Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 119)

До 2000 года о Герое Советского Союза полковнике Бояринове вообще мало кто знал. И только благодаря Игорю Королёву, председателю правления Смоленского фонда «Вымпел-Гарант» и большому патриоту Смоленщины, на родине Григория Ивановича Бояринова стал проводиться турнир по рукопашному бою его имени и появилась улица, носящая его имя. Но в его свидетельстве о смерти по-прежнему значится город Ташкент, а даты жизни на могильном камне отсутствуют — хотя и то и другое давно уже не является государственной тайной. Так что же останется потомкам? Как считает Андрей — его энергия, которая передалась его сыновьям, внукам, всем тем, кто учился на КУОС, в Высшей школе, кто потом служил в «Вымпеле». Был снят фильм о полковнике Бояринове, который был показан на канале «Звезда». В этом фильме впервые за рамками известных событий появляется человек, который объединил многих и еще многих объединит — как говорится, «всем миром, всем народом». Символом этого объединения является улыбка, которую скульптор уловил на барельефе, установленном на его могильной плите. «Пусть эта улыбка освещает путь всем нам живым и тем, кто будет после нас», — считает Андрей.

Тогда, в 1979 году, Григорий Иванович прибыл в Кабул не случайно: по одним данным — по просьбе Ю.В. Андропова, по другим — по просьбе Б.С. Иванова. Дело в том, что спецназовцы не имели боевого опыта, и присутствие их наставника и фронтовика должно было стать дополнительной поддержкой. Командиром группы «Зенит», в которую был включен полковник Бояринов, был майор Яков Фёдорович Семёнов. В своих воспоминаниях мой отец пишет: «С Яковом мы познакомились около 30 лет назад. Он служил на объекте “Балашиха”, на кафедре Григория Ивановича Бояринова, который погиб в Афганистане и которому было присвоено звание Героя Советского Союза. “Балашиха” — это объект, где готовились еще кадры для войны в Испании, проходили подготовку диверсанты из группы Павла Анатольевича Судоплатова и Ильи Григорьевича Старинова, в том числе легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов. Не зря говорят, что “Балашиха” — школа, где готовили “Штирлицев”. Это был объект Высшей школы КГБ СССР, и я по работе там бывал. Яков Фёдорович отвечает всем высоким требованиям спецназа: смелостью, отменным здоровьем, способностью быстро анализировать обстановку, самостоятельно принимать правильные решения и воплощать их в жизнь. Он способный аналитик от природы. Я.Ф. Семёнов командовал передовым отрядом при штурме дворца Амина (“Тадж-Бек”) в Кабуле 27 декабря 1979 года, проявив при этом мужество и героизм. Об этом хорошо написано в книге начальника Управления “С” КГБ СССР (нелегальная разведка) генерал-майора Юрия Ивановича Дроздова “Вымысел исключён (записки начальника нелегальной разведки)”. Насколько мне известно, за мужество и героизм, проявленные в этой операции, Яков Фёдорович Семёнов был представлен к званию Героя Советского Союза. Но награжден был орденом Боевого Красного Знамени. Среди его наград и самая престижная медаль времен Великой Отечественной войны — “За отвагу”, а также именное оружие. Яков Фёдорович испытал не только радость ратных побед, но и горечь потери друзей, увидел грязь войны. По возвращении с афганской войны он, мне кажется, во многом стал другим, ещё более основательным, он стал глубоко задумываться и о смысле жизни, и о непреходящем значении и надежности мужской дружбы».

Яков Фёдорович отличался необычайной добротой, простотой, открытостью и порядочностью. Он всегда готов был прийти на помощь. Побывавшие с ним в бою и различных переделках знали, что у этого коренастого, немногословного карела, истинно северного человека — дублёная кожа, что скроен он был из особо крепкого материала, который не брали ни пуля, ни штык. Но против тромба и он не устоял…

Группа «Зенит» прибыла в Кабул в середине декабря. Однако Семёнов был заброшен в Кабул несколько раньше — в начале осени 1979 года. Ему была поставлена задача выяснить соотношение сил между правительством Афганистана и вооруженными оппозиционерами. После полутора месяцев работы он пришел к выводу, что большая часть народа реально боролась против центральной власти, и эта вооружённая борьба приостанавливалась только на время сбора урожая в начале июня и в середине августа.

Как рассказал в своей книге «Жизнь без черновика» сам Яков Фёдорович, с 17 до 22 декабря ежедневно проходили совещания с руководством операцией: «На одном из совещаний я насчитал семь генералов: генерал-полковник С.К. Магомедов, генерал-лейтенант А.А. Власов, генерал-лейтенант В.А. Кирпиченко, генерал-майор милиции А.М. Косоговский. Фамилии остальных генералов запамятовал. Руководил совещанием генерал-лейтенант Б.С. Иванов».

