Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 110)

Первым перед федеральным окружным судом в Норфолке предстал Артур Уокер и получил три пожизненных срока. Джон Уокер пошёл на частичную сделку со следствием, чтобы смягчить приговор сыну. Он согласился давать показания при условии, что максимальный срок Майклу составит 25 лет — что и случилось. В феврале 2000 года Майкл был условно-досрочно освобождён из тюрьмы. Уитворт был приговорен к 365 годам тюремного заключения и штрафу в размере 410 тыс. долларов. Джон Уокер получил пожизненное тюремное заключение и умер 28 августа 2014 года в возрасте 77 лет в федеральной тюрьме в Батнере (Butner), штат Северная Каролина.

Полковник Виктор Иванович Черкашин, заместитель начальника Управления «К» (внешняя контрразведка) ПГУ КГБ СССР, завербовавший в 1980 году сотрудника АНБ Рональда Пелтона (Ronald William Pelton) и в 1985 году — начальника советского отдела управления внешней контрразведки ЦРУ Олдрича Эймса (Aldrich Hazen «Rick» Ames), в своей вышедшей в 2004 году в США книге Spy Handler: Memoir of a KGB Officer утверждает, что Джона Уокера выдал завербованный ФБР подполковник ПГУ Валерий Мартынов, который подслушал, как его начальники в Москве говорили об Уокере. В 1986 году Мартынов был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.

Полковник Александ Александрович Соколов, также сотрудник Управления «К» ПГУ КГБ СССР, с дежурства которого в советском посольстве в Вашингтоне и началась вербовка Уокера, незадолго до своей смерти рассказал обозревателю газеты «Наша версия» Игорю Латунскому о главном, по его мнению, американском «кроте» ЦРУ в КГБ СССР, бывшем начальнике Управления «К» ПГУ КГБ СССР и бывшем генерал-майоре Калугине Олеге Даниловиче, оставшемся в США и осуждённом Мосгорсудом на 15 лет за государственную измену («Наша версия», № 35 от 16 сентября 2019 года):

— Если говорить коротко, какие важные секреты выдал Калугин американцам?

— По моему мнению, исключительно благодаря ему ЦРУ смогло выявить и задержать сотрудника Агентства национальной безопасности Роберта Липку, который 10 лет работал на советскую разведку, а также шифровальщика штаба подводного флота США Джона Уокера, передававшего КГБ особо секретные сведения.

— Для отечественной разведки их разоблачение действительно стало большим ударом. Однако разве столь ценных агентов не оберегают как зеницу ока? Как Калугин мог узнать о них? К тому же ФБР официально заявляло, что Уокера выдала его жена-алкоголичка.

— Конечно, что же ещё могли сказать американцы! Когда происходит задержание чужого агента, ни одна спецслужба не станет рассказывать всех подробностей. Потому что тогда у противоположной стороны сразу возникнет вопрос: а не завёлся у них в ведомстве «крот», который и сдал ценный источник информации? Чтобы таких вопросов не возникало, контрразведка придумывает какую-то правдоподобную легенду вроде пьющей жены, которая обиделась на мужа и решила его разоблачить… Безусловно, вся информация об агентуре, к тому же такого уровня, находится под грифом «совершенно секретно», и доступ к ней имеет крайне ограниченный круг людей. Но ведь Калугин и сам был не рядовым сотрудником. К тому же вербовка Джона Уокера происходила почти что на его глазах. Я тогда работал в нашем вашингтонском посольстве, куда Уокер и пришёл с предложением о сотрудничестве. Я же проводил с ним вербовочную беседу. Калугин в то время также работал в посольстве под «крышей» пресс-атташе, занимая должность заместителя резидента. Он не знал имени Уокера, но знал о самом факте появления у нас нового агента. После именно Калугин обрабатывал материалы, полученные от Уокера, за что даже получил орден Красной Звезды, что стало для него ступенькой в получении генеральского звания. Таким образом, он без труда мог указать ЦРУ, где работает наш агент.

Вообще феномен повального предательства сотрудников советских спецслужб на рубеже 1980‑х годов требует своего разумного объяснения. На мой взгляд, главной причиной измены стала проводимая в СССР с 1969 года так называемая политика разрядки. Брежнев считал её своим вкладом в теорию марксизма-ленинизма, и ставить её под сомнение означало сразу попасть в немилость к главному партократу страны, проявить «небрежность в отношениях с Брежневым». Он даже создал «личную разведку» во главе с генерал-майором Кеворковым Вячеславом Ервандовичем, которая наладила канал для тайных сепаратных переговоров Брежнева с канцлером ФРГ Вилли Брандтом. После начала перестройки Кеворков уехал в Германию и поселился около Бонна, поддерживая дружеские отношения с Эгоном Баром (Egon Bahr) — статс-секретарём Ведомства федерального канцлера, участником сепаратных переговоров на канале Брежнев — Брандт, творцом «Новой восточной политики» (Neue Ostpolitik) по сближению с государствами Восточной Европы. Но о каком сближении, какой разрядке может идти речь, если выше мы видели, что в 1970‑е годы НАТО активно наращивало свой военный потенциал и готовилось к войне против стран Варшавского договора, а в 1973 году готово было вместе с Израилем начать мировую ядерную войну против социалистического блока. И в то же самое время советские руководители тешили доверчивых сограждан сказками о мире и создавали образ добренького Запада, вместо того, чтобы создавать образ врага. Это почти то же самое, что и «мирное» расширение НАТО на Восток в 1990–2000‑х годах. А ведь сотрудники спецслужб в большинстве своём далеко не Джеймсы Бонды, а такие же обычные люди со всеми вытекающими отсюда человеческими слабостями. И если Запад добрый и гуманный, а в СССР нарушаются «права человека», то почему бы не поддержать западных «друзей»?

