Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 101)

— Можно сказать, Виктор Иванович, что вы обменялись верительными грамотами.

— Да. Тот мужичок оказался её крестником, доложил ей, что приехал целитель из Москвы. И она не стала откладывать встречу. Хотя Бехтереву Наталью Петровну, которая была у Ванги незадолго до нас, она принимала на следующий день после её приезда.

— При том что академик Бехтерева как-никак научный руководитель Института мозга человека РАН.

— А надо сказать, что Бехтерева знала сплетни, что феномен Ванги обусловлен работой огромного штата осведомителей — и перед встречей была настроена весьма скептически. Но скепсис таял с каждой минутой: «Она слепая, лицо перекошено, но по мере того, как на неё смотришь, лицо кажется всё более и более привлекательным, чистым и милым».

— Ведь Ванга упоминала о событиях, о которых никто, кроме самой Натальи Петровны, знать не мог.

— Ванга сказала ей: «Она на тебя не сердится. Это всё болезнь» — и показала руками дрожание. Речь шла о матери Бехтеревой, которая произносила именно эти слова и страдала паркинсонизмом. Ванга сказала также, что мужа Бехтеревой видит словно в тумане. Как будто бы он уже далеко от неё.

— Муж Натальи Петровны скончался через несколько месяцев при странных обстоятельствах. И ещё Ванга сказала, что родная сестра Бехтеревой так и не поправится. Спустя 10 лет, когда сестра умерла, Наталья Петровна окончательно уверовала в ясновидение Ванги.

— Вот и нас Ванга призвала к себе. Мы собрались и пришли. Немного поговорив, я открыл Ванге, что хочу работать в Центре нетрадиционных технологий по программе биосейсмопрогноза совместно с Институтом физики Земли АН СССР. Она говорит: «А по специальности-то ты кто?». — «Юрист». — «Ты никуда не денешься от своей юриспруденции». Тут я подумал: ошибаешься, бабушка. Я же 13 мая этого года подал рапорт об увольнении. Но оказалось, что она была права. Ведь чтобы заниматься юриспруденцией, не обязательно быть в штате прокуратуры. Моя дипломная работа называлась «Умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах». Так всю жизнь и расследую эти убийства. И нераскрытых у меня нет. Так что, хотя я в тот момент усомнился в словах Ванги — но она оказалась права. Тысячу раз права.

— Вот что значит сила правды: вы и Бехтерева приехали к Ванге с разным настроем, а уехали оба счастливыми. Вот это и есть формула счастья.

— И ещё она добавила: «Через десять лет ты полностью откроешься». Кстати, это предсказание спасло мне жизнь. Вскоре после этого, той же осенью, у меня случился перитонит, я умер. Лёжа на операционном столе, я говорю врачу: «Мне нужно оформлять документы на симпозиум в Италию», и читаю у него на лбу бегущую строку: «На тот свет тебя надо оформлять». Это был Сергей Евгеньевич Когинов, гениальный хирург — он до этого пришивал мне кисть левой руки. Он понял, что я прочитал его мысли, и произнёс: «Ты же помнишь, что тебе Бабушка сказала?!» Я знал, что речь идёт о Ванге, и продолжал про себя повторять: «Но Бабушка же сказала»… И выжил. Когда мы уезжали от Ванги, произошло ещё одно событие. В Софии нас отвезли к Славке Севрюковой, которую называют «второй Вангой», хотя Славка старше, она 1902 года рождения. На момент нашей встречи ей было уже 88 лет. Ванга признавала её своей сестрой. Причём Славка русскоговорящая, её муж был русским офицером. То есть в данном случае контакт был абсолютным. Я ей рассказал, что когда в детстве в журнале «Огонёк» увидел картину Карла Брюллова «Последний день Помпеи», то сразу понял, что я там был и погиб вместе со всеми. Поэтому я плохо засыпал — в пограничном состоянии проваливался под землю, меня мучали кошмары. Славка говорит: «Нет, ты был не здесь, не у Везувия. Ты погиб возле Этны». А я как раз получил приглашение на тот самый крупный международный симпозиум в Италии, где должны были участвовать Джуна, Ури Геллер, Армстронг — в общем, весь цвет. И я в шутку спрашиваю: «Так я могу тогда ходатайствовать о предоставлении мне итальянского гражданства! Вы же подтвердите, что я родился в Италии?» И тут она произносит: «А в России Вы первый раз. Я вижу Вас хозяином северного поместья». Я нисколько не сомневаюсь, что она выходила в некие сферы Высшего Разума. Её рассказы были потрясающими — про скрипку Страдивари (а у меня младший сын Иван будет обладать гениальными способностями и играть на скрипке). Причём я заметил ещё одну вещь. Дело в том, что у меня повышенное обоняние, как у собаки. Так вот, в её доме я не почувствовал того запаха, который всегда бывает в домах старых людей. Вскоре после нашей встречи, 10 апреля 1991 года, Славка Севрюкова умерла.

— А как Вы познакомились с Акимовым и московскими экстрасенсами?

