Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 106)

Коле было очень интересно, на самом ли деле упомянутый Михаил является настоящим князем, или это все-таки кличка, но он промолчал и принялся наворачивать ароматное мясо, приправленное травами.

— Сегодня ночью мы встречаемся с Михаилом, — очень веско произнес Ленц. — Мне удалось настоять на переговорах, хотя князь уже настроился на хорошую свару. Тебя же я попрошу выступить там в качестве арбитра.

— Называй вещи своими именами, — попросил его Михеев. — Не арбитра, а гаранта. Ты полагаешь, что мое присутствие обезопасит тебя от нападения Ростогцева. Переговоры-то он, небось, в Останкино решил провести? На своей территории? Верно?

— Именно, — склонил голову Арвид. — И вот что я скажу тебе, дьяк — если бы за мной или моей семьей значилась вина, то ты стал бы последним, к кому мы обратились за помощью. Все знают, что в большинстве случаев вы докапываетесь до сути и отмеряете воздаяние виновным полной мерой. Но сейчас ситуация другая. Кто-то очень хитрый желает втянуть нас в войну, а я никогда не плясал по чьему-то указу. Кто этот ловкач, я со временем непременно узнаю, как и то, зачем он это все устроил. И за смерть Феликса он мне тоже ответит. Но — потом, не сегодня. Сейчас главное не допустить бойню, которая может начаться. И как бы ты ни лукавил, но все же это и в твоих интересах тоже. Скажу больше — твои интересы тут куда более первостепенны, чем наши.

— Ты упомянул смерть некоего Феликса, — уточнил Пал Палыч. — Поясни?

— Около третьего тела была найдена брошь одного из моих людей, — отозвался вурдалак. — Каждый член нашей семьи владеет подобной, это традиция, уходящая корнями в прошлое, не столь и давнее, но тем не менее. Феликс единственный, кого нам не удалось отыскать за истекшие сутки, он как в воду канул. Полагаю, это именно его знак, а сам он, увы, мертв.

— Я думал, что вы все вместе обитаете, — удивился Коля. — В одном доме.

— А днем спим в гробах, — чуть иронично произнес Ленц. — В мрачном подвале, где все затянуто паутиной. Юноша, не следует доверять фильмам и книгам, это всего лишь домыслы литераторов и кинематографистов. Антураж, саспенс и так далее. Впрочем, в последнее время мы поощряем подобные изыски, они делают наше существование чуть проще. Насколько я знаю, Ростогцев даже выступил соинвестором какого-то телесериала, при всей своей вздорности он неплохой коммерсант. Вампиры снова в моде, а значит, никто из нас не останется в ночи голодным.

— Я всегда говорил, что это мир погубит слепая вера в рекламу, — печально заявил Пал Палыч. — Она заменила людям здравый смысл. Ладно, речь не о том. Значит, ты хочешь, чтобы я отправился с тобой к Ростогцеву? Хорошо, я согласен. Но не просто так, уж не обессудь.

— Любая услуга чего-то стоит, — тонко улыбнулся вурдалак. — Даже смерть — и та порой имеет цену. Что ты хочешь получить взамен, Павел? Назови свои условия, я готов их выслушать.

— Отойдем в сторону, — предложил оперативник. — Я доверяю своему коллеге, уверен, у тебя тоже нет секретов от твоих детей, но все же есть вещи, которые стоит проговаривать приватно. Просто чтобы случайно не навредить тем, кто рядом. Ты же знаешь — иные знания опаснее любого яда.

— Хорошо. — Ленц встал со стула. — Но, признаться, теряюсь в догадках. Это что же ты такое у меня узнать желаешь?

Беседа получилась короткой. Михеев что-то спросил у вурдалака, тот пожал плечами, а после покачал головой в отрицающем жесте. Оперативник немного подумал и спросил что-то еще, и вот на этот раз, похоже добился успеха, поскольку Ленц одобрительно кивнул. После собеседники пожали друг другу руки и вернулись за стол.

— А что Феликс ваш, он мог человека осушить до смерти? — уточнил Пал Палыч, и оторвал от круглой лепешки сразу половину, а после пододвинул к себе пиалку с терпко пахнущим соусом. — Ну в принципе?

— В принципе, это может сделать любой из нас, — отозвался один из сопровождающих Ленца. — Если очень голоден или зол на мир. Но Феликс в общем ряду стоял бы одним из последних. Его обратили случайно, он не хотел вечной молодости в тенях, как, например, в свое время я. Насколько мне известно, он вообще так и не забрал ни одной жизни.

— Сидел на донорской крови, — подтвердил второй телохранитель главы семьи. — Над ним кое-кто из наших даже смеялся иногда, мол, никак этот тихоня вурдалачью девственность не потеряет. Но он не обижался на эти слова совершенно, не та натура.

— Это все правда, — подтвердил Ленц. — Его обратила моя помощница Сильвия, пожалела талантливого паренька лет тридцать назад, он был неизлечимо болен. Феликс — блестящий фотограф, кое-какие его снимки вы наверняка видели. И выставки случаются, причем не только в России. Правда, под этими работами всегда стоит чужая фамилия, поскольку мы не любим себя афишировать, особенно в финансовых вопросах.

