Андрей Важенин – Такой, какой я есть (страница 15)

Дополнение к теме любимых героев

Вторым любимым героем и второй любимой книгой я бы назвал серию о Незнайке, а точнее, «Незнайка на Луне» великолепного советского писателя Николая Носова. Я думаю, что эта книга, эти персонажи оказали большое влияние не только на меня, но и на многих моих сверстников, когда в середине 60-х годов появилось это произведение. По сути, это очень талантливое изложение политэкономии капитализма и реалий капиталистического государства, написанное в очень легкой форме, блестяще подано все то, с чем мы потом, будучи взрослыми людьми, столкнулись в 90-е годы. Это рекламный бизнес, липовые акционерные общества, лопающиеся банки и бизнес, построенный ни на чем, бессмысленное зарабатывание денег и бессмысленная их трата. Я имею в виду пример Пончика, который разбогател на соли и разорился, промотав все это на водном колесе. И сам Незнайка, удивительно любознательный, удивительно цельный, искренний персонаж. Мне он оказался очень близок по жизни, причем во всех книжках, начиная от «Цветочного города», «Солнечного города», где в идеальном варианте описано то, чего мы ждали после авантюрных заявлений Никиты Сергеевича Хрущева на XX и XXII съездах КПСС, некоего идеального коммунистического общества. И вот этот оптимизм Незнайки после возвращения с Луны, после многих приключений, кстати, достаточно тяжелых, пребывание его в безвыходных ситуациях на острове дураков и так далее, когда он заявляет: «Ну, вот и все, друзья. А теперь я готов к новым приключениям». Очень бы хотелось, несмотря на все жизненные передряги, сохранить в себе эти черты, этот взгляд на жизнь. Я всегда своим молодым коллегам, значительно более молодым, советую эту книгу прочитать, прочитать серьезно и отнестись к ней не как к детскому развлекательному чтиву, а как к серьезному литературному произведению, каковым оно и является.

Еврей-подводник

Моим соруководителем по кандидатской диссертации, а фактически первым по научной значимости был легендарный проректор по научной работе Челябинского мединститута профессор Лев Яковлевич Эберт. Чтобы представить себе этого человека, нарисуйте образ — маленький, щупленький, лысый очкарик, классический ученый еврей-ботаник, которые вместе с тем был капитаном первого ранга, войну провел после окончания Военной медицинской академии в блокадном Ленинграде врачом подводной лодки и неоднократно участвовал в боевых подводных походах. Вот такой персонаж. После войны увлекся и активно занялся бурно развивающейся микробиологией, а затем иммунологией. В конце 50-х годов приехал в Челябинский медицинский институт, где и остался на всю жизнь. Так вот, в моей кандидатской был небольшой, но самый важный фрагмент, посвященный иммунологическим аспектам первичной множественности злокачественных опухолей. И на уровне написания диссертации Лев Яковлевич ее, как положено, редактировал. Но, будучи человеком занятым, он совмещал правку моей диссертации с проректорским приемом. Очень отличная получилась жизненная и административная школа. По правую руку сидел я с диссертацией, Лев Яковлевич параллельно вел беседу с людьми, которые приходили к нему по самым различным вопросам, коих немало было к проректору по научной работе крупного медицинского вуза. При этом ни разу, прервавшись со мной, он не сбился, а возвращался точно на середину фразы, которую мы обсуждали, и продолжал так, как будто перед этим не было серьезного разговора.

Надо сказать, что беседы с посетителями он делил на три категории, чему учил и меня. Первая категория, когда приходит человек, ему нужно официальное подтверждение делать некое важное, нужное дело, кое нужно делать, и препятствий никаких нет. Такому он говорил: «Все, иди, работай, не трать время, не мешай мне. Все хорошо». Вторая категория — это люди, которые приходят, когда однозначно ответ: «Нельзя. Не надо. Ни при каких обстоятельствах». На это тоже нечего тратить время и рассусоливать, деликатности нет: «Ни за что, выбрось, занимайся настоящим делом». И третья категория — это люди, которые предлагают нечто дельное, надо поддержать, но в той редакции, как предлагает автор, это сделать нельзя. Поэтому задача — из второй категории перевести в первую. С этими он тратил намного больше времени. И во второй раз человек приходил из первой категории, то есть когда все хорошо, все правильно, «иди, работай, не трать свое время и не мешай мне». Очень талантливо, очень эффективно, пытаюсь в своей жизни использовать это как кальку в отношениях с коллегами. Не надо мешать тому, кто делает все правильно, идет в нужном направлении. Надо остановить авантюриста или дурака, которого совсем не туда несет, и надо помочь человеку отточить свою мысль и планы для того, чтобы он дальше продуктивно, хорошо и интересно работал.

