Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 95)

— Насколько я знаю, костяк резидентуры «Центр» составили выпускники ленинградской школы наружного наблюдения НКВД — девять человек, причем все украинцы. Их направили в Николаев в составе разведывательно-диверсионной группы «Маршрутники».

— Совершенно верно. Александр Сидорчук, например, у которого семья осталась в Киеве, поселился у местной немки Адель (Галины) Келем, которая его полюбила. С ее помощью он устроился кочегаром на Ингульский аэродром. А 10 марта 1942 года город потряс мощный взрыв. Аэродром взлетел на воздух вместе с ангарами и самолётами — сработали магнитные мины замедленного действия. Затем он устроился кочегаром на нефтебазу. Ему удалось установить мину, однако во время взрыва нефтехранилища отважный чекист погиб. Гестапо долго допрашивало его жену Адель — но та симулировала помешательство, стала кричать, что Саша пал за фюрера в бою с напавшими на нефтебазу партизанами, пела немецкие погребальные марши — и ее отпустили. Впоследствии она вспоминала, как встретилась в будке истопника — чекиста Бондаренко — с Корневым. Он попросил принести Сашин чемоданчик, в котором лежали мины, полицаю Евдокимову… Вскоре немецкие пеленгаторы начали перехватывать донесения с подписью КЭН — это был оперативный псевдоним Лягина. Им каким-то образом удалось выйти на радиста группы Бориса Молчанова, но тот подорвал себя связкой противотанковых гранат. Беда пришла с другой стороны. Ей оказалась соседка и подруга тёщи Корнева Эмилии Иосифовны, врач туберкулезной больницы Мария Любченко. Немцы арестовали её в первый же день оккупации, и на допросе она показала, что была оставлена для помощи подпольщикам. Тогда немцы отпустили её, взяв с неё подписку о добровольном сотрудничестве с гестапо. Бывая в доме Дуккартов, она вспомнила, что Корнев появился в нём только накануне оккупации, и лишь позднее стал мужем Магды. Своими догадками предательница поделилась с гестаповцем Ролингом. Но даже он не мог арестовать Корнева — фон Бодеккер был категорически против. К тому же тёща Корнева была немецкой аристократкой. Ролингу пришлось обращаться к Гиммлеру. Тот получил разрешение на арест Корнева и применение к нему пыток лично у Гитлера. Всё это зафиксировано в документах николаевского гестапо, захваченных при отступлении немцев. Виктор Александрович был арестован прямо на улице, по пути домой. Кроме него, Любченко выдала связного группы Григория Гавриленко, которому по просьбе Корнева она должна была сделать фиктивную справку о болезни, чтобы его не угнали в Германию. Пытки были страшные: ломали руки и ноги, выжигали на спине пятиконечные звезды, сдирали кожу и обнажали ребра так, чтобы было видно, как бьётся сердце… Но Корнев молчал. 17 июля 1943 года следствие по его делу решено было прекратить. «Сегодня вас расстреляют», — сказал ему Ролинг на последнем допросе, глядя на кровавую маску, в которую палачи превратили красивое лицо Лягина. И вдруг тот заговорил: «Лучше повесьте на площади, как вешали всех, кто до конца боролся против фашизма». Ролинг даже подпрыгнул от неожиданности: «Скажи, КЭН — ты?! И я помогу тебе!» Но больше ничего не услышал… Место казни Виктора Александровича Лягина и его товарищей долгое время не было известно. Лишь несколько лет назад были рассекречены архивные материалы, из которых узнали, что Лягина и Гавриленко перевезли в Греково под Николаевом и там расстреляли. 5 ноября 1944 года Виктору Александровичу Лягину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А вот Григорий Гавриленко в ходе начавшегося следствия был объявлен предателем. Именно так он изображен в романе Василия Ардаматского «Грант вызывает Москву». И только спустя 15 лет выяснилось, что Гавриленко стойко перенес все пытки. Посмертно он был награжден орденом Отечественной войны II степени.

— А что стало с Магдой и другими?

— Из всей резидентуры «Центр» в живых остались двое: Николай Улезко, заболевший тифом и сброшенный немцами в ров, но выживший, и Пётр Луценко, посланный Лягиным через линию фронта после взрыва рации. Они были в Сельцо на открытии памятника Лягину 8 мая 1968 года. Магда с матерью после ареста мужа долго добивалась его освобождения, ходила в гестапо — и в конце концов заболела туберкулезом. Её отправили на лечение в Германию, где она в 1945 году пришла вместе с матерью в советскую комендатуру и сказала, что она жена разведчика Корнева. Их привезли в Москву и поместили в следственную тюрьму по делу «Николаевского центра». В 1952 году Магда — Магдалина Ивановна Дуккарт — скончалась в больнице. И лишь в 1966 году она, как и её мать, была награждена медалями «За боевые заслуги», «Партизану Великой Отечественной войны» и «За освобождение Николаева». А Эмилия Иосифовна надолго пережила свою дочь. Она жила в Караганде, где её в 1966 году навещала дочь Лягина Татьяна Викторовна.

