Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 100)

Необходимо сказать несколько слов и о Карле Фуксе. Это был первый крупный ученый, которого мне было поручено сопровождать, в том числе по линии контрразведки – 6-го Управления КГБ СССР (контрразведывательное обеспечение экономики), начальником которого был генерал-лейтенант Фёдор Алексеевич Щербак. В 1986 году я окончил вечерний факультет МГПИИЯ им. Мориса Тореза (немецкое отделение) и в 1988 году перешел на работу во ВНИИЗарубежгеологии. В том же году, после моего отчета по Карлу Фуксу, меня назначили секретарем по зарубежным связям. Директором ВНИИЗарубежгеологии был Евгений Никитович Исаев, геофизик с уникальным опытом работы в странах Азии и Африки, имевший правительственные награды за Вьетнам. Несмотря на сложное время, связанное с разрушением Союза, когда он, как и многие другие, стал злоупотреблять спиртным, мы с ним неплохо находили общий язык, он бывал у нас дома. После отставки Козловского 7 июня 1989 года Исаев рассматривался как один из кандидатов на пост министра геологии СССР. К сожалению, он застрелился прямо на рабочем месте. Государственная премия за 1998 год была присуждена ему уже посмертно. Вот выписка из Указа Президента Российской Федерации № 870 от 22.07.1998 года: «Присудить Государственные премии Российской Федерации 1998 года в области науки и техники и присвоить звание лауреата Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники: …5. Высоцкому Владимиру Игоревичу, кандидату геолого-минералогических наук, директору Института нефти и газа открытого акционерного общества “ВНИИЗАРУБЕЖГЕОЛОГИЯ”… Клещеву Константину Александровичу, доктору геолого-минералогических наук, директору Всероссийского научно-исследовательского геологического нефтяного института; Милетенко Николаю Васильевичу, доктору геолого-минералогических наук, заместителю руководителя департамента Министерства природных ресурсов Российской Федерации… Исаеву Евгению Никитовичу, кандидату геолого-минералогических наук (посмертно), – за работу “Нефтегазовый потенциал осадочных бассейнов Мира: Карта нефтегазоносности, монография – объяснительная записка к Карте и цикл опубликованных работ за 1990–1996 гг.”».

Карл Фукс, которого я сопровождал в Союзе, родился в 1932 году в Германии и после завершения обучения занимался промысловой геофизикой в бассейне Амазонки в Бразилии и в алжирской части Сахары. Начиная с 60-х годов он постоянно работал в различных научных центрах США, в том числе в Стэнфордском университете, Юго-Западном Центре перспективных исследований в Далласе и Геологической службе США в Менло-Парке (где в 1998 году была основана фирма Google и с 2011 года находится штаб-квартира Facebook), а также в Сент-Луисском университете – крупнейшем иезуитском высшем учебном заведении США. С 1971 года Фукс был директором Геофизического института Университета Карлсруэ в ФРГ, сделав его крупнейшим мировым геофизическим центром по исследованию литосферы. С 1985 по 1990 год Фукс являлся президентом Международной литосферной программы (ILP). Главные его научные интересы связаны с глубинной сейсмикой, строением земной коры и астеносферы, континентальными рифтами, распределением напряжений в литосфере, континентальным глубинным бурением, численным моделированием процессов распространения сейсмических волн, крупными землетрясениями и их влиянием на людей. Карл Фукс долгое время был президентом Немецкого геофизического общества (DGG). Он продолжает свою научную деятельность и сегодня.

Но в 1980 году я прилетел в Душанбе по другой теме, которая была связана не с Институтом физики Земли, а с Таджикским геологическим управлением, начальником которого, а потом первым заместителем председателя Совета Министров Таджикской ССР был Георгий Вадимович Кошлаков, а его заместителем – Музаффар Юлдашевич Абдуллаев. Тема называлась «Количественная оценка и прогноз минерально-сырьевой базы Таджикистана». Вместе с Абдуллаевым на автомобиле ГАЗ-66 мы пересекли Гиссарский, Зеравшанский и Туркестанский хребты Памиро-Алая высотой 4–5 тыс. метров и закончили свой маршрут в Ферганской долине в закрытом городе Чкаловск. Расположенный здесь Ленинабадский горно-химический комбинат является первенцем советской атомной промышленности: из полученного на нем урана сделана первая советская атомная бомба. С момента своего создания предприятие называлось «Комбинат № 6 НКВД СССР». Первоначально руда добывалась на Тюя-Муюнском радиевом руднике – единственном в Российской империи и первом в СССР предприятии по добыче урановой руды. До войны руда на бричках доставлялась в Федченко (сейчас Кува), оттуда железной дорогой до Самары и далее по реке Кама баржами в Бондюжский (ныне Менделеев) на химический завод:

