Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 105)
Когда группа Бормана с опозданием подошла к Вайдендамскому мосту, там уже были советские части. Она попала под сильнейший огонь и была вынуждена отступить. В этот момент подъехал «тигр», забитый ранеными немецкими солдатами, и под его прикрытием группа двинулась через мост. На Нюрнбергском процессе 3 июля 1946 года Эрих Кемпка заявил, что видел, как с той стороны танка, где шел Борман, внезапно блеснуло пламя — возможно, по танку выстрелили из фаустпатрона (по свидетельству маршала Чуйкова, «8-я гвардейская армия, бойцы и командиры, были влюблены в эти фаустпатроны, воровали их друг у друга и с успехом их использовали»). В результате, по словам Кемпки, «Борман дернулся, согнулся и его буквально подкинуло в воздух». Однако Баур на допросе 16 ноября 1962 года показал иное: они все вместе побежали по Цигельштрассе — это первый переулок за мостом направо, перед нынешним зданием Фридрихштадтпаласта — то есть мост они преодолели. «Метров через сто я решил оглянуться и стал искать Бормана. Но мне сказали, что рейхсляйтера Бормана нигде нет. Видимо Борман погиб на Цигельстрассе».
Но на самом деле все обстояло иначе — об этом много лет спустя рассказал Науман, которому удалось благополучно скрыться. По его собственному признанию, в советской оккупационной зоне он был пять раз задержан и даже допрошен — но всякий раз его отпускали. До 1950 года о нем ничего не было слышно. На Нюрнбергском процессе адвокат спросил Кемпку: «Вы говорили, что рядом с Мартином Борманом или впереди него шел еще один господин — а именно, господин Науман из министерства пропаганды?»
— Jawohl, это был бывший статс-секретарь доктор Науман.
— Слышали вы что-нибудь об этом статс-секретаре Наумане позднее?
— Нет, я ничего об этом не слышал…
В 1950 году Науман объявился в Дюссельдорфе. В 1963 году он рассказал следователям (протокол допроса Vs 3/63 (A.G.)), что был руководителем группы, которая пошла на прорыв. Борман якобы спросил его, можно ли и ему с ними, на что получил согласие Наумана. «Я еще сказал ему, что во время прорыва он должен держаться прямо за мной, что и было выполнено». Когда «тигр» взорвался, Науман был оглушен взрывной волной, а когда снова пришел в себя, то увидел Бормана. После этого Науман пошел назад в направлении Вайдендамского моста, и в одной из воронок нашел остатки своей группы — примерно 11 человек, среди них были Борман, Аксман и доктор Штумпфеггер. Таким образом, Науман опроверг показания Кемпки. Он также назвал ложью показания Баура. По словам Наумана, после неудачной попытки прорыва на Вайдендамском мосту они вернулись к вокзалу Фридрихштрассе, по железнодорожным путям миновали Шпрее и через городской виадук двинулись в направлении вокзала Лертер (сейчас на месте Лертера находится вокзал Берлин-Центральный). При этом они прошли вплотную мимо Рейхстага, уже занятого советскими войсками, — он остался слева на другом берегу Шпрее.
Достигнув вокзала Лертер, группа спустилась на Фридрих-Лист-Уфер, пошла в сторону Инвалиденштрассе, под мостом натолкнулась на советских солдат, которые приняли их за фольксштурм и отнеслись к ним довольно мирно. Однако группа разбежалась. «Я не знаю, кто пошел с Борманом, — говорит Науман. — Но я знаю, что господин Борман в тот момент был жив».
11 сентября 1962 года бывший руководитель немецкой молодежи Аксман показал, что он, его адъютант Гюнтер Вельцин, Борман и Штумпфеггер вышли на Инвалиденштрассе. Аксман и Вельцин пошли по ней в сторону Альт-Моабит, однако напоролись там на советские танки и, вернувшись, в лунном свете увидели Бормана и Штумпфеггера лежащими «неподвижно на спине». При этом Аксман не заметил у них «никаких внешних повреждений». Труп Штумпфеггера позже действительно был найден — по некоторым сведениям, при нем была обнаружена расчётная книжка на имя офицера медицинской службы СС Штумпфеггера. В 1945 году его жена Гертруда Штумпфеггер получила извещение, что ее муж похоронен на территории Alpendorf-Gelände, Invalidenstrasse 63 — то есть как раз в том самом месте, о котором говорит Аксман, между вокзалом Лертер и путепроводом Инвалиденштрассе. Интересно, что это буквально в 400 метрах от Музея естественной истории и отеля «У новых ворот» — того самого места, где в фильме «Семнадцать мгновений весны» Борман встречается со Штирлицем. Видимо, Юлиану Семёнову были хорошо известны все эти детали.
Во всяком случае, эти сведения насторожили прокуратуру Франкфурта — ведь если удалось уйти Науману, то почему бы этого не сделать и Борману? Был выдан ордер на арест Бормана по подозрению «в покушении на массовое убийство немецкого народа». Вскоре появились свидетельства, что Борман находится в Латинской Америке. Известный «охотник за нацистами», директор Центра еврейской документации в Линце (Австрия) Симон Визенталь заявил в 1964 году журналу Spiegel: «В том, что Борман жив, больше никто не сомневается». Тем более что раскопки предполагаемого места захоронения на территории выставочного комплекса у вокзала Лертер, проведенные 20–21 июля 1965 года, ничего не дали.
