Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 22)

Был бы на месте Кольки кто другой — так, может, он даже и обиделся бы на то, что вот так руководство поступило, не стало при нем рассказывать суть задания. Но то кто-то другой, а Колька был парнем необидчивым и себя накручивать не любил. Придет Герман и что положено расскажет, так что чего губы дуть?

Выехали они минут через двадцать, причем у Германа под мышкой, когда он выходил из здания, был немаленький промасленный сверток — это Аникушка, не помнящий зла, сделал им в дорогу бутерброды.

— Короче, мой юный друг, сегодня у тебя, возможно, будет очень и очень любопытный день, — сообщил Герман, лихо руля казенным микроавтобусом. — Это если не повезет.

— А если повезет? — уточнил Колька.

— То не будет, — резонно ответил Герман. — Тогда мы просто прокатимся туда-обратно, да и все.

Колька почесал затылок, прикидывая чего ему больше хочется. По всему выходило, что невезение предпочтительней — очень ему было интересно посмотреть, что же такое имел в виду Герман. Но говорить ничего не стал, промолчал.

— А ты матереешь, приятель, — заметил Герман минут через двадцать. — Раньше начал бы расспрашивать, куда едем, зачем, а теперь вон — сидишь, ждешь. Молодец.

— Все равно же сам расскажешь, — пожал плечами Колька. — Не прямо сейчас, так на трассе. Ехать долго, делать нечего…

— Песни можно петь, — возразил Герман. — В «города» играть.

— Ясно, — заключил парень, хитро глянув на спутника. — Мне надо тебя поуламывать маленько, поупрашивать.

— Ну да, — подтвердил Герман. — А я поломаюсь, поломаюсь, да и расскажу, что к чему.

— Ге-е-ерман! — жалобно заканючил Колька. — Ну расскажи-и-и! Ну что тебе, трудно, что ли? Ну пожа-а-а-а-алуйста.

— Другое дело. — Герман посигналил особо наглой «ауди», подрезавшей его. — Чтоб тебе все четыре колеса одновременно проколоть на скорости сто восемьдесят! О чем я? А, да. Ладно, уговорил.

Колька устроился поудобнее и приготовился слушать.

— Да на самом деле штука-то вышла такая, не слишком необычная, — неторопливо проговорил Герман. — Одному парню ведьма голову заморочила, а паренек оказался непростой, сын шишки какой-то.

— Ведьма? — удивился Колька. — Это те, которые на помелах летают, с черными котами под мышкой?

— Ох уж мне эти дети телевидения, — фыркнул Герман. — Стереотипы, стереотипы… Хорошо еще, что избушку на курьих ножках не вспомнил.

— Ну нет. — Колька даже обиделся. — В избушке Баба Яга жила, она ведь не ведьма?

— «Ведьма» — это значит «Веды знающая», — наставительно сказал Герман. — Еще их называли «Ведающая мать». Я так полагаю, что сущность этих женщин уходит корнями аж в матриархат, где они были почитаемыми членами общества, не сказать — вершительницами судеб. Но время шло, сакральные знания выдавливались техникой и войнами, после же этих женщин вовсе закрасили черной краской и основательно проредили, особенно в Европе. Ну а те, кто выжил в тех мясорубках, уже ни о каких Ведах понятия не имели и начали промышлять на куда более мелком, бытовом уровне и, так сказать, соответствовали своему имиджу.

— Ишь ты. — Колька почесал затылок. — То есть они не такие уж и плохие?

— Николя, они не люди. — Герман закурил и приоткрыл окно. — Точнее — они люди, но не такие, как ты или я. Они — нечистые, и категории «хороший» или «плохой» к ним плохо применимы. У них свой уклад, свои традиции, свои приоритеты. И не верь всей этой ерунде в рекламных объявлениях, где шарлатаны называют себя «белыми ведьмами» или «потомственными ведьмаками». Нет там белого и черного цветов, и даже потомственность весьма относительна. Каждая из них имеет право выбора своего пути, и если дочка ведьмы не хочет примкнуть к ковену матери, то неволить ее никто не будет. Правда, это касается именно ковена, но не самого пути. Один раз моряк — на всю жизнь моряк, коли стала ведьмой — то все, это навеки.

— Ковену? — Рассказ Германа рождал у Кольки все больше вопросов.

— Ведьмы — они существа самостоятельные и эгоистичные, — пояснил оперативник, сворачивая на платную дорогу, ведущую к Минскому шоссе. — Им компания, по сути, не нужна, но есть ритуалы, в которых в одиночку не управишься. Потому и объединяются они в ковены, это что-то вроде орденов или профессиональных союзов. Как правило — по территориальному признаку, хотя бывает по-всякому. Ковены эти небольшие, редко когда в них больше полутора-двух десятков ведьм бывает. Хотя в Киеве, говорят, есть ковен численностью сотни в две. В принципе — верю. И, кстати, слава богу, что мы едем к подмосковным ведьмам, а не к киевским.

— Почему? — сразу же уточнил Колька.