— Это было в 1986 году перед отъездом в Самарканд. Я отдыхал в Варне и познакомился там с Зиновием Григорьевичем Рогинским, по образованию врачом-нейрохирургом, ставшим широко известным частным практикующим врачом, у которого клиенты по всему миру — в том числе президенты государств. Он лечил без таблеток с помощью программы здоровья «Сибирские Биотехнологии». Однажды он стоял на пляже в Варне на голове, а я как бы невзначай сделал в его сторону движение пальцами, как брызгают водой — и он упал… Когда мы вернулись в Москву, он сразу отвёз меня к Льву Ефимовичу Колодному, который является гуру советских экстрасенсов.

— Лев Ефимович — легендарная личность. Это он рекомендовал Вас в Ассоциацию экстрасенсов?

— Нет, меня рекомендовала профессор Татьяна Ивановна Корягина. Её мужа звали Виктор Александрович Волконский. Она входила в Комиссию по экономической реформе Совета министров СССР. Через некоторое время мне позвонили из аппарата правительства и сообщили, что меня ждёт в Генштабе Алексей Юрьевич Савин… После нашей встречи Савин пригласил Акимова и рекомендовал меня ему. Вот вскоре после этих событий я и поехал к Ванге. По факту я представлял у неё интересы Савина и Акимова.

Полковник, в последующем генерал-лейтенант Алексей Юрьевич Савин был начальником Экспертно-аналитического управления Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. Именно на разработки его подчинённых будут опираться в 1992 году генерал-майор Георгий Георгиевич Рогозин и генерал-майор Борис Константинович Ратников при создании специального подразделения Службы охраны президента в Кремле.

Алексей Юрьевич Савин родился в 1946 году в Москве. Поступив на службу в Вооружённые Силы СССР в 1964 году, он прошёл путь от курсанта Черноморского высшего военно-морского орденов Нахимова и Красной Звезды училища имени П.С. Нахимова (ЧВВМУ) в Севастополе до генерал-лейтенанта, начальника секретной войсковой части в/ч 10003, созданной в 1989 году в статусе управления Генштаба под названием «Экспертно-аналитическое управление по необычным возможностям человека и особым видам вооружений (ЭАУ) ГШ ВС СССР».

Наше знакомство с Алексеем Юрьевичем тоже отвечает статусу «экстрасенса в погонах». Когда не стало Георгия Георгиевича Рогозина, я спросил Виктора Ивановича Идоленко, не знаком ли он с легендарным командиром в/ч 10003. Оказалось, что очень даже хорошо знаком. Но, по словам Виктора, они уже давно не виделись — больше двадцати лет. И вдруг звонок. Беру трубку — звонит Виктор: «Андрей Юрьевич, докладываю. Вчера поехал к сыну Лёве — проинспектировать штангу Юрия Петровича Власова и поговорить о возможностях человеческого организма, ведь Лёва сейчас тренирует рекордсменов по тяжёлой атлетике. Около его дома впереди идёт фигура, чем-то знакомая. Я мысленно обращаюсь к ней, он почувствовав оборачивается — здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. Оказалось, что Алексей Юрьевич живёт в одном доме с моим сыном».

Когда мы встретились, я прежде всего поблагодарил Алексея Юрьевича за его ключевой вклад в раскрытие — с использованием методов парапсихологии — самого, пожалуй, зловещего «крота» за всю историю советских Вооружённых Сил, информацию о котором передал в 1986 году замечательный человек, искренне уверовавший в великую миссию России — наш дорогой Олдрич Эймс (Aldrich Hazen «Rick» Ames), на протяжении 31 года возглавлявший советский отдел управления внешней контрразведки ЦРУ и в то же время последние девять лет агент внешней разведки КГБ СССР и СВР России (до 1994 года). Вычислить «крота», о наличии которого в структуре ГРУ Генштаба сообщил Эймс, было крайне сложно, если вообще возможно обычными методами контрразведки. Дело в том, что генерал-лейтенант Поляков Дмитрий Фёдорович сам был опытнейшим военным разведчиком, готовившим и обучавшим кадры ГРУ, включая нелегалов. Это был блестящий офицер, который прошёл всю Великую Отечественную войну с первого её дня, в мае 1951 года в возрасте 30 лет в звании подполковника был направлен в США, в 1959 году в звании полковника стал заместителем резидента ГРУ в США — и сломался на болезни сына, которому якобы советская разведка не оплатила его лечение в США, отчего тот умер. Большего цинизма и прудумать трудно — в те годы, когда советский народ принёс колоссальные жертвы на алтарь Победы и всё ещё ежедневно умирали дети от последствий той страшной войны с нацистами и новых войн с американскими империалистами, подполковнику Полякову в экстренном порядке должны были оплатить лечение сына в США в американской валюте. Да мой отец рассказывал, как в 1958 году хрущёвские шакалы в Свердловске выкинули его и маму со мной на руках из общежития на улицу по какому-то мизерному поводу — но он же не обиделся на советскую власть и не встал на путь измены. Как раз наоборот, он стал сотрудником госбезопасности и контрразведчиком, чтобы вылавливать таких подонков, как Поляков.