И вот 7 декабря 1972 года, как раз в разгар съемок фильма «Семнадцать мгновений весны», в ходе строительных работ примерно в том же самом месте, что и ранее, были найдены человеческие останки, в челюстях которых обнаружены стеклянные осколки. Принадлежность останков Борману была окончательно доказана в 1998 году, после проведённой по заказу немецкого правительства экспертизы ДНК, после чего останки были сожжены и развеяны над Балтийским морем 16 августа 1999 года.
Вот только одна загвоздка — останки Бормана были покрыты характерной красной глиной, встречающейся исключительно в Южной Америке…
Ольга Чехова с 1950 года жила в Мюнхене и в 1965 году основала фирму «Косметика Ольги Чеховой». В кино она активно продвигала свою внучку Веру Чехову, которая стала известной немецкой киноактрисой и отметилась бурным романом с Элвисом Пресли в 1959 году. Впоследствии Вера рассказывала, что бабушка, прожившая в Германии почти шестьдесят лет, но сохранившая при этом акцент и дома говорившая по-русски, не хотела, чтобы Верочка ехала в Москву на съемки фильма об Антоне Павловиче Чехове, и отговаривала её от этой поездки. После 1953 года Ольга Константиновна вообще до болезненности боялась России и никогда не вспоминала о том, что делала в годы войны. Оно и понятно — после расправы над Берией, Абакумовым и другими ее «кураторами» и «разоблачения» самого Сталина на ХХ съезде чего еще было ожидать от кукурузников? Так же, кстати, поступят в России и в 1991 году с Эрихом Хонеккером, Маркусом Вольфом и всеми лучшими топ-агентами разведки ГДР — среди них Габриэла Гаст, занимавшая пост в руководстве западногерманской разведки БНД, и Райнер Рупп (оперативный псевдоним «Топаз»), занимавший высокий пост в штаб-квартире НАТО. Они десятилетиями снабжали Кремль уникальной информацией, а их просто сдали и пальцем не пошевелили в их защиту.
9 марта 1980 года, чувствуя, что наступают ее последние минуты, Ольга Константиновна позвала внучку и попросила принести бокал шампанского, который оказался последним в ее жизни. Она выпила его и, сумев произнести: «Жизнь прекрасна», отошла в другой мир. Точно так же за 76 лет до этого поступил её знаменитый дядя Антон Павлович Чехов. Он тоже попросил жену Ольгу Леонардовну поднести бокал шампанского и, выпив его, скончался в немецком городке Баденвейлер.
Разведка высоких энергий
В 1938 году немецкие ученые Отто Ган (правильно Хан от нем. Hahn — петух) и Фриц Штрассман доказали, что ядро урана при бомбардировке нейтронами распадается на более легкие элементы. Ган и Штрассман были химиками, и эту работу они начали вместе с физиком Лизой Мейтнер. Но Лиза была еврейкой, и в июле 1938 года Ган помог ей перебраться в Швецию. После обнаружения деления урана Ган сразу же проинформировал Мейтнер, и она вместе со своим племянником Отто Фришем, который как раз приехал к ней на Рождество из Копенгагена, дала физическое объяснение полученных Ганом и Штрассманом результатов, рассчитав при этом высвобождающуюся в процессе деления ядра энергию. После этого Фриш отправился в Англию, и в июне 1939 года они вместе с Рудольфом Пайерлсом (тоже евреем, который родился в Берлине, но остался в Англии после прихода Гитлера к власти) в Бирмингемском университете дали первую оценку критической массы урана-235 для атомной бомбы, которая оказалась не столь велика, как считалось ранее. 21 марта 1940 года Фриш и Пайерлс направили меморандум «О создании “супербомбы”, основанной на ядерной цепной реакции в уране» председателю Комитета по противовоздушной обороне Генри Тизарду. В меморандуме утверждалось, что для создания атомной бомбы потребуются не тонны, а всего лишь 5—10 кг обогащенного урана, и что при наличии необходимого финансирования и объема урановой руды сроки ее создания могут составить около двух лет. В апреле 1940 года была создана рабочая группа «Мауд Комитти» (M.A.U.D. означает «Military Application of Uranium Detonation»»), которую возглавил Джордж Томсон. В группу вошел и немецкий физик Клаус Фукс, член Компартии Германии, который бежал из Германии в 1933 году. Научно-исследовательские работы группы завершились созданием организации «Тьюб Эллойс», которой была поручена практическая разработка первой в мире атомной бомбы. Все работы были строго засекречены, но в феврале 1941 года англичане ознакомили с меморандумом и своих заокеанских коллег, которые на тот момент не располагали подобными результатами. В начале 1942 года английская фирма «Метрополитен-Виккерс» начала разработку промышленного оборудования для разделения изотопов урана методом газовой диффузии, а в 1943 году в Манчестере был построен опытный завод, на котором были получены 200-фунтовые бруски металлического урана. 19 августа 1943 года на встрече в Квебеке Черчилль и Рузвельт договорились о совместной разработке ядерного оружия. В результате достигнутого соглашения «Тьюб Эллойс» поглощался американским Урановым комитетом (S-1 Uranium Committee), и с 17 сентября 1943 года новая структура именовалась «Манхэттенский проект» (Manhattan Project). Эта организация, о существовании которой не знал даже американский конгресс, располагала неограниченным финансированием и самыми широкими полномочиями. Во главе ее стояли американский физик Роберт Оппенгеймер — выходец из еврейской семьи, эмигрировавшей в США из Германии, и генерал Лесли Гровс. Для работы в рамках проекта из Англии были вывезены многие участники «Мауд Комитти», в том числе Пайерлс, Фриш и Фукс.