— О, брат, тут история давняя. — Герман выбросил окурок в окно. — Киевские ведьмы — сильнейшие в Европе. И старейшие. Не забывай — Москвы еще не было, а Киев уже стоял и был столицей языческой Руси. Так что там такие традиции — мама не горюй, в том числе и по данному профилю. Для нечистых такие места как Киев, Муром, Углич — это не просто населенные пункты, это этапы большого пути. Кстати, словосочетание «киевские ведьмы» очень давнее и устоявшееся.

— А что они такого делают, что наши, подмосковные, не могут?

— Не «не могут», а «не хотят», — уточнил Герман. — Наши, если так можно выразиться, попроще, что ли. У них методы поскромнее. Но это обусловлено отчасти тем, что у наших, подмосковных, ведьм и устои не такие древние, как у киевских. В мире Ночи же устои и традиции очень много значат, без них никуда. Понимаешь, о чем я?

— Маленько, — вздохнул Колька. — Непросто это все. А как ведьму от обычной женщины отличить?

— А никак. — Герман усмехнулся. — Тут только два варианта есть — чуйка на пару со смекалкой, или если она сама тебе это даст понять. Никаких оберегов нет для их идентификации, никаких заклинаний. Они тоже люди, я тебе говорил. У кровососов, оборотней, сумеречников есть отличительные признаки, по которым их можно вычислить. У ведьм — нет. Она может с тобой под одеялом одним спать лет двадцать, и ты понятия иметь не будешь, что с ведьмой живешь. Да такое сплошь и рядом случается, на самом деле.

— А смекалка — она к чему? — уточнил Колька. — С чуйкой-то все понятно, а вот…

— Смекалка нужна для сведения разнородных фактов воедино. — Оперативник шмыгнул носом. — Сказки — они не во всем врут, ряд особенностей ведьм они верно описывают. Например — и впрямь рядом с ними молоко киснет, хотя в наше время порошковых продуктов этот фактор уже не столь значителен. Что еще? Она не стареет, время над ней не властно. Случается, она часть своей силы скидывает в какое-то украшение, которое не снимает ни днем ни ночью. Ну еще родинки причудливые на теле имеются. Правда, это тоже уже не очень-то примета, они сейчас навострились на этом месте татуировку делать.

— Елки-палки, так это выходит, их вообще невозможно вычислить? — Под те приметы, что сейчас выложил Кольке оперативник, подходило процентов семьдесят всех его подруг.

— Если наблюдать очень внимательно и долго, то можно распознать. — Герман одной рукой прошуршал бумагой свертка и вынул оттуда бутерброд с ветчиной. — Но это уже будет не бытовая наблюдательность, а слежка, то есть совсем другое дело. Например — ведьма иногда должна подпитывать свою силу. Это, понятное дело, случается на весенних и осенних сборищах, но бывает и так, что запас ее выходит раньше. Жизнь штука такая, наперед никогда не знаешь, что будет. А то и просто возникает у ведьмы желание позабавиться, они такие. Вот тогда эти красотки находят человека, который им подходит энергетически, и пьют его душу. Не всю, разумеется, только часть забирают, чтобы донор не помер. Им это совершенно ни к чему.

— Как в сериалах? — оживился Колька.

— Не знаю, что там показывают в сериалах. — Оперативник скептически ухмыльнулся. — Не смотрю. А так ритуал несложный, хотя и древний. Ведьма обходит человека против часовой стрелки, читая про себя заклинание, а после прикасается к нему левой рукой. По нынешним временам и при нынешней атеистичности населения — это более чем несложно, никто ничего не заметит. Кто помнит все эти тонкости и обряды? Да никто. Это уж я молчу о том, что куча дилетантов, да и просто мошенников полностью обезопасила настоящих, истинных ведьм.

— Ты про эту публику, которая в телешоу выступает? — уточнил Колька. — Ну да, этих товарищей всерьез воспринимать трудно. И — да. Если хочешь спрятаться — встань под фонарем. Если бы я не знал того, что знаю, то подумал бы, что настоящие ведьмы так и выглядят — все в амулетах, с веником из перьев и черепом под мышкой.

— Вот в результате и выходит, что истинные ведьмы хоть и есть, но про них никто не знает, — завершил свою речь Герман. — А они живут себе спокойненько, творят свои дела и иногда переходят рамки дозволенного, как сейчас.

— Так а что сейчас? — поторопил его Колька. — Кому они там чего заморочили?

— Апрель. — Герман показал на голубое весеннее небо с облачками, которое было видно из машины. — Природа проснулась, деревья пустили соки по своим стволам, прилетают птицы. А стало быть, настало время шабаша.

— А разве он не в мае? — Колька устал удивляться разрывам шаблона. — Я думал, что он бывает на этого… Как его? На Ивана Купалу. Венки там, девки в ночнушках, букеты в воду народ бросает.

— Это ты, приятель, Гоголя перечитал, — засмеялся Герман. — Или кино пересмотрел, вот у тебя в башке все и смешалось. Плюс — отсутствие грамотности в наших делах, не без этого.