Был и я мальчуган, и в те годы не раз Про зеленый Чимган слушал мамин рассказ, Как возил детвору в Брич-Муллу тарантас — Тарантас назывался арбою. И душа рисовала картины в тоске, Будто еду в арбе на своем ишаке, А Чимганские горы царят вдалеке И безумно прекрасны собою. Но прошло мое детство, и юность прошла, И я понял, не помню какого числа, Что сгорят мои годы и вовсе дотла Под пустые, как дым, разговоры. И тогда я решил распроститься с Москвой И вдвоем со своею еще не вдовой В том краю провести свой досуг трудовой, Где сверкают Чимганские горы. Сладострастная отрава – золотая Брич-Мулла, Где чинара притулилась под скалою, — Про тебя жужжит над ухом вечная пчела: Брич-Мулла, Брич-Муллы, Брич-Мулле, Брич-Муллу, Брич-Муллою.

Так поется о тех местах в известной песне Сергея Никитина на стихи Дмитрия Суханова, написанной в 1980 году. До 1985 года мне еще не раз довелось бывать в тех краях, особенно запомнились Зеравшанский хребет, Пенджикент, Самарканд и Бухара. Постепенно, однако, новый завлаб Родионов переключил меня на другие объекты, в том числе на Туркмению – об этом я рассказывал выше.

Знание Таджикистана пригодилось мне вновь накануне таджикской войны. В декабре 1991 года раздался звонок из Германии от моего друга профессора Рафата. Это личность уникальная. Его семья происходит из персидских князей и принадлежит к первым последователям Бахауллы – основателя религии бахаи, который рассматривается в одном ряду с Буддой, Заратустрой, Кришной, Иисусом Христом и Мухаммедом. После провозглашения своей веры в 1844 году бахаи подвергались гонениям со стороны иранских шиитов, и отец Рафата, который симпатизировал Советскому Союзу, вынужден был покинуть Иран. «Вы – плоды одного дерева, листья одной ветви, – говорил Бахаулла. – Исполнитесь духом согласия, дружелюбия и взаимной приязни». Помню, я брал в руки гитару и в шутку наигрывал Рафату популярную тогда композицию тяжелой металлической группы «Чёрный кофе»:

С ветки падающий лист В день осенний золотист, Он по воздуху кружится И танцует, как артист, С ветки падающий лист. Нет ни братьев, ни сестёр, Он один на весь простор, Он пьянеет от свободы И пылает, как костёр. Он один на весь простор. Если б листья знать могли Сколько лёту до земли, А потом лежать, валяться Под ногами и в пыли. Если б листья знать могли…

Джуди, жена Рафата, известная джазовая певица, ученица создателя современного джаза Диззи Гиллеспи, который в свое время баллотировался в президенты Соединенных Штатов, несколько косо смотрела на такое пение, но Рафат является большим поклонником Джими Хендрикса со времен молодежной революции 1969 года и поэтому всегда поддерживал мою любовь к рок-музыке. Я тоже считаю, что рок, особенно прогрессив – это западная антикультура, протест против войны, олигархии и буржуазной морали. Помню, как мы исполняли композицию Who’ll Stop the Rain горячо любимой советским народом группы Creedence Clearwater Revival:

Long as I remember, The rain been comin’ down. Clouds of myst’ry pourin’ Confusion on the ground. Good men through the ages, Tryin’ to find the sun; And I wonder, Still I wonder, Who’ll stop the rain.

Или в русском переводе Сергея Работнова из Ярославля:

Снова дождь-зануда Как из бочки льёт. Стая туч густая По земле ползёт. Дни, недели, годы… Снова солнца ждёшь. Кто же первый Скажет смело: Стоп! Стихни дождь! Я искал повсюду От дождя приют. Солнечного замка Нет ни там, ни тут.