Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 120)
За Семёновым на второй этаж устремляются потерявшие своего командира «громовцы» — Эвальд Козлов, Сергей Голов, Виктор Карпухин, Саша Плюснин и Виктор Анисимов — всего 6 человек из 52, начавших штурм. Они рассчитывали, что Яков знает, где находится Амин — и не обманулись… Бросок гранаты прямо по коридору, автоматная очередь, перебежка, и снова: граната, очередь, перебежка…
«Из одной комнаты неожиданно раздался женский крик: “Амин! Амин!” (как оказалось, жена Амина с детьми)… Все стало ясно. Я доложил по рации: “Главный — конец…” С начала штурма прошло 43 минуты…
Примерно через час после моего доклада Б.С. Иванову во дворец прибыл Ю.И. Дроздов, и уже с этого момента все дальнейшие действия во дворце проходили под его непосредственным руководством».
В предисловии к новому изданию цитировавшихся выше воспоминаний Якова Фёдоровича Семёнова «Жизнь без черновика», вышедшему уже после смерти Якова Семёновича, в год его 80-летия, Александр Андреевич Проханов пишет: «Яша, мой бесценный друг, блистательный и безупречный воин, офицер спецназа — того, что в 1979 году штурмовал в окрестностях Кабула дворец Амина… Это он бежал по парадным лестницам вверх, среди взрывов, осколков, кровавых брызг. Это он добрался до верхнего этажа, где стоял резной золоченый бар, у которого завершился штурм. И он, Яков Семенов, задыхаясь от пороховой гари, передал по рации знаменитое: «Главному — конец»… Дорогой Яков Фёдорович, милый Яша, не забуду, как мы сидели в Кабуле и смотрели, как опускается солнце на глиняный город, и он казался малиново-красным. Как мы сидели с тобой в Карелии у реки — стремительной, холодной, чистейшей… Тебя уже нет среди нас. Но я знаю, что все мы, так любящие нашу Родину, мы снова сойдемся вместе у той самой — чистой студеной реки, которая берет свое начало здесь, на земле, и уходит в сияющую небесную беспредельность. Целую тебя, до встречи».
19 декабря 2017 года, в канун 100-летия органов государственной безопасности, в Балашихе, в новом микрорайоне Новоград Павлино, в торжественной обстановке была открыта памятная доска на улице, названной в честь Григория Ивановича Бояринова. Теперь каждый из 36 домов, которые будут построены в Новограде Павлино, будет носить имя чекиста Бояринова. В своем выступлении его сын Андрей Бояринов подчеркнул, что «отец был счастливым человеком и прожил жизнь, найдя себя, найдя свое место. Его жизнь очень точно отвечает словам присяги советского офицера, которую Григорий Иванович принимал в 1939 году. Там были такие слова: “Если будет приказ, то он клянется служить мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и даже самой жизни”. Это лейтмотив, с которым он жил, пройдя всю войну, и с ним он пошел в последний бой, в возрасте 57 лет участвуя в штурме дворца Амина. В связи с этим на ум приходит слово “ключ”. Не только русское слово “ключ”, которым открывают двери в этом микрорайоне, но и “ключ” как источник чистой воды. Я считаю, что сегодняшнее событие имеет отношение ко второму смыслу слова “ключ”. Открывается новый “ключ”, который начнет приносить чистую воду, и дети, которые несут эту чистую воду, будут собираться в реку, которая будет становиться все больше и шире — это река русского советского патриотизма, без которого нам жить нельзя. Пусть этот “ключ” бьет и приносит чистую воду в наше светлое завтра».