Так могли подумать многие, насмотревшись американских филмов. Но только не Борис Александрович Соломатин, «волк с мёртвой хваткой», в активе которого были вербовка Уокера и множество других подвигов. С 1971 года он был «легальным» резидентом КГБ в Нью-Йорке под прикрытием должности заместителя постоянного представителя СССР при ООН. В 1975 году в его сообщениях в Москву стала проскальзывать мысль, что «политика разрядки» начинает приносить отрицательные результаты. И тут же был отозван. Ему на замену в Нью-Йорк поехал Юрий Иванович Дроздов.

В 1975 году Соломатин был направлен «легальным» резидентом в Рим, где в полной мере подтвердил свою «хватку». В 1980 году в советское посольство в Риме вошёл симпатичный молодой человек, представившийся военнослужащим ВМС США и изъявивший горячее желание переехать в СССР. Сотрудники консульского отдела, прекрасно зная, сколько людей в Советском Союзе тайно мечтают сделать то же самое, только в обратном направлении, не поверили заявителю, вполне резонно опасаясь провокации со стороны ЦРУ. Они сразу поставили в известность резидента советской внешней разведки Бориса Александровича Соломатина, который быстро спустился вниз со второго этажа. В ходе состоявшейся беседы генерал-майор Соломатин обнаружил, что чуть ли не впервые в жизни видит перед собой американца, убеждённого в преимуществах советской системы — наверное, Борис Александрович подумал при этом о «Кембриджской пятёрке». Будучи опытным вербовщиком, он, тяжело вздохнув и с сожалением покачав головой, сочувственно указал собеседнику на то, что высокую честь стать подданным великой страны нужно ещё заслужить. Затем «классик разведки» повернул разговор так, что он стал больше походить на откровенную исповедь, и вскоре понял, что перед ним очередная удача. So ein Glückspilz! — как сказали бы немцы.

Как оказалось, парень занимает должность личного фотографа командующего Шестым флотом США, дислоцирующимся в Средиземном море, адмирала Уильяма Кроу (William James Crowe Jr.).

В 1973–1975 годах Кроу был заместителем директора отдела стратегического планирования, ядерных систем и вопросов безопасности начальника главного штаба ВМС США, с 1976 года — командующим военно-морскими силами США на Ближнем Востоке, с 1977 года — заместителем главнокомандующего ВМС США по планированию и в 1980 году был назначен главнокомандующим Объединёнными силами НАТО в Южной Европе (CINCSOUTH).

«Но что я должен сделать? Я маленький человек, у меня очень ограниченные возможности, — пытался оправдываться Майкл Соутер, как звали американца. — Мы вместе подумаем над этим».

После этой беседы оперативные работники скрытно вывезли американского моряка с территории посольства и высадили его на одной из римских улиц, предварительно договорившись об условиях следующей встречи. Через некоторое время, встретившись с Соутером за обедом в небольшом ресторане, Соломатин показал ему советский паспорт на его имя. Правда, показал издалека, пояснив, что пока паспорт побудет у негo. Новому агенту присвоили оперативный псевдоним Уго.

Гленн Майкл Соутер (Glenn Michael Souther) родился 30 января 1957 года в Хаммонде (Hammond), штат Индиана. Его родители развелись, когда мальчику было четыре года, и его воспитывала мать. С юности он интересовался русской культурой, страстно увлекался Маяковским, читал Маркса. У него сформировался свой собственный взгляд на мир, он мечтал о справедливости, равенстве и превосходстве коллективизма над индивидуализмом.

В 1975 году Майкл окончил среднюю школу в Камберленде (Cumberland), штат Мэн, и некоторое время учился в университете, прежде чем поступить на службу в ВМС США, где он прошёл обучение на фотографа. С июля 1976 по ноябрь 1978 года Соутер служил на атомном авианосце «Нимиц», который 3 мая 1975 года отправился в свой первый поход в Средиземное море, с 1977 по 1982 год — в разведывательном подразделении Шестого флота США на военно-морской базе Гаэта (Gaeta) в 80 км от Рима на штабных кораблях: ракетном крейсере «Олбани» (USS Albany) и флагманском корабле — эсминце «Пьюджет Саунд» (USS Puget Sound), являясь доверенным лицом по связям с общественностью, а также личным фотографом главнокомандующего Объединёнными силами НАТО в Южной Европе адмирала Уильяма Кроу.