Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 102)

От имени отца и от себя лично я с чувством пожал руку Алексея Юрьевича и понял по его глазам, что он тронут. Кстати сказать, именно взгляд в первую очередь отвечает за ментальный контакт и получение недоступной другими способами информации. Здесь мне вспоминается такая история.

Ольга Константиновна Чехова (Olga Konstantinowna Tschechowa), кинозвезда Третьего рейха и любимая актриса фюрера, долгие годы была советской разведчицей и поставляла Сталину ценнейшую информацию из самого логова врага. В 1962 году она окончательно покинула сцену, и в том же году засверкал талант её внучки Веры Чеховой (Vera Tschechowa), дальнейшей карьере которой Ольга Константиновна целиком посвятила своё время. В том же 1962 году Вера была удостоена кинопремии ФРГ за лучшую актёрскую работу в экранизации повести Генриха Бёлля «Хлеб ранних лет» (Das Brot der frühen Jahre). В кино она дебютировала в 1957 году в картине Хайнца Эрхардта «Вдовец с пятью дочерьми» (Witwer mit fünf Töchtern). Снимаясь в фильмах и играя на сцене народных театров Берлина и Гамбурга, Вера в мгновение ока стала секс-символом молодых бунтарей. Многие вспоминают о том впечатлении, которое она производила — большими, ярко подведёнными зелёными кошачьими глазами, мистической аурой, длинными чёрными волосами. К этому же времени относится и её краткий, но бурный роман с «королём рок-н-ролла» Элвисом Пресли (Elvis Aaron Presley). Американская и немецкая бульварная пресса щедро осветила это событие, опубликовав признания культового музыканта в том, что он «был потрясен до основания души» и пережил «самые дикие ночи» в своей жизни.

Однако на этом бурные ночи «маленькой Веры» не закончились — в 1966 году она снялась в эротическом фильме «Фо Франкфурте жаркие ночи» (In Frankfurt sind die Nächte heiß) вместе с австрийской Памелой Андерсон — Барбарой Валентин (Barbara Valentin), которая в 1980‑х годах жила с рок-звездой солистом английской группы Queen Фредди Меркьюри (Freddie Mercury) вплоть до его смерти в 1991 году.

Однако в полной мере мастерство Веры Чеховой раскрылось в 1970‑х годах на телеэкране. В телефильмах и на сцене она создавала те образы, которые уже исчезали из кинематографа, например, испытывающую страшные угрызения совести врача в экранизации 1970 года «Ракового корпуса» (Krebsstation) Солженицына или любовницу агента КГБ в трёхсерийном телефильме 1972 года «Нелегал» (Der Illegale).

Об её бабушке Ольге Константиновне Чеховой, которая вела двойную игру нелегала не только в кино, но и в жизни, и об её истинной роли в разоблачении планов нацистов я стал догадываться после её смерти 9 марта 1980 года в Мюнхене из разговоров с моим отцом и его товарищами по работе. Прямо они никогда ни о ком не говорили, но определённые догадки сделать было можно. Меня прежде всего заинтересовали моральные и духовные мотивы, которые заставляли Ольгу Чехову долгие годы вести столь опасную игру, прекрасно осознавая, что её ждет в случае разоблачения. Ведь она, этническая немка, и так получила от Германии всё — и работу, и признание, и достаток. Она купалась в лучах славы, входя в ближайшее окружение фюрера. Что связывало её с Москвой? Аргумент остающихся в СССР родственников в виде заложников в данном случае не проходит, поскольку страх и шантаж для такой миссии совершенно исключаются. Но тогда только вера. Или Вера? Что-то подсказывало мне, что в тот момент, когда я взгляну ей в глаза, я узнаю всё…

Когда в августе 1984 года на советские телеэкраны вышел 10‑серийный фильм «ТАСС уполномочен заявить…» по сценарию Юлиана Семёнова с Вячеславом Тихоновым («Штирлицем») в главной роли генерал-майора КГБ СССР Константина Ивановича Константинова и мы как раз собирались поздравить его настоящего прототипа — первого заместителя Второго Главка (контрразведка) КГБ СССР генерал-лейтенанта Виталия Константиновича Боярова, я вдруг узнал, что в Москву приехала внучка Ольги Константиновны Чеховой — Вера Чехова. Её приезд был весьма неожиданным, поскольку её бабушка, прожившая в Германии почти шестьдесят лет, совсем не хотела, чтобы Верочка ехала в Москву, и всячески отговаривала её от этой поездки.

Вера приехала в Советский Союз уже после смерти Ольги Константиновны. Перед смертью бабушка почему-то до болезненности боялась России и никогда не вспоминала о том, чем занималась в годы Третьего рейха. Хотя Россия постоянно жила в её душе: и акцент у неё сохранился, и дома она говорила по-русски. Но когда по телевизору показывали кадры военных лет, она почему-то сразу просила выключить телевизор. Нетрудно догадаться, что ей было страшно вспоминать о том, что сделали на её исторической родине с дорогой для неё памятью Иосифа Виссарионовича Сталина и Лаврения Павловича Берия — тем более что родилась она на Кавказе в Александрополе (ныне Гюмри), втором по величине городе Армении в дворянской семье выходцев из Германии.