Каждый год, 27 декабря, на Кузьминском кладбище Москвы, на могиле Григория Ивановича Бояринова собираются ветераны «штурма Южного» (по аналогии со штурмом Зимнего в октябре 1917 года) — участники операции «Шторм-333», их родственники и близкие друзья. Ветеран мусульманского батальона ГРУ Рустам Турсункулов был последним, кто видел живого Григория Ивановича Бояринова, оказавшись рядом с ним, когда Бояринов выбежал из дворца за подмогой в критический момент штурма — прямо под кинжальным огнем. Две недели назад, 27 декабря 2018 года, Рустам также был на встрече и сказал: «Я участвовал во многих боевых операциях, и могу сказать, что такое мог совершить только человек, который прошел войну по-настоящему и понимал, что выполнение поставленной задачи превыше всего. Наша задача была никого не впускать и не выпускать из дворца. А Бояринов вышел — хотя знал, что наверняка погибнет. Шансов у него не было никаких. Вы только вдумайтесь в это! Он выбежал и призвал на помощь. Я видимо последний человек, который слышал его живой голос. Не буду скрывать, что было сложно принимать какое-то решение. Ведь у нас был строжайший приказ: не входить. В советском ГРУ нарушение приказа не допускалось, было невозможным. Но мы услышали не просто крик о помощи — это был крик души. И я приказал находящимся рядом пятерым бойцам: бегом вверх по лестнице, кто добежит — переходит в подчинение чекистов. Помните про пароли свой-чужой — “Яша — Миша” (по именам командиров Якова Семёнова и Михаила Романова) и белые повязки на рукаве (зенитовцы и громовцы были в афганской форме). И сам побежал не оглядываясь и там уже наверху получил пулю. А сегодня, имея за плечами жизненный опыт, могу сказать: были бы у нас такие командиры — другая жизнь была бы. На таких людях мы и держимся. Если без обиды: сколько бы миллионов нас ни было, но реально держат страну и помогают ей выжить немногие яркие звезды — такие, как Григорий Иванович».
После той операции около двадцати человек, поровну офицеры «Зенита» и «Грома», были представлены к званию Героя Советского Союза. Там была и фамилия Семёнова. Потом список сократили до семи. Семёнов опять вошел в него… В итоге звание Героя Советского Союза получили трое: Григорий Иванович Бояринов (посмертно), Эвальд Григорьевич Козлов и Виктор Фёдорович Карпухин.
Всю жизнь Яков Фёдорович Семёнов не мог смириться с подобным решением и очень переживал — возможно, это и сократило отпущенные ему годы, а Родина раньше времени потеряла лучшего спецназовца. Так что чиновники в высоких кабинетах всегда должны помнить, что их решения могут выстрелить и по своим.
В начале 1982 года Яков Фёдорович переходит из КУОС в Учебный центр внешней разведки — уникальное подразделение, готовившее кадры для спецслужб дружественных стран, главным образом Азии и Африки. Весь его десятилетний период работы в Центре (1982–1991) был ознаменован многочисленными продолжительными командировками в Анголу и Мозамбик, где в те годы шла ожесточенная вооруженная борьба между правительственными силами, поддерживаемыми Советским Союзом и Кубой, и террористами из бандформирований типа Униты, поддерживаемыми США и Португалией. На Семёнова была возложена задача по подготовке кадров для Специального управления органов безопасности Анголы для борьбы со спецподразделениями Униты. «Всегда буду помнить Анголу, — говорил полковник Семёнов, — её упорство в строительстве новой жизни, её людей, мечтающих вырваться из средневековья, её природу и богатства. Это яркая и неповторимая страница моей жизни».
Последние два года мы часто встречались с Яковом Фёдоровичем — ведь я знал его еще до Афганистана. Он по-прежнему выглядел подтянутым, энергичным, сразу поддержал мое желание заняться историей советских спецслужб. Мы много говорили об Андропове, поскольку Яков Фёдорович был членом Карельского землячества Москвы. Он рассказывал о Борисе Семёновиче Иванове, об его руководстве операцией советских спецслужб в Афганистане, об Илье Григорьевиче Старинове, о своих встречах с Павлом Анатольевичем Судоплатовым, о Григории Ивановиче Бояринове и тактике партизанской войны. Я собирался еще о многом расспросить Якова Фёдоровича — но не успел. 7 февраля 2017 года его не стало.
А еще через четыре месяца — 21 июня 2017 года — мы проводили в последний путь Юрия Ивановича Дроздова. Во многом именно благодаря ему опыт штурма дворца Амина был использован для создания Группы специального назначения «Вымпел», которая была образована закрытым постановлением Совета Министров СССР и ЦК КПСС от 25 июля 1981 года и на основании приказа от 19 августа 1981 года. Официальное название — Отдельный учебный центр (ОУЦ) КГБ СССР.
Предшественником «Вымпела» считается «Зенит». Конечно, вряд ли этот проект остался в стороне от Бориса Семёновича Иванова — ведь он еще в 1966 году был начальником 13-го (диверсионного) отдела ПГУ, который 12 апреля 1976 года был преобразован в 8-й отдел Управления «С» ПГУ — и именно этот отдел разрабатывал в 1979 году операцию по штурму дворца Амина. К тому же Иванов не только руководил этой операцией, но и провел в Афганистане два года, а Дроздов — две недели. Но в 1981 году Иванов уже не был первым заместителем начальника ПГУ, а Дроздов был начальником Управления «С» ПГУ и заместителем начальника ПГУ — то есть в этом смысле они как бы поменялись местами.