— А что стало с Любченко? Повторила она судьбу Нанетты Грюнвальд — врачихи и агентессы гестапо в Киеве, выдавшей группу Ивана Кудри?

— В 1947 году в Николаеве состоялся суд над Гансом Ролингом. Он рассказал о подлинной роли врача Марии Любченко. Их обоих приговорили к высшей мере наказания.

Владимир Александрович Молодцов, уроженец села Сасово Тамбовской (ныне Рязанской) области, с июля 1940 года был заместителем, а с 1 марта 1941 года — начальником 2-го отделения 7-го отдела 1-го Управления (внешняя разведка) НКВД СССР. Он прибыл в Одессу 20 июля 1941 года из Москвы для организации партизанских баз, а также для руководства разведывательно-диверсионной работой из Одесских катакомб (операция «Форт») под псевдонимом Павел Бадаев (оперативное имя «Кир»).

13 августа Одесса была полностью блокирована с суши. 16 октября после того, как советские войска были эвакуированы в Крым, в город вошли румынские части. И уже через неделю, 22 октября, с помощью радиофугаса была взорвана румынская комендатура во время проводившегося там совещания, в результате чего было уничтожено два генерала — в том числе комендант одесского гарнизона Ион Глогожану и 147 офицеров. 17 ноября был взорван спецпоезд, в котором в Одессу ехала новая администрация, в результате чего были уничтожены свыше 250 офицеров и чиновников.

Партизаны разрушали линии связи, железнодорожные рельсы, минировали дороги, совершали диверсии в порту, взорвали дамбу Хаджибейского лимана. Авиация Красной Армии не раз наносила бомбовые удары по целям, координаты которых в Центр передала группа Молодцова.

9 февраля 1942 года в результате предательства Антона Федоровича (псевдоним «Бойко») на явочной квартире в городе были схвачены Владимир Молодцов, руководитель «летучего отряда» Яков Гордиенко и связные Тамара Межигурская и Тамара Шестакова. В тюрьме сигуранцы их подвергли изощренным пыткам, включая электрический стул — но тщетно. И лишь 29 мая 1942 года, когда им зачитали смертный приговор и предложили подать просьбу о помиловании, Молодцов заговорил: «Мы на своей земле помилования у врагов не просим!»

12 июля 1942 года Владимир Александрович Молодцов был расстрелян. Место его захоронения неизвестно. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года капитану государственной безопасности Молодцову Владимиру Александровичу посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Николай Иванович Кузнецов действовал с 1942 года в столице рейхскомиссариата Украина — городе Ровно. Безусловно, это был гений тайной войны, причем во всех ее ипостасях. До войны он прекрасно зарекомендовал себя в контрразведке. Но главное, что это был настоящий советский патриот. Отправляясь на задание, он писал своему брату Виктору 27 июня 1942 года: «Разве может остановить меня, русского человека, большевика и сталинца, страх перед смертью? Нет, никогда наша земля не будет под рабской кабалой фашистов. Не перевелись на Руси патриоты. На смерть пойдём, но уничтожим дракона. Храни это письмо на память, если я погибну, и помни, что мстить — это наш лозунг. За пролитые моря крови невинных детей и стариков — месть фашистским людоедам. Беспощадная месть! Чтоб в веках их потомки наказывали своим внукам не совать своей подлой морды в Россию. Здесь их ждёт только смерть. Будь всегда верен Сталину и его партии. Только он обеспечит могущество и процветание нашей Родины. Только он и наша сталинская партия и никто больше. Эта истина абсолютно доказана».

Кузнецов, он же «Колонист», обладал уникальными лингвистическими способностями и талантом перевоплощения. Вот как описывает свою первую встречу с ним в 1938 году заместитель начальника советской контрразведки (1941–1951) генерал-лейтенант Николай Фёдорович Райхман, тогда начальник 1-го отделения 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР: «Прошло несколько дней, и в моей квартире раздалась телефонная трель: звонил “Колонист”. В это время у меня в гостях был старый товарищ, только что вернувшийся из Германии, где работал с нелегальных позиций. Я выразительно посмотрел на него, а в трубку сказал: “Сейчас с вами будут говорить по-немецки…” Мой друг побеседовал несколько минут и, прикрыв микрофон ладонью, сказал удивленно: “Говорит как исконный берлинец!” Позднее я узнал, что Кузнецов свободно владел пятью или шестью диалектами немецкого языка, кроме того, умел говорить, в случае надобности, по-русски с немецким акцентом. Я назначил Кузнецову свидание назавтра, и он пришел ко мне домой. Когда он только ступил на порог, я прямо-таки ахнул: настоящий ариец! Росту выше среднего, стройный, худощавый, но крепкий, блондин, нос прямой, глаза серо-голубые. Настоящий немец, но без этаких примет аристократического вырождения. И прекрасная выправка, словно у кадрового военного, и это — уральский лесовик!»