Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 95)

Развитие политической ситуации в Афганистане тщательно отслеживалось как резидентурой внешней разведки КГБ СССР, так и «зенитовцами» – сотрудниками территориальных управлений КГБ СССР с опытом агентурной работы, владеющими как минимум одним иностранным языком и прошедшими разведывательно-диверсионную подготовку на КУОС КГБ в подмосковной Балашихе. Как рассказывает мой старший товарищ Григорий Фёдорович Яковлев, который прибыл в Кабул одним из первых, «основой первого состава ГСН (группы специального назначения. – А.В.) “Зенит” в количестве 38 человек было решено сделать выпускников КУОС 1979 года, которые как раз проходили обучение по семимесячной программе (с января по июль) и к этому времени не только фактически завершали курс специальной подготовки, но и находились на пике своей физической и морально-психологической формы».

В состав группы включили специально вызванных «куосовцев» из предыдущих выпусков со знанием фарси (дари), а также несколько преподавателей. Каждый из «зенитовцев» был не только хорошо подготовлен физически, но и умел практически всё: стрелять из стрелкового оружия любых систем, прыгать с парашютом, ориентироваться на местности, работать с различными типами мин, а при необходимости и самостоятельно изготавливать взрывные устройства. Он также знал азбуку Морзе, мог работать ключом на радиостанциях разных типов, владел приемами рукопашного боя, был готов работать как в составе группы, так и в индивидуальном режиме. Плюс профессиональное умение работать с людьми, анализировать ситуацию, принимать взвешенные решения и держать язык за зубами, что в той обстановке было далеко не последним фактором.

3 июля 1979 года, т. е. в тот же день, когда президент Картер подписал указ о начале операции «Циклон», ГСН «Зенит» двумя самолетами – на личном Ту-134 председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова и Ил-76 – стартовала с аэродрома Чкаловский и приземлилась в Ташкенте, откуда 5 июля прибыла в Кабул. Возглавлял группу фронтовик, начальник КУОС, полковник Григорий Иванович Бояринов. Группа прибыла под видом резервистов запаса пограничных войск для охраны посольства – в странной форме песочного цвета без каких-либо знаков различия, но с оружием. Ежедневно в Управление «С» (нелегальная разведка) ПГУ КГБ СССР уходили шифровки с информацией «Зенита» о ситуации в Афганистане и её оценкой, которая не всегда совпадала с другими источниками, поскольку у нелегалов был свой взгляд на происходящие события и перспективу их развития.

Тем временем НАТО форсировало военные приготовления в Европе. К середине 1970-х годов США развернули здесь 180 баллистических ракет мобильного базирования «Першинг-1». В ответ СССР в 1976 году начал развертывание комплексов РСД-10. Для сохранения своего превосходства 12 декабря 1979 года НАТО в Брюсселе принимает решение развернуть в Европе 572 ракеты средней дальности: 108 новых ракет «Першинг-2» и 464 крылатые ракеты «Томогавк» наземного мобильного базирования. Эти ракеты могли поражать практически всю европейскую часть территории СССР. На фоне имеющих место приготовлений в отношении Афганистана это означало возможность появления в ближайшей перспективе аналогичных ракет и на южных границах Советского Союза. Угроза становилась смертельной. Поэтому сразу вслед за решением НАТО в Брюсселе, в тот же день 12 декабря 1979 года, Политбюро ЦК КПСС принимает решение о вводе советских войск в Афганистан.

13 декабря 1979 года была сформирована оперативная группа Министерства обороны СССР по Афганистану во главе с первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии Сергеем Фёдоровичем Ахромеевым, приступившая к работе в Туркестанском военном округе. К вечеру 23 декабря было доложено о готовности войск к вводу в Афганистан, в том числе 40-й общевойсковой армии. 24 декабря министр обороны, Маршал Советского Союза Дмитрий Фёдорович Устинов подписал директиву № 312/12/001, в которой говорилось: «Принято решение о вводе некоторых контингентов советских войск, дислоцированных в южных районах нашей страны, на территорию ДРА в целях оказания помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств». Предполагалось, что советские войска возьмут под охрану промышленные и другие стратегические объекты, а борьба с оппозиционными бандформированиями и внешними террористическими силами ляжет на плечи афганской армии. Границу с Афганистаном было приказано перейти 25 декабря 1979 года в 15:00 московского времени.

При этом необходимо учитывать, что власть в Афганистане к этому моменту находилась в руках Хафизуллы Амина. По словам полковника Валерия Ивановича Самунина, бывшего сотрудника резидентуры внешней разведки КГБ в Кабуле, Амин «изучался разведкой КГБ задолго до того, как он обозначился в числе ведущих лидеров НДПА (Народно-демократической партии Афганистана. – А.В.). Была скрупулезно исследована его биография. В ней, в частности, обозначился один невнятный момент: до отъезда на учебу в Америку Амин опубликовал в кабульских газетах статьи националистического и даже антисоветского содержания. Судя по этим статьям, никакими симпатиями к СССР он тогда не отличался. В США он некоторое время успешно руководил землячеством афганских студентов, а потом, сразу после учредительного съезда Народно-демократической партии Афганистана, почему-то не закончив учебу, срочно возвращается в Афганистан. В Кабуле быстро входит в доверие к Тараки и становится злейшим врагом Бабрака Кармаля, что приводит к расколу НДПА».

