Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 111)

Как вспоминал генерал-майор Соломатин, «6‑й флот — ядро объединенных ВМС НАТО на южном фланге. Так вот об этой армаде, способной выжечь не только землю — море, мы знали почти все. Во всяком случае, самое главное. И не так чтобы нам какая-то гадалка по картам натовских стратегов нагадала. 6‑й флот мы фактически держали “под колпаком”, который был размером всего-то с колпачок объектива скромного фотографа. Если бы даже он не передавал нам документы, уже сам факт его пребывания на “Нимице” и, что особенно ценно, на штабных кораблях представлял бы для нас интерес — любые факты, детали, атмосфера в экипажах. Но нам не до мелочей было. В его распоряжение попадала масса секретнейшей документации. И он её фотографировал. А уж по этой части Соутер был спец».

Весной 1978 года бравый американский моряк познакомился на острове Капри с обольстительной шатенкой по имени Патриция Ди Пальма. 19‑летняя итальянка — фигура фотомодели, яркие зелёные глаза, южный темперамент — охотно откликнулась на его ухаживания, хотя объясняться им приходилось в основном жестами. Через месяц они обвенчались. Как пишет в «РГ» журналист Владимир Снегирёв, друг семьи Соломатиных, рождение сына в сентябре 1981 года Соутер снимал фотокамерой, причём один из снимков даже получил награду на конкурсе. Возможно, это была та самая камера, которую ему изготовили в КГБ на базе «Олимпуса». Он использовал её для съёмки совершенно секретных документов Шестого флота США, чтобы затем передать плёки советскому куратору.

Сотрудники резидентуры не успевали проявлять и обрабатывать эти плёнки. Среди них временами попадались просто шедевры, такие как «Единый комплексный план применения ядерного оружия». Это был тщательно разработанный план широкомасштабной войны против Советского Союза. В нём содержался перечень всех ядерных средств НАТО и объектов, на которые они были нацелены. Соутер передавал секретные фотографии кораблей НАТО, их вооружения, а также критерии, по которым командование США оценивало допустимость нанесения первого ядерного удара. Позднее один из сотрудников американских спецслужб заявил: «Из-за Соутера и некоторых других мы могли бы проиграть войну Советам».

С самого начала Соутер категорически отказался от материального вознаграждения за свои услуги. Мотивируя свой отказ от денег, он заявил, что прежде всего борется с опасностью ядерной войны и хочет быть полезным СССР, чтобы не допустить угрозы миру со стороны США. По его словам, в то время как американские власти отрицали наличие на борту авианосца «Нимиц» ядерного оружия, он «был напичкан им». Поверив своим новым друзьям, Майкл искренне старался им помочь. Борис Александрович Соломатин вспоминал: «Он не вынашивал решения изменить родине — он просто хотел обрести новую».

Встречи с куратором проходили либо в Риме, либо на полпути между Римом и базой, обычно в тщательно подобранном ресторане, куда Майкл приезжал по заранее обусловленному маршруту, на котором его «вели» советские оперативники. Такие встречи обычно происходили раз в месяц. Майкла обучали радиосвязи, шифровальному делу, навыкам конспирации. Учился он с увлечением, быстро схватывая новые предметы — например, как успешно пройти проверку на полиграфе.

Последнее было далеко не лишним, поскольку Майкл по своему характеру был авантюрным, импульсивным человеком, способным на необдуманные поступки. По словам его куратора, которые приводит Снегирёв, «если во время наших встреч я видел, что он чем-то обеспокоен, то мы старались вместе докопаться до причин и найти выход. Однажды он явился очень взволнованным и сказал, что жена случайно обнаружила пленки, которые он приготовил для передачи мне. Эти пленки он, кажется, хранил в зонтике. Патриция, решив, что он занимается порнографической съемкой, устроила скандал. И как отреагировал на это Соутер? Он не нашел ничего лучше, как признаться в том, что работает на Москву. Конечно, узнав об этом, мы были сильно огорчены. Сначала подумывали о том, чтобы привлечь к сотрудничеству и саму Патрицию, но потом от этой идеи отказались: уж слишком взбалмошной была итальянка. Посоветовали Майклу больше не поднимать эту тему. Мол, просто сболтнул, не подумав, и всё».

Когда контракт службы на флоте подошёл у него к концу, Майкл радостно заявил: теперь, мол, пора в Москву. К тому времени его брак с Патрицией уже фактически распался. Но у советских кураторов были другие планы. Почему бы ему не вернуться в Штаты, закончить там университет и поступить на флот офицером? Какие при этом приводились аргументы, сказать трудно — русская душа широка и безбрежна, как море. Но в результате Майкл, переплыв Атлантику в обратном направлении, поступил на военный факультет университета «Олд Доминион» (ODU) в Норфолке, где находится огромный промышленно-транспортный комплекс, обслуживающий Атлантический флот ВМС США.

