Вскоре после этого выяснилось, что Гай излагал свои мысли и чувства не только дядюшке Черчиллю, но и его любимой племяннице — Клариссе. Об этом в 2001 году рассказал её брат: «Когда она была совсем юной девушкой, она как-то ушла из дома и пропадала несколько недель. А потом явилась домой с кольцом с бриллиантом. Никто не знал, где она была. А она объявила, что обручена и собирается замуж за Гая Бёрджесса». Судя по тому, что после этого Кларисса и Гай несколько месяцев появлялась на светских раутах и вечеринках в статусе жениха и невесты, выбор Клариссы родственникам понравился — особенно дядюшке. К сожалению, через некоторое время Кларисса объявила семье, что всё кончено, хотя никаких объяснений опять же не последовало. В 2015 году, в возрасте 95 лет, она описала Бёрджесса как «вежливого, забавного, милого и хорошего собеседника», но сказала, что он был «сдержан» по отношению к ней и не хотел, чтобы дружба развивалась. В дальнейшем Кларисса вышла замуж за Энтони Идена, министра иностранных дел в военном правительстве Черчилля. Иден считался преемником её дяди и стал премьер-министром Великобритании после отставки Черчилля в 1955 году. А ведь на его месте мог оказаться и Бёрджесс — возможно, в этом вопросе ему просто не хватило таланта Дмитрия Быстролётова, советского нелегала, который решал поставленные Центром задачи, разбивая сердца светских дам.
Тем временем Доналд Маклейн, которому после окончания учёбы так же, как Филби и Бёрджессу, было рекомендовано выйти из Компартии, по совету советских кураторов в августе 1935 года поступил на дипломатическую службу и был назначен в западный отдел Форин-офис. Его связной стала Китти Харрис (Catherine Harris), которая родилась в 1899 году в Лондоне в бедной еврейской семье. В 1908 году семья переехала в Канаду, затем в Чикаго, где в 1923 году Китти вступила в Коммунистическую партию США и в 1925 году вышла замуж за её генерального секретаря Эрла Браудера (Earl Russell Browder). В конце 1927 года Китти была переведена в ВКП(б) для работы в Коминтерне, в 1928–1929 годах по его заданию вместе с Эрлом Браудером работала в Шанхае. В 1929 году они вернулись в Нью-Йорк, где в 1931 году Китти была завербована сотрудником нелегальной резидентуры ОГПУ СССР в Нью-Йорке Абрамом Осиповичем Эйнгорном — в прошлом начальником оперативного отдела Одесской ЧК, выпускником знаменитого Восточного факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе, где готовили разведчиков. Китти прошла дополнительную подготовку в Москве под руководством Вильяма Генриховича Фишера (Абеля). В апреле 1936 года её направляют в Париж радисткой нелегальной резидентуры Теодора Малли, где она работает вместе с разведчиком-нелегалом Дмитрием Быстролётовым.
В мае 1937 года Китти прибыла в Лондон в распоряжение Арнольда Дейча. В начале 1938 года она встретилась с Маклейном и назвала пароль: «Вы не ожидали увидеть даму, не так ли?» — «Нет, но это приятный сюрприз» (You hadn’t expected to see a lady, had you? — No, but it’s a pleasant surprise). В дальнейшем Маклейн приносил с работы документы, а Китти их переснимала и отправляла в Москву. 24 сентября 1938 года Маклейн был назначен третьим секретарём посольства Её Величества в Париже, и Китти последовала за ним. У них были романтические отношения, однако в декабре того же года Маклейн познакомился с Мелиндой Марлинг (Melinda Marling), дочерью директора нефтяной фирмы из Чикаго, которая изучала в Сорбонне французскую литературу. 10 июня 1940 года, когда немцы подходили к Парижу, Доналд и беременная Мелинда поженились в местной мэрии. Британское посольство было эвакуировано, и они двинулись на юг, где им удалось покинуть Францию на небольшом торговом судне и добраться до Лондона. Китти тоже сумела уехать из Парижа и добраться до Москвы. С 1941 года она работала в США и Мексике, а в 1946 году вернулась в СССР. В феврале 1952 года Китти была помещена в психиатрическую больницу в Горьком (ныне Нижний Новгород) и жила в этом городе до своей смерти. Остаётся неизвестным, знала ли она, что Доналд Маклейн в мае 1951 года был нелегально переправлен в СССР и жил в Куйбышеве (ныне Самаре), а с лета 1955 года — в Москве. Однако у неё на шее, когда она умерла 6 октября 1966 года, была золотая цепочка и медальон с гравировкой: «K from D 24.05.37».