Радикальное крыло НДПА под предводительством Амина развязало в стране настоящий террор и репрессии, жестоко расправляясь со своими противниками. Апофеозом этого стало убийство генерального секретаря ЦК НПДА Нур Мохаммада Тараки. Вся эта междоусобица спровоцировала и ускорила выступления моджахедов. Начиная с лета 1979 года в Кремль почти ежедневно стали поступать тревожные сообщения об активности исламских бандформирований на афганской территории у советской границы. «Части афганской армии переходили на сторону моджахедов или находились под их влиянием», – вспоминает ветеран внешней разведки полковник Лев Иванович Корольков.

Мы хорошо знакомы с Львом Ивановичем. В прошлом году, в одной из наших бесед накануне 40-летия ввода советских войск в Афганистан, он еще раз подчеркнул значение операции «Байкал-79» по смене политического режима в Афганистане, проведенной 27 декабря 1979 года спецподразделениями КГБ «Зенит» и «Гром» и предшествовавшей вводу советских войск в Афганистан. Как считает Лев Иванович, «операция “Байкал-79” была абсолютно неизбежна. Она даже, я бы сказал, запоздала. Это был последний день – через несколько дней там практически не осталось бы лиц, поддерживающих нас. И получилось бы, что мы напали на дружественную страну. Армия подчинялась Якубу, который был женат на сестре Амина и абсолютно предан ему».

– Лев Иванович, а что могло бы случиться?

– Все противники Амина и Якуба были бы уже в Пули-Чархи – центральной тюрьме Кабула. Все эти дни непрерывно шли аресты сторонников партии «Парчам». А ведь решение о вводе войск уже было принято, и отменить его было невозможно. Представляете, что бы могло произойти, если бы Якуб поднял по тревоге верные ему части? К тому же мы знали, что целью Амина являлось втянуть нас во внутриафганский конфликт. В Пули-Чархи были расстреляны тысячи парчамистов, я сам там был наутро после штурма, был даже в камере, где сидела дочь Амина.

– А в качестве кого Вы там находились?

– Я был старшим виллы № 2, где базировалось 80 % личного состава группы специального назначения «Зенит» – спецназа госбезопасности, прошедшего подготовку на КУОС в Балашихе для ведения партизанских действий в тылу противника. Это была абсолютная элита КГБ, наследники ОМСБОН – спецназа НКВД, который в годы войны подчинялся Судоплатову. Спустя год после этих событий на базе КУОС уже на постоянной основе была сформирована группа специального назначения «Вымпел». Кроме дворца Амина, на нас было еще 17 объектов. Я координировал действия зенитовских групп. Первоначально мы занимались обеспечением безопасности советской колонии, которая насчитывала более тысячи человек. Я находился там с начала сентября 1979 года. Задача на штурм объектов была поставлена примерно за неделю до 27 декабря. На вилле мы жили в одной комнате с Яковом Семеновым. Потом он убыл в Баграм сколачивать группу на штурм дворца Амина, а вместо него поселился прибывший Григорий Иванович Бояринов – начальник КУОС, погибший при штурме дворца Амина. Кстати, на сегодняшний день я последний старший офицер из числа преподавателей КУОС – все остальные уже ушли. Так что надо нам с тобой успеть завершить все задуманное…

– Лев Иванович, а как развивались события вокруг Генштаба?

– Генштаб был вторым по значимости объектом. В нем находился начальник Генштаба полковник Мухаммед Якуб. Он в свое время «прославился» крайней жестокостью, лично расстреляв летом 1979 года несколько сотен человек в Джелалабаде. Было ясно, что ни на какие компромиссы он не пойдет. Поэтому туда была направлена группа из состава «Зенита» под командованием майора Валерия Розина – очень спокойного, вдумчивого офицера из Кемерово. Кроме него, в группу входило тринадцать бойцов «Зенита», два пограничника и Абдул Вакиль. Валерий Розин уже побывал в здании Генштаба, сопровождая постоянного представителя погранвойск КГБ СССР генерал-майора Андрея Андреевича Власова, и составил поэтажный план здания. Но Якуб видимо получил какую-то информацию и значительно усилил охрану Генштаба. Поэтому была разработана легенда визита к нему командира прибывшей 103-й воздушно-десантной дивизии генерал-майора Ивана Фёдоровича Рябченко. 27 декабря, около 19:00, он, советник начальника Генштаба генерал-майор П.Г. Костенко, генерал А.А. Власов, полковник Летучий, майор Розин и переводчик Анатолий Плиев прошли в кабинет Якуба. В ходе беседы в 19:30 в городе раздался сильный взрыв – это Борис Плешкунов, ученик «дедушки спецназа» Ильи Григорьевича Старинова, взорвал колодец связи. Якуб бросился к столу, где у него лежал автомат – Розин ему наперерез. Завязалась рукопашная схватка, в ходе которой Якуб и его помощник были нейтрализованы с помощью бесшумного пистолета ПСС, который был только у Валерия Розина и Юрия Климова. Но о том, как все это происходило, лучше спросить самого Климова.