Незадолго до своей смерти, чувствуя, что наступают её последние минуты, она позвала внучку Веру и сумела только прошептать ей последнее желание. Ольга Константиновна из последних сил сумела объяснить внучке, на какой именно полке в их винном погребе находится та заветная бутылка шампанского. Вера поднесла бабушке бокал вина, который оказался последним в жизни актрисы и разведчицы Сталина. Она выпила его и, сумев произнести: «Жизнь прекрасна», отошла в другой мир. Точно так же поступил её знаменитый дядя Антон Павлович Чехов за 76 лет до этого. Он также попросил жену Ольгу Леонардовну принести бокал шампанского и, выпив его, скончался в немецком городке Баденвайлере (Badenweiler) 15 июля 1904 года.

В 1984 году, спустя ровно 80 лет после этих событий, Вера Чехова впервые посетила Россию, чтобы снять частично игровой, частично документальный фильм «Чехов в моей жизни» о дяде своей бабушки. По сценарию Вера приезжает в Советский Союз встретиться с родственниками, посетить памятные места и могилы. Реальные сцены общения, застолий, разговоров, встреч и прогулок по Москве того времени перемежаются в фильме с архивными фото и съемками спектаклей. Вера играет в фильме саму себя. Для романтики в фильм добавлен актёр, который знакомится с немецкой девушкой на московской улице и ухаживает за ней, показывая ей Москву. Концовка фильма снималась в усадьбе «Мелихово», а уличные сцены — в старых переулках в районе Плющихи, поскольку именно там, в храме Воздвижения Креста Господня, в 1901 году состоялось венчание Антона Павловича Чехова и актрисы Ольги Леонардовны Книппер. На роли статистов был приглашен какой-то танцевальный ансамбль и жители окрестных домов.

Я уже хотел попросить, чтобы и меня взяли на съёмки, например, переводчиком — но тут вмешалась судьба. Летом 1984 года в Москве проходил Международный геологический конгресс, где я работал в Оргкомитете. Этот всемирный геологический форум проходил в Советском Союзе впервые, и Оргкомитет возглавлял министр геологии СССР Евгений Александрович Козловский. Поэтому я был так занят (позднее меня даже наградили серебряной медалью Конгресса), что не мог вырваться на съёмки. Я знал, что Вера Чехова в Москве, но поделать ничего не мог.

Прошло два года. И вот в начале осени 1986 года мне на глаза совсем неожиданно попадает анонс последнего 153‑го выпуска легендарного ZDF-шоу Dalli, Dalli («Давай, давай!») с участием… Веры Чеховой!

Мне удалось попасть на съёмки этого динамичного ток-шоу, выходившего с 1971 года, в ходе которого знаменитости соревновались в остроумии и ловкости. Даже сегодня его ведущий Ганс Розенталь (Hans Günter Rosenthal), который скоропостижно скончался в 1987 году, по-прежнему известен в Германии своей фразой Sie sind der Meinung, das war…? («Вы считает, это было…?»). Фраза звучала, если участники набирали особенно большое количество баллов. Тогда зрители хором отвечали: Spitze! («Супер!»), а «Маленький Ганс» (Hänschen Rosenthal), который был маленького роста, подпрыгивал и зависал в воздухе.

И вот я наконец слышу, как еврей «Гансик» объявляет: «Vera Tschechowa!» Да, она именно такая, как я себе и представлял — безумно красивая, яркая, вызывающая и одновременно обаятельная, изящная от природы. Но, в отличие от холодной аристократической надменности своей бабушки, в ней чувствовался какой-то необычный для немцев темперамент, скорее восточный, кавказский…

Я долго искал глазами среди беснующейся немецкой публики её взгляд, и когда наши глаза встретились, я понял всё…

Эта история «давно минувших дней» вспомнилась мне только по одной причине: показать, как могут работать глаза и взгляд «боевых экстрасенсов». Себя я к таковым не причисляю, а вот Виктор Идоленко, или, как его называли узбекские мафиози: «ogdjın şaytan», — вполне может подтвердить действенность данного метода примерами из своей практики следователя. «Когда напротив меня сидел подследственный, я сам ему всё рассказывал, — говорит он. — Я ещё не знал, что я экстрасенс. Я думал, что следователи все такие. И мне никогда ни на кого не требовалось повышать голос. Было достаточно глаз. Разговаривая с допрашиваемым, я смотрел ему в глаза. Я глазами считывал из его подсознания матрицу его памяти, расшифровывал её и рассказывал ему всю его поднаготную. Вот они и прозвали меня “светловолосым дьяволом”. Потому что я потом говорил: “Вы находитесь в здании КГБ. Вот предупреждение о даче ложных показаний. А теперь сами всё изложите”. И они собственноручно давали показания. Потому что, видя мою осведомлённость, сто раз подумаешь, стоит ли что-то утаивать или лучше уж всё рассказать начистоту. Потому что из здания КГБ ещё нужно выйти. Сами допросы достаточно стереотипные, там нет ничего виртуозного: дал — взял. Сплошная рутина. Категория тех, кто давал — это передача всё выше и выше, “дипломаты” всё толще и толще».