Андрей Важенин – Такой, какой я есть (страница 35)

Так вот, связь между диссертацией и озером Еловым. Я как молодой врач работал летом. В медицинской среде дедовщину никто не отменял. Я думаю, что это верно. Молодые врачи всегда идут в отпуск после основного состава, то есть осенью и зимой, дежурят в новогодние праздники. Это воспринимается совершенно правильно. В диспансере в ночь с 31-го на 1-е всегда дежурит самый молодой врач. Понятно, что по телефону его прикрывает заведующий, это есть обычай, и обычай незыблемый. Если появляется несколько молодых врачей в один год, то они выстраиваются в очередь и безропотно несут эту вахту в последующие годы. Я тоже работал. Тогда я уже был взрослым солидным мужиком. У нас появилась машина — «Запорожец» 965-й модели без ушей ярко-красного цвета, которую я любил и люблю до сих пор. Пожалуй, это, наверное, мой самый любимый автомобиль, который многому меня научил и как водителя, и руками я научился кое-что делать. Я мог прямо на трассе разобрать и собрать переднюю ступицу, вернуть на место, прикрепив отвалившийся воздухозаборник на двигателе, и много еще что умел делать. Помог мне в этом еще один интересный человек. Не могу обойти его память стороной. Это отец Лены Левит, наших больших и старинных друзей, уже, правда, не из школьного, а из постинститутского прошлого. Ленин отец, инвалид войны, который по этому праву имел, естественно, такой же «Запорожец», прекрасно его знал, обучил меня очень многим премудростям прямо рядом со своим домом. Тогда это был патриархальный уголок рядом с областной больницей. Небольшие деревянные домишки. Улица без всякого покрытия. На другой стороне улицы лес, полянки. И там, на полянках, мы разбирали мой автомобиль, а безногий дед учил меня автомобильным премудростям. На этой машине я ездил по выходным к семье, отдыхал, когда, естественно, в выходные не было дежурств. Вот приехал в один из выходных. Погода была отвратная: дождь стеной. А лагерь мединститута расположен в низине, там даже в жаркую погоду всегда прохладно. Делать было абсолютно нечего: ни за грибами, ни купаться. Я помню, бывают моменты, если хотите высокого стиля творчества, не буду сравнивать с болдинской осенью, но по моим масштабам что-то подобное случилось, когда я за два дождливых дня, не отрываясь, практически с ходу написал значительную часть своей диссертации, которая в последующем не потребовала существенных переделок.

Сейчас, к сожалению, лагерь «Еловое» находится в неком запустении, популярность ушла, профессура ездить перестала. Но получилось так, что недалеко от лагеря был построен коммерческий дом, где мы обосновались, и я люблю это место не только за нынешние прекрасные пейзажи, это окружение, но и за память, которая связывает меня с этим местом. Спасибо озеру Еловому, спасибо лагерю медуниверситета за доставленные прекрасные жизненные моменты.

Исландия

Одной из жизненных радостей, может быть, ведущей я считаю для себя путешествия. Воспитанный на классической приключенческой литературе, на Жюле Верне, и прежде всего на Жюль Верне, на Майн Риде, на Купере и ряде других авторов, путешествия отношу к высшим благам, которые подарила жизнь. Благо и работа, и собственные устремления этому способствовали. Мир, конечно, посмотреть удалось, хоть и бегло, но удалось. И вот одна из самых ярких поездок — это поездка в Исландию. Вообще мало кого из моих знакомых черт туда заносил. Пожалуй, только профессора Панову, но и то спустя довольно большое количество лет. Это было летом. Прибыли мы на этот очень отдаленный остров. Я не представлял себе, что это так далеко между Америкой и Европой. Был полярный день. А в Исландии полярный день есть. Приземление на аэродроме. Кругом лунный, совершенно лунный пейзаж. Переезд по этому лунному пейзажу по отличному шоссе в Рейкьявик. Надо сказать, что весь Рейкьявик — не цельный город, а сумма поселков. Их примерно 4–5. По разным подсчетам, живет там от 120 до 150 тысяч в столице европейского государства. Весь город пересекает, точнее, соединяет отличное четырех- или шестирядное шоссе, которое в центре делает громадный зигзаг, потому что на этом месте расположена скала, в которой когда-то видели гоблинов. В мэрии Рейкьявика есть специальный чиновник, достаточно высоко оплачиваемый, который следит, чтобы, не дай Бог, никакая стройка не располагалась в местах, где бывают гоблины. Это может вызвать их гнев. Ссориться с ними нежелательно. Поэтому решили потратить несколько десятков миллионов евро и это место обогнуть. Там же рядышком стоит громадная церковь пустая, где службы не происходят, потому что исландцам она не понравилась, слишком высокая. Не понравилась и все, не стали ходить. Стоит как памятник ненужной архитектуры.

