Андрей Важенин – Такой, какой я есть (страница 44)
Полеты на воздушном шаре
Я панически боюсь высоты, не скрываю это, бессмысленно скрывать. Все мои друзья и знакомые это знают. Но трижды в жизни довелось летать на воздушном шаре. Первый раз это был полет в Кении во время туристической поездки, сафари. Это, конечно, незабываемо, когда ночью подъем в часа три ночи в темноте под звук саванны. А звук ночной саванны это рыки животных, это шорохи, это что-то, происходящее в кустарниках. Мы выехали на поляну, где был разложен воздушный шар. Вся наша команда собралась рядом. Зажегся громадный газовый факел. Минут через 30–40 шар наполнился теплым воздухом. Мы залезли в корзину. Очень мягко и незаметно оторвались от земли. Что интересно, ни в этот, ни в следующий полет, я почему-то никакого страха высоты не испытывал. Наоборот. Мы поднялись вместе с восходом солнца. А солнце, особенно африканское солнце, на восходе перед ним идет линия терминатора, то есть разделения света и тьмы, а самое главное, разделение ночного воздуха и теплого утреннего. Ветерок всегда постоянный, всегда несильный, всегда управляемый в одну сторону. Под нами раскинулась совершенно потрясающая картина прерий: и река, и слоны, и отдельные антилопы. Вот мы подлетаем в таком романтическом настроении духа к громадному стаду различных антилоп: и импалы, и гну, и еще какие-то незнакомые. Голов несколько сотен точно, может быть, даже тысяча. Громадное стадо. Вот в романтическом настроении, где только слышен шорох горящего газа, шар подлетает к стаду и нас окутывает мощный густой запах животного навоза. Настолько плотный, что казалось, его можно резать ножом. Но что еще можно ожидать над стадом в несколько сотен голов, которые переночевали на одном месте. Но это нисколько не испортило общую картину, скорее, придало колорита. Потом было приземление, не очень мягкое. Но там, главное, приседать до края корзины, не высовываться, держаться за поручни. Нас встретили организаторы с шампанским, с грамотами, что мы совершили полет. Назад мы уже возвращались на джипах.
Второй полет состоялся в Голландии, точнее, в городе Маастрихт, который расположен в узком-узком голландском перешейке, который вклинивается между Германией и Бельгией. И вот мы взлетели. Внизу раскинулись маленькие бельгийско-голландские домики. Женщины, дети, машущие нам вслед, лающие собаки, проезжающие автомобили — совсем другая картинка, но не менее приятное впечатление. Надо сказать, что город Маастрихт знаменит тем, что именно там погиб у Дюма в книге «Двадцать лет спустя» мушкетер д’Артаньян во время штурма одноименной крепости. Там помнят, знают, но памятника д’Артаньяну почему-то нет.
Третий полет — уже у нас дома. Наши челябинские авиаторы, ребята из аэропорта, организовали такое развлечение, кстати, организовали очень грамотно с соблюдением всех принципов безопасности, лицензий, на хорошем воздушном шаре. Кстати, когда мы собирались лететь, это было летом, трижды переносились сроки полетов из-за неустойчивости погоды. Причем организаторы не чувствовали никакого неудобства. Безопасность есть безопасность. С воздушного шара уже родные южноуральские пейзажи также произвели неизгладимое впечатление. Была осень. Леса довольно открыты. Видели коз, рыбаков — мужиков, сидящих на берегу озера, которые махали нам рукой «давайте-давайте, причаливайте». Было приземление, было торжество, было удовольствие от полета, незабываемые впечатления. С тех пор я близким друзьям дарю ваучеры на полет на воздушном шаре. У кого-то из них не хватает духа, но большинство летают и остаются очень довольными и тиражируют это развлечение, это впечатление дальше. Вообще я считаю, что самое выгодное и разумное в жизни — это вкладывать деньги, ресурсы, возможности, время во впечатления. Деньги обладают способностью девальвироваться и просто исчезать в никуда, вещи изнашиваются, выходят из моды, а впечатления, полученные когда-то, особенно яркие, позитивные впечатления, всегда с тобой. Это капитал недевальвируемый, неисчезающий и он вечный. И когда придет время уходить в мир иной, а говорят, человек приходит в этот мир голым и уходит голым и один, эти впечатления до последней секунды тоже будут принадлежать тебе и будут согревать тебя, может быть, в самые тяжелые минуты жизни.
Индия. 1982 год
«Открылась бездна звезд полна, звездам числа нет, бездне дна».