Тем временем покинутая мужем Патриция 31 декабря 1982 года заявилась на новогоднюю вечеринку, устроенную в Гаэте для морских офицеров. Незадолго до полуночи её познакомили с одним парнем, который представился агентом Военно-морской следственной службы (Naval Investigative Service). В разгорячённой голове итальянки тут же родился план мести. Она затащила агента в ванную комнату и сказала ему, что Соутер работает на русских. Однако контрразведчику показалось, что темпераментная шатенка просто пытается его совратить. Боясь гнева собственной жены, он ловко увернулся от дальнейшего разговора и выскользнул за дверь. Когда после праздников агент доложил об инциденте недавнему командиру Соутера лейтенанту Смолвуду, тот отмахнулся: «Да она явно сумасшедшая, эта Ди Пальма. Просто мстит мужику, вот и все».

Майкл учился в университете и одновременно ожидал допуска к работе с документами высшей степени секретности, чтобы поступить на работу в Евро-Атлантический разведцентр флота ВМС США (US Navy Fleet Intelligence Center Europe-Atlantic). В поле зрения FICEURLANT, расположенного на главной военно-морской базе ВМС США в Норфолке, находилась почти половина территории СССР. Одной из главных задач центра были обработка и анализ данных военно-космической разведки. Здесь занимались также вопросами ядерного планирования на случай военных действий.

Примерно спустя год после начала учёбы в университете Майкл получил долгожданный допуск. Теперь в юго-восточной части большого двухэтажного здания без окон у него была своя лаборатория. После дополнительной подготовки он планировал получить назначение на должность офицера разведки ВМС США, однако жизнь внесла в эти планы свои коррективы.

Всё началось с того, что агент ФБР в почти безобидном на первый взгляд разговоре предложил ему пройти проверку на полиграфе. Поводом послужило разоблачение действовавшего в Норфолке агента советской внешней разведки Джона Уокера, которого завербовал всё тот же Соломатин. В начавшейся «охоте на ведьм» всплыл тот самый полупьяный разговор на новогодней вечеринке. Делу дали ход. Это был ещё не провал, но первый звонок. Его услышали в Москве…

В понедельник, 9 июня 1986 года, Соутер купил билет на рейс № 605 итальянской компании Alitalia. Самолет летел в Рим, сделав промежуточную посадку в Монреале. У пассажира Гленна Майкла Соутера был и обратный билет, однако он им не воспользовался…

Всё дальнейшее было делом техники: выставить графический сигнал, означающий опасность, рандеву в условленном месте в Риме, вывод агента по тайным каналам в Чехословакию. В Праге его уже ждал знакомый куратор. Встреча получилась очень тёплой. Несколько дней на акклиматизацию, и — в Москву, столицу Советского Союза!

Гленн Майкл Соутер обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой о предоставлении ему советского гражданства. Его ходатайство заканчивалось такими словами: «Все мои близкие друзья могут подтвердить, что я очень люблю Маяковского. Надеюсь, настанет день, когда я смогу прочесть его “Стихи о советском паспорте” и полностью отнести их к себе».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1986 года Гленну Майклу Соутеру было официально предоставлено советское гражданство:

С каким наслажденьем             жандармской кастой я был бы     исхлестан и распят за то,    что в руках у меня             молоткастый, серпастый      советский паспорт. Я волком бы        выгрыз           бюрократизм. К мандатам       почтения нету. К любым      чертям с матерями                катись любая бумажка.         Но эту… Я  достаю      из широких штанин дубликатом       бесценного груза. Читайте,      завидуйте,            я —              гражданин Советского Союза.

Теперь его звали Михаил Евгеньевич Орлов — это имя он выбрал сам. Среди предложенных ему квартир в Москве ему понравился Дом на набережной. Сам он объяснил это так: «Я ведь бывший моряк, а этот дом стоит рядом с рекой». В ближнем Подмосковье ему выделили участок под дачу, и в звании майора «моряк невидимого фронта» Орлов был зачислен на службу в Краснознамённый институт (КИ) имени Ю.В. Андропова КГБ СССР (ныне Академия внешней разведки) специалистом-консультантом по США. В Москву приезжала его мать, с которой они тепло общались. На службе он познакомился с преподавательницей по имени Лена, и вскоре они поженились.