— То есть кто-то устраивает выставки и платные фотосессии, а вы…

— Получаем с них свой процент, — подтвердил Арвид догадку Коли. — Деньги, увы, с неба не падают, а мы любим жить красиво и сытно. Времена изменились, разбоем и насилием только проблемы заработаешь, потому приспосабливаемся как можем.

— Печально, печально, — сообщил вурдалаку Пал Палыч, тихонько наступив под столом Коле на ногу, давая тем самым понять, что он стал слишком часто влезать в разговор. — Одна брошь от твоего подручного и осталась.

— Полагаю, что все так, — печально подтвердил Ленц. — И это одна из причин, по которым я связался с тобой. Повторюсь — мы имеем дело с провокацией. Одной большой провокацией. И самое скверное, я не могу понять против кого именно она направлена. Против меня? Против князя Михаила? Или ее цель втянуть в орбиту как можно большее количество детей Ночи? Начнись серьезная драка, я сразу открою казну и призову на помощь всех, кого смогу, то же сделает и Ростогцев. Ведьмы, перевертыши, оборотни — да мало ли в городе и его окрестностях тех, кто не против подзаработать? Да и просто союзники у меня имеются.

— А еще ты начнешь творить упырей, — задумчиво произнес Михеев. — Дешево и сердито. И вот тут в дело вмешаемся мы.

— Все убивают всех, — подытожил Арвид. — А кто-то загребает жар нашими руками.

— Или отвлекает нас от чего-то, — вдруг снова подал голос Коля. — Что? Мне показалось, что так тоже может быть.

— Вполне, — потер подбородок его старший коллега и глянул на Ленца. — А почему нет? Вы величины для своих семей, достойные уважения противники для нас, а для кого-то просто-напросто расходный материал.

— И снова — я найду этого «кого-то», — пообещал Арвид. — Найду, побеседую с ним и все узнаю. А потом…

— Меня на беседу позови, — попросил его Пал Палыч. — Обещаю, не стану взывать к твоему милосердию в отношении этой личности. Я просто постою, послушаю вашу беседу и просто уйду.

— Договорились, — кивнул вурдалак и глянул на часы. — Однако пора. Опаздывать нельзя, это может быть расценено как неуважение, так что поехали. Ричи, подгоняй машину, мы отбываем. Уважаемый Абрагим, сколько я должен тебе за стол и радушие?

Аджин опрокинул в рот очередную пиалу горящей синим огнем водки и показал ему руку с растопыренными пальцами.

— Однако, — усмехнулся Ленц.

— Инфляция, — пророкотал Абрагим и рыгнул сгустком огня.

Что речь шла не о рублях, Коля понял чуть позже, когда вурдалак протянул хозяину шаурмячной пять пестрых евробумажек. Судя по всему, отдельные пункты российского законодательства о расчетах наличными деньгами дети Ночи сочли для себя не слишком действенными.

— Павэ, держи. — Абрагим протянул Михееву массивный сверток. — Тут сулугуни, щербет, маамуль, еще кое-что. На здоровье! И скажи Виктории, что раньше или позже сердце перестанет тосковать, и в него снова войдет любовь. Может, она будет не такой, как та, что ушла навсегда, но с любовью придет и новая надежда, а это главное. Ты знаешь, я никогда не ошибаюсь.

— Моя семья опечалилась, узнав о смерти Германа, — заметил Арвид, убирая бумажник в карман своего длиннополого пиджака. — И это на самом деле так.

Коля недоверчиво на него посмотрел.

— Ну а вы как думали, молодой человек? — сурово сверкнул глазами вурдалак. — Никто из вас не является нашим другом, но гибель настоящего, честного и сильного противника — это всегда горе. А когда уходит один из тех, кто стоит на границе между мирами, то про это быстро узнают все. Знали бы вы, что творилось в ночной Москве, когда погиб господин Францев. Замоскворецкие ведьмы, помнится, даже награду назначили за любые вести о тех, кто его убил, так чтили вашего коллегу. Да и я сам бы этих негодяев осушил до донышка, плюнув на любые последствия. А почему? Потому что настоящий враг всегда ближе, чем самый лучший друг. Он тебя никогда не предаст.

Коля вспомнил то, что ему днем говорил Михеев, и бросил быстрый взгляд на Абрагима, но тот безмятежно смотрел на Луну, большую и круглую.

Сверкнув фарами, к шаурмячной подкатила машина, причем не абы какая, а «бентли».

— Теперь мне ясно, отчего у вас вечно денег не хватает, — рассмеялся Пал Палыч. — Арвид, можно было бы что-то попроще прикупить.

— Я накатался на повозках и телегах в прошлом, теперь мне хочется комфорта, — немного сварливо парировал его слова вурдалак. — Имею право!

— Кто бы спорил, — согласился с ним Михеев. — Коль, забирайся в салон, не тупи. Сказано же — мы опаздываем.