Живут в Исландии викинги, настоящие потомки викингов. По неизвестным причинам викинги в свое время из Скандинавии отправились на запад, куда, зачем, мало кому ведомо. В Шотландии и в Ирландии они сбросили балласт гребцов, слуг, так называемый люмпен, и ушли дальше в Исландию, где и осели. Часть ушла в Гренландию. Но условия жизни в Гренландии были настолько жесткие, что большая часть викингов деградировала и до нынешних времен почти не дожила. А в Исландии живут настоящие викинги. Одна из этих викингов нами занималась. Это девушка по имени Кейтлин. Ростом около двух метров. Классическая блондинка с длинными косами. Два дня она с нами держалась настороженно. Потом все наладилось. Она сказала: «Нас учили, что вы враги НАТО, вы наши противники, а вы совершенно классные пацаны». И Кейтлин начала нас развлекать по-своему: мы ходили в пабы, плясали. И тогда, танцуя с Кейтлин, я почувствовал, что может чувствовать миниатюрная девушка в руках нетрезвого и очень активного танцора. У меня был абсолютно натуральный страх, что из симпатии она меня может просто ненароком изувечить. Кейтлин угощала нас водкой «Рейкой», харкарпом — это своеобразный удивительный продукт, мясо белой акулы, которое в сыром виде есть нельзя. Но если ее в полосе прибоя прикопать на глубине метра четыре, потерпеть с полгода, когда мясо пройдет фазу бескислородной возгонки, тогда это становится деликатесом с ужасным запахом. Но стоит только запах перетерпеть и проглотить, ты вознаграждаешься за доставленное неудобство совершенно потрясающим нежным вкусом. Не нужно говорить, что под «Рейку» это идет особенно хорошо. И с учетом большого содержания аммиака в рыбе понятно, что водки тоже можно выпить очень много. Вместе с Кейтлин мы по леднику, который покрывал вулкан с непроизносимым названием, который несколько лет назад начал извергаться и внес смуту в авиационные полеты во всей Европе, спустились на пляж абсолютно черного цвета из вулканического песка, еще немножко выпили «Рейки», закусили харкарпом и пошли купаться. Вода где-то градусов 10–12, но после такой премедикации нам ничего не страшно. Представьте наше удивление и восторг, когда в метрах десяти вынырнул дикий тюлень с громадными глазами и тоже начал с нами резвиться. Правда, сильно близко не подпускал, но и не уплывал. Видели, что ему было не менее весело, чем и нам.

Если вернуться к вопросам эмиграции викингов, то надо заметить, что часть их осела в Ирландии и в Шотландии, но в Ирландии более отвязная часть. Поэтому от Ирландии у меня впечатления как от страны пьющей, пожалуй, даже посильнее России. Но об этом разговор чуть-чуть позже.

Возвращаясь к Исландии и к Рейкьявику, нельзя пройти мимо дома, где в свое время состоялся сговор и предательство Советского Союза между Горбачевым и Рейганом. Точнее говоря, Горбачев предавал, а Рейган исполнял свой долг перед своим народом. Так вот, этот дом пользовался очень дурной репутацией у местного населения, потому что там водятся очень злобные и неприятные привидения. А в привидения верят в Исландии всерьез, даже на дорожных знаках есть указания «Будьте осторожны, на трассе могут быть приведения». И когда возник вопрос о провидении этой встречи, практичные ирландцы взяли этот дом, в котором даром никто не хотел жить, и сдали в аренду нашим и американцам, где эти мерзкие дела и были сделаны. Сейчас это достопримечательность. Но там по-прежнему никто жить не желает. Потому что говорят, что после встречи Горбачева с Рейганом привидений там еще более прибавилось. Я думаю, что да, сколько народа погибло после этого сговора на территории нашей страны.

Еще интересный момент относительно всевластия зеленых. Прямо в центре Рейкьявика в официальных магазинах без всяких ограничений можно купить шкуры диких северных животных. Я не удержался (все равно животные уже погибли) и привез шкуры северной рыси, бобра, лисы и соболя. Сейчас они висят дома у меня в кабинете, напоминают об этом прекрасном месте и прекрасном времени. Жаль, конечно, зверюшек, но викинги уже свое дело с ними сделали.

И еще своеобразный местный фольклор. Я не пытаюсь даже воспроизвести названия. Но в Исландии совершенно своеобразные Деды Морозы. Их 12 на каждый месяц. Их мама сидит на горе, расположенной на другой стороне залива, и каждый месяц выпускает нового Деда Мороза. Понятно, что страна достаточно холодная и название «Дед Мороз» актуально. Хотя название у него совершенно другое и опять же непереводимое. Но в отличие от наших Санта-Клаусов, святых Николаев и Дедов Морозов эти существа не приносят подарки детям, а совсем наоборот, играют роль санитаров природы. Они отыскивают непослушных детей, притаскивают их к маме, где вместе с братьями и с мамой съедают. Педагогически действуют очень здорово. Вообще исландские дети (их мало) весьма послушные. Я думаю, что не без участия местного фольклора.