В 1938 году Маклейн сообщил своим кураторам Дейчу и Малли, что в Форин-офисе бывает некий писатель Дэвид Футман (David Footman), который в действительности является главой департамента политической разведки МИ-6 и работает под прикрытием дипломата. Вскоре Бёрджесс пригласил его в свою программу на BBC. «Мы стали очень большими друзьями», — сообщал он своим кураторам. Футман, на которого колоссальное впечатление произвели связи Бёрджесса и его умение знакомиться с людьми, стал использовать друга для выполнения отдельных поручений как внештатного сотрудника МИ-6, а затем представил майору Корпуса королевских инженеров Лоуренсу Гранду (Lawrence Grand) — руководителю Секции D (диверсии и саботаж) британской разведки МИ-6. В ноябре 1938 года Гай Бёрджесс первым среди членов «Кембриджской пятёрки» начал работать в английской спецслужбе.
Именно по рекомендации Бёрджесса в Секцию D был принят и Ким Филби. «Летом 1940 года, вскоре после падения Франции, разведка из романтических грёз стала сферой моей деятельности, — вспоминал Филби в 1964 году. — Романтика работы в разведке была создана судорожным чтением с детства детективных рассказов». Удача неожиданно пришла к нему в лице Хестер Смидлей (Hester Marsden-Smedley). Вряд ли он сразу распознал в корреспондентке Daily Express давнюю сотрудницу МИ-6, вербующую способных и талантливых молодых людей в разведку. Она задавала вопросы, восхищалась ответами Кима, уверенно предсказывавшего, что его Англии придётся тяжело в схватке с немцами. Он ведь сам видел, как действовал в Испании легион «Кондор» — подразделение люфтваффе (Luftwaffe), которое было отправлено для поддержки фашистов Франко, — как натаскивали франкистов немецкие инструктора из абвера. Впрочем, Ким забыл об этом разговоре, а вот Хестер Смидлей — нет.
Прошло немного времени, и коллега из The Times сообщил, что Киму звонили из военного министерства. «Вскоре на внешнем дворе гостиницы “Сент Эрмин”, вблизи станции “Сент-Джеймс-парк”, у меня состоялась встреча с госпожой Марджори Мэкси, — пишет Ким Филби в своей книге “Моя тайная война”. — Это была очень приятная пожилая дама. Я не имел никакого представления, да и до сих пор не имею, какое именно положение она занимала в государственной системе. Но госпожа Мэкси говорила авторитетно и, очевидно, имела право по крайней мере рекомендовать меня на “интересную” работу. В начале нашей беседы она затронула вопрос о возможности политической работы против немцев в Европе. В течение десяти лет я серьезно интересовался международной политикой, объездил многие страны Европы, у меня уже сложились более или менее зрелые представления о подрывной деятельности нацистского режима, поэтому я был достаточно хорошо подготовлен для беседы с госпожой Мэкси на эту тему.
Я выдержал первый экзамен. Госпожа Мэкси попросила меня встретиться с нею еще раз на том же самом месте через несколько дней. На вторую встречу она явилась в сопровождении Гая Бёрджесса, которого я хорошо знал. Мне опять устроили испытание. Вдохновленный присутствием Гая, я старался показать себя в выгодном свете, бесцеремонно бросаясь именами, как будто давал интервью. Мои собеседники время от времени обменивались взглядами. Гай важно и одобрительно покачивал головой. Оказалось, что я попусту тратил время, поскольку решение уже было принято. При прощании госпожа Мэкси сказала, что в случае моего согласия я должен порвать связи с “Таймс” и прибыть в распоряжение Гая Бёрджесса на Кэкстон-стрит, в том же квартале, что и гостиница “Сент Эрмин”.
Мне казалось, меня ждала новая секретная и важная карьера. Я решил, что мой долг — воспользоваться опытом единственного знакомого мне сотрудника секретной службы. Поэтому я весь уик-энд веселился с Гаем Бёрджессом. В следующий понедельник я официально доложил ему о прибытии на службу.
Учреждение, с которым я связал себя, называлось Сикрет Интеллидженс Сервис (СИС). Оно широко известно также под названием МИ-6, хотя непосвященная публика называет его просто секретной службой. Я удивился, с какой легкостью меня приняли на службу. Позже выяснилось, что единственным запросом о моём прошлом была обычная проверка в МИ-5 (контрразведке), где проверили мою фамилию по учётным данным и дали лаконичное заключение: “Ничего компрометирующего не имеется”.
Сначала Гай повёл меня в предназначавшийся мне кабинет. Это была маленькая комната со столом, креслом и телефоном. Раздраженно фыркнув, Гай вышел в коридор и вскоре вернулся с пачкой бумаги, которую положил на стол. Удовлетворенный тем, что я теперь полностью вооружён для выполнения своих обязанностей, он сообщил, что моё жалованье будет таким же, как и у него, — 600 фунтов стерлингов в год.
Подразделение СИС, куда я попал, было известно под названием секции “Д” (диверсии). Я никогда не видел ее устава, если он вообще существовал. Из разговоров с коллегами я понял, что задача секции — содействовать поражению противника путем организации активного сопротивления и путем уничтожения невоенными средствами источников его мощи. Начальником секции был полковник Лоуренс Гранд».