Дворец «Тадж-Бек» располагался на высоком, поросшем густым кустарником, крутом холме, куда вела одна-единственная дорога, охраняемая круглосуточно, и, чтобы попасть к парадному подъезду на машине, надо было проехать круг по серпантину. С торца к зданию вела узкая лестница. С этой же стороны был оборудован ДОТ с крупнокалиберным пулеметом. В самом дворце постоянно находилось около двухсот гвардейцев. В расположенных в шаговой доступности от дворца трех казармах дислоцировались ещё около двух тысяч вооруженных гвардейцев. Стены дворца были способны выдержать удары авиации.

19 декабря в Кабул прилетел генерал-майор Юрий Иванович Дроздов, только что назначенный начальником Управления «С» ПГУ КГБ СССР. «Отношение Юрия Ивановича ко мне в целом я считаю добрым, — пишет Яков Фёдорович. — Вспоминается случай, когда мы оба уже были уволены со службы. Я пришел к Юрию Ивановичу, и он подарил мне свою книгу “Нужная работа” и подписал: “Уважаемому Якову Фёдоровичу Семёнову — одному из самых первых афганцев-каскадёров, которому автор обязан многим, с признательностью и большой благодарностью”. Тёплые слова, но меня поразило другое, а именно то, что он спросил меня, не нуждаюсь ли я в деньгах. Я поблагодарил и отказался, хотя именно в тот момент испытывал определенные материальные трудности».

20 декабря из Баграма в Кабул был переброшен «мусульманский батальон» ГРУ, которым командовал капитан Хабиб Таджибаевич Халбаев. Батальон вошёл в бригаду по охране дворца, что существенно облегчило подготовку к запланированному штурму. 23 декабря в Кабул прибыла группа «Гром» (из состава группы «Альфа»), которой командовал майор Михаил Михайлович Романов. Согласно плану, «Гром» выдвигался и уходил влево на серпантин, «Зенит» шёл следом и атаковал дворец с торца. Затем группы соединялись у фасада и начинали зачистку помещения с целью найти Амина. «Мусульманский батальон» ГРУ участия в зачистке дворца не принимал.

Как пишет Яков Фёдорович, «день 27 декабря 1979 года начался буднично, но в 15.00 Ю.И. Дроздов вызвал меня и Михаила Романова и устно поставил задачу на штурм дворца. Слова генерала были простые, не было киношных “слушай команду” и тому подобное. Приказ выглядел как просьба: “Ребята, не подведите!” Он знал, что посылает нас на верную смерть, кто-то уже не вернётся с задания. Никаких карт, планов, бумаг — только слова, слова. Мы доложили план действий, который Дроздов одобрил. Он сказал, что в экипаж 4-го БТРа “Зенита” был включен Григорий Иванович Бояринов. Я сразу же спросил у Юрия Ивановича: “Что, Григорий Иванович — мой начальник? Как поступать, если он начнет вмешиваться в наш план действий?”

— Действуй по своему плану и не реагируй ни на чьи указания.

Средства связи в группе отсутствовали, а для связи с руководителем операции Борисом Семёновичем Ивановым только у меня была рация “уоки-токи” (которая в то время была дефицитом).

Итак, готовность номер один. Выпили по граммульке положенные фронтовые, с трудом добытые в посольстве. По совету фронтовика Бояринова не закусывали, так как любые ранения на сытый желудок переносятся сложнее. Мы в боевых машинах, в бронежилетах, касках, без документов, в афганской форме и со славянскими лицами готовы идти вперед!..

…Когда по броне застучали пули от ДШК, стало ясно: игры кончились, началась война. В первой машине мы успели проскочить живыми. Второй БТР был подожжен. Погиб Борис Суворов, почти все ребята были ранены. Оказавшись перед дворцом, мы должны были спуститься из машин и постараться проникнуть во дворец через главный вход, а затем рассредоточиться в разные стороны…

Безусловно, мне повезло, настоящий ангел-хранитель оберегал меня! Спускаясь из БТР, я хотел укрыться за дворцовой лестницей. Я видел этот направленный на меня и стрелявший по мне пулемет. Знаете, видеть пули тяжелого пулемета, направленные в вас с расстояния 100 метров, и увернуться — это редкость…

Наконец “Шилка” подавила афганский пулемет, и мы бросились к входу в здание. Наверху лоб в лоб сталкиваюсь с Мишей Романовым и Эвальдом Козловым. Без слов, стреляя на ходу, бежим к центральному входу и врываемся на первый этаж. К этому моменту наши ряды уже значительно поредели. Увидел среди офицеров Бояринова (он погибнет через несколько минут), успел ему улыбнуться и, действуя как некий заведенный механизм, бросаюсь наверх, на второй этаж. Потом выяснилось, что к тому моменту Миша Романов уже был контужен и не двигался».