Профессиональная порядочность

Во врачебной научной среде большую роль играет порядочность человека. Во многом это завязано как на личностные, так, если хотите, и на религиозные отношения. Об этом, я думаю, разговор будет чуть-чуть позже. Так вот, в жизни пришлось очень-очень много времени, слишком много, провести бок о бок с людьми, которые у меня вызывали уважение, любовь, и с теми, которые у меня вызвали другие чувства. Когда я успешно заканчивал клиническую ординатуру, за плечами были выступления на всероссийских конференциях, была хорошо разработанная тема кандидатской диссертации, были публикации. На меня подали документы на поступление в аспирантуру, а в те времена это было очень здорово, это был такой счастливый золотой билет. Когда я был готов к экзаменам, которые, несмотря на некую формальность, все-таки требовали подготовки и по специальности, и по философии, и по иностранному языку. За два дня до экзамена заведующая кафедрой мне сказала: «Знаешь, Андрей, тебе не надо идти на экзамены в аспирантуру, потому что в аспирантуру ты не будешь поступать. Будет поступать сын одного из наших сотрудников». Я был, честно говоря, ошарашен этим, для меня это был очень жесткий удар под дых. Как же так?! Я работал, я имею успехи. А сын сотрудника был бесталанный молодой человек, существенно старше меня, успевший себя к этому времени ничем не проявить профессионально, к тому же стать уже практически спившимся алкоголиком, что он и подтвердил в последующей жизни. Но, однако, в аспирантуру я не поступил и дальше шагал своим путем, но осадочек, как говорится, остался. В последующем этот человек, сотрудник кафедры, неоднократно засвечивался в ситуации, когда нужным ему людям очень талантливо озвучивал гипердиагнозы, когда выдавал свои подозрения, когда-то обоснованные, когда-то — нет, за истину, получал некоторую свою мелкую и крупную выгоду. К сожалению, и я тоже купился дважды на его посул и псевдоавторитет. Это касалось очень близких мне людей. Честно говоря, был ошарашен. Не забуду негативный пример этого человека, который, впрочем, дожил до старости, считая себя великим онкологом и ученым, существует рядом с нами. Увы, бывает и так.

Проблемы нравственности и бесовства в медицине и в науке

Современная наука, медицина в частности, дает в руки людей, в руки специалистов очень мощные инструменты воздействия на общество, на человеческое тело, на человеческий разум, и использование их во многом зависит от наличия тех внутренних тормозов, которые у носителя технологии есть или нет. Причем это касается не только медицины. Проблемы значительно шире и глубже, особенно сейчас, когда у нас в обществе нет идеологии, нет нравственных ориентиров, активно живет, существует и продолжает развиваться перестроечная отрыжка вседозволенности и магии золотого тельца «доход ради дохода», причем слово «зарабатывать» часто подменяет более откровенные понятия «жульничать», «украсть», «надуть ближнего». Так все-таки к нравственным проблемам. Представим себе ученого-атомщика или ракетчика, который владеет технологиями создания систем, которые способны нанести колоссальный вред большому количеству людей. Это может быть бомба, это может быть ракета, это может быть иное техническое устройство, проданное за деньги или использованное совершенно не в благих целях.

Я уже упоминал в этой книжке про группу ракетчиков, которые пытались уехать за границу. Но вместе с тем судьба сводила и с крупными учеными — конструкторами ядерных боеприпасов, которые, будучи смертельно больными, по сути, уже за гранью нашего мира, сохраняли нравственную чистоту и не помышляли о том, чтобы по каким-то мотивам раскрыть те секреты, то умение, которым они обладали. В медицине наблюдаются такие же тенденции, когда врач молодой или немолодой, но незрелый получает в руки некую новую технологию, к тому же еще подраскрашенную желтыми красками СМИ как чудодейственную, и начинает бессовестно «зарабатывать» на этом деньги. Врач-онколог постоянно сталкивается с людьми, которые, узнав о заболевании, о прогнозе, готовы снять с себя последнюю рубаху, и не каждый удерживается от искушения эту рубаху не присвоить. Знал я одного доктора, который работал у меня в отделении, а потом им короткое время заведовал, который подсовывал пациентам препарат, не имеющий отношения к лечению данного заболевания, говорил, что это дорого, хотя препарат был просто банально украден из отделения. Люди при этом говорили, что мы не можем отдать деньги сразу, нам нужно продать трактор, нужно продать скотину в деревне. Этот стервец заявлял: «Не фашисты же мы. Подождем. Что же делать? Конечно. Задаток можете дать. Остальное принесете после». Впоследствии этот псевдодоктор-бизнесмен был пойман и осужден за взяточничество и, слава Богу, что он ушел из медицины. Я думаю, что если бы он сохранился здесь, к чему прилагали усилия его родственники, да и он сам, ничего хорошего ни коллективу, ни пациентам он бы не принес. В нынешних условиях вакуума идеологии и дефицита совести я считаю, что альтернативой бесовскому началу может быть только православная идеология, только православие как моральная доминанта в Нашей Стране может противостоять торжеству «золотого тельца» и корыстолюбия в душах людей.