Если эти строчки родились у Ломоносова под скудным северным небом, то что бы могло быть, если бы он увидел в свое время небо Индии: Млечный Путь, Южный Крест над горизонтом, громадную луну, которая как небесный шатер накрывает землю. А может быть, и ничего не родилось бы. Сопротивление почти всегда рождает талантливый ответ. Потрясающее звездное небо — пожалуй, самое яркое впечатление из первой поездки в Индию, которая в 1982 году была вообще на грани возможного. Конечно, Тадж-Махал, Калькутта с ее громадными толпами людей, с потрясающими контрастами, Мадрас со слонами и яркими красками на улицах, с совершенно потрясающими запахами, которые ударили, как только открыли двери самолета, конечно, море, но, прежде всего, это потрясающе глубокое южное тропическое небо. Понятно, почему в Индии самые лучшие математики, крупные мыслители, интереснейшая философия и всему этому много-много тысяч лет. Когда тебе показывают храм, которому примерно две тысячи лет, то есть он ровесник Христа, говорят, «но это неинтересно, это новодел, вот рядом стоит строение, которому 4–5 тысяч лет», начинаешь понимать глубину времени, глубину вечности и величия этой страны.
Бегемот
Если вы не видели, как какает бегемот, то вы не представляете себе ничего о мощи природы. Ниагарский водопад в сравнении с этим зрелищем это вообще детский сад, песочница. Представляете себе бегемота, стоящего задом к вам. Потом его маленький хвостик начинает вращаться с нарастающей скоростью, пока не превращается в пропеллер стартующего самолета. Затем открывается прямая кишка диаметром в сантиметров 10–15 и оттуда начинает бить, как из брандспойта, струя зеленого, ужасного вонючего дерьма. А вращающийся хвостик превращает это в громадное зеленоватое облако. Потом постепенно процесс затухает, струя опадает, прямая кишка закрывается и хвостик останавливается. Но, судя по всему, все это нужно, потому что с туалетной бумагой в Африке плохо, а ручки у бегемота очень и очень коротенькие.
Ниагара
В одной из поездок на ASCO в Чикаго Алексей Привалов предложил авантюрную идею, на которые он большой мастер, — на машине съездить из Чикаго на Ниагарский водопад. Я как-то не сразу оценил всю авантюрность затеи, не поглядел на карту и согласился на это. Выехали мы в часа четыре утра. Когда я понял, что нам в один конец ехать 560 миль, это около 900 км, волосы, конечно, встали дыбом. Тем более что по американскому highway ехать можно только со строго установленной скоростью, ни превысить, ни поднажать нигде невозможно — себе дороже. Беспилотники, лазерные дальномеры, контроль проезда через точки въезда на платные участки. В общем, не разгонишься, ехать можно так, как ехать. Очень нам нравилось, что попутные люди нам очень весело машут, что-то приветственно показывают пальцами. Мы думали, надо же, откуда они знают, что мы — русские, что мы из России. Только уже подъезжая к Ниагаре, мы поняли, что приветствовали вовсе не русских, а то, что прокатная машина была с техасскими номерами. Они немножко переоценили нас. Из Техаса, конечно, в Ниагару духу ехать не хватило бы. И вот к обеду сам водопад. Гул, который раздается, слышно достаточно далеко. Облако брызг. Относительно бедный американский берег и застроенный небоскребами канадский берег. Знаменитый мост, соединяющий две дружественные страны, фактически как раньше Россию и Украину. Знаменитый пароходик, который может подвезти вас под струи в облака водяного пара. Все это мы проделали и быстренько назад. Дорогу назад лучше не вспоминать. Две тысячи километров за один день — это, конечно, слишком. И кемарили за рулем, и на обочину выезжали. Слава Богу, что на американских дорогах есть вот эти полосы безопасности на краях, — когда ты начинаешь выскакивать с дороги, выезжаешь на жесткую гальку, и вот это дук-дук-дук по рулю и по кузову разбудит мертвого. Добрались, слава Богу, живые. Изматерились что есть сил на автора идеи. Но вообще ему большое спасибо за Ниагару.
Норвегия
Несколько штрихов, которые запомнились в этой стране. Во-первых, во фьорде можно одной удочкой ловить одновременно пресноводную и морскую рыбу, опуская ее поглубже или поднимая вверх. Обычно во фьордах чем глубже, тем дальше вверх имеется слой пресной воды, который не смешивается с морской, она расположена глубже. И такой прием очень интересный показывают туристам, да и сами норвежцы не брезгуют на одну удочку поймать треску и какого-нибудь окунька или щуку. Прижимистость норвежцев характерна для многих северных народов. Так, еще совсем недавно они жили, мягко говоря, бедно, вообще почти в нищете, так же, как исландцы, пока в 60-е годы не нашли нефть. Так вот, очень ценилась белая краска. И в целях экономии норвежец, как правило, белой краской красил или фасадную стену дома, которая выходит на улицу, или стенку к соседу, который ему симпатичен. К несимпатичному соседу стенка либо вообще не красилась, либо красилась в какой-нибудь другой цвет.