ответа» со стороны противника. По словам Руппа, «они выясняли возможность “победы в ограниченной ядерной войне”. Для этого, считали они, надо “обезглавить командные пункты противника”, что парализует сопротивление армии врага, то есть Советского Союза. Советы даже не успеют направить свои ядерные ракеты в сторону США: приказы отдавать будет некому. Разрушив коммуникации, сразу уничтожив командный состав и партийную верхушку, они вынудят СССР капитулировать, перережут еще оказывающих сопротивление, как цыплят в курятнике. В Вашингтоне пытались убедить меня: в случае неожиданного нападения с конкретно обозначенными целями и точечными бомбардировками НАТО сумеет избежать крупных потерь».
В штаб-квартире НАТО в Брюсселе в закрытом помещении была установлена сотня специальных щитов. На них отражались три цвета — зелёный, жёлтый и красно-оранжевый. Каждый цвет соответствовал ситуации, сложившейся на том или ином участке расположения сил противника. Например, красный обозначал, что, по данным разведки, ядерные ракеты, скажем, в Восточной Германии, приведены в положение боевой готовности к пуску. Или около штаба, где заседают руководители Варшавского Договора, даже ночью припаркованы два десятка лимузинов и почти во всех окнах горит свет. В этом случае на щите — жёлтый. И чем больше красного и оранжевого цветов, тем выше степень угрозы. Американские баллистические ракеты «Першинг-2», расположенные в Европе, были выведены из укрытий и отправлены для развертывания в боевых условиях. В Советском Союзе положение сравнивали с Карибским кризисом 1962 года и ждали войны.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов занял жёсткую линию в отношении провокационных действий Запада. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 768–247 от 9 августа 1983 года были предусмотрены ответные меры, в том числе создание единой ракеты для трёх вариантов базирования: стационарного (в шахте) и мобильных (железнодорожного и грунтового). Также была определена очерёдность разработки — сначала мобильные комплексы, затем — стационарный.
Разработка боевого железнодорожного ракетного комплекса была возложена на дважды Героя Социалистического Труда Владимира Фёдоровича Уткина — главного конструктора и начальника КБ «Южное» им. М.К. Янгеля (Днепропетровск, Украина), и его брата Алексея Фёдоровича Уткина, лауреата Ленинской премии, заместителя главного конструктора КБ «Южное». Владимир Фёдорович, специалист по твердотопливной тематике, проектировал ракету, а Алексей Фёдорович проектировал стартовый комплекс, а также вагоны для поезда-ракетоносца.
«Задача, которую поставило перед нами советское правительство, — писал Владимир Фёдрович Уткин, — поражала своей грандиозностью. В отечественной и мировой практике никто никогда не сталкивался с таким количеством проблем. Мы должны были разместить межконтинентальную баллистическую ракету в железнодорожном вагоне, а ведь ракета с пусковой установкой весит более 150 тонн. Как это сделать? Ведь железнодорожный состав с таким огромным грузом должен ходить по общегосударственным путям Министерства путей сообщения. Как вообще перевозить стратегическую ракету с ядерной боеголовкой, как обеспечить абсолютную безопасность в пути, ведь нам была задана расчётная скорость состава до 120 км/ч. Выдержат ли мосты, не разрушится ли полотно, да и сам старт, как передать нагрузку на железнодорожное полотно при старте ракеты, устоит ли поезд на рельсах во время старта, как максимально быстро после остановки поезда поднять ракету в вертикальное положение?»
В результате выполненных проектно-конструкторских работ комплекс БЖРК стал дальнейшим развитием комплекса 15П952 на основе твердотопливной межконтинентальной баллистической ракеты РТ-23 (15Ж52). Для нового комплекса была разработана модификация ракеты РТ-23 УТТХ 15Ж61 (в обозначениях НАТО:
Ракета РТ-23 УТТХ была оснащена разделяющейся головной частью с блоками индивидуального наведения. В процессе создания железнодорожного стартового комплекса были проведены новейшие научные разработки по исследованию несущей способности и деформируемости податливого грунтового основания при больших динамических нагрузках. Результаты натурных экспериментальных исследований с помощью специального динамического стенда легли в основу теоретических исследований и разработки экспресс-метода по прогнозу несущей способности и деформируемости грунтовых оснований на неподготовленных в инженерном отношении площадках. Была решена проблема передачи больших массовых нагрузок на железнодорожное полотно в процессе эксплуатации машин, а с использованием имеющихся экспериментальных данных по воздействию железнодорожного полотна на буксы подвагонных тележек была решена фундаментальная задача по динамике нагружения агрегатов комплекса.
В состав одного БЖРК входили три тепловоза ДМ62, командный пункт в составе 7 вагонов, вагон-цистерна с запасами горюче-смазочных материалов и три пусковые установки (ПУ) с ракетами. Подвижной состав для БЖРК производился на Калининском вагоностроительном заводе (ныне Тверь). Единственное в СССР место производства ракет для БЖРК — Павлоградский механический завод (ПО «Южмаш»). Лётные испытания ракет проводились в 1985–1987 годах на космодроме «Плесецк» (НИИП-53). Всего было произведено 32 пуска. Было осуществлено 18 выходов БЖРК на железные дороги страны (пройдено более 400 тыс. километров). Испытания проводились в различных климатических зонах страны от тундры до пустыни. В поезде, заступившем на боевое дежурство, находилось более 70 военнослужащих, включая несколько десятков офицеров. В кабинах локомотивов, на местах машинистов и их помощников находились только военные — офицеры и прапорщики.
Первый ракетный комплекс 15П961 «Молодец» в составе полка РВСН встал на боевое дежурство в октябре 1987 года, а к середине 1988 года было развернуто пять полков (четыре в районе Костромы и один в Пермской области, всего 15 пусковых установок). Составы дислоцировались на расстоянии около четырёх километров друг от друга в стационарных сооружениях, а при заступлении на боевое дежурство рассредотачивались. Выглядел БЖРК как обычный состав из рефрижераторных, почтово-багажных и пассажирских вагонов. Четырнадцать вагонов имели по восемь колёсных пар, они были замаскированы под «рефрижераторы». Три вагона имели по четыре колёсные пары и маскировку под пассажирские вагоны. Благодаря имеющимся запасам на борту комплекс мог работать автономно до 28 суток.