Андрей Васильев – Дороги судеб (страница 43)

– Это для вас дети не выгодны. – Салех хоть и улыбался, но глаза у него были очень серьезны. – А для нас – нет. Нашлись в этом мире те, кому нужны дети. Не знаю: зачем, почему, но эти люди за них платят, и платят щедро. Нет, я не боюсь об этом говорить. Вы их не знаете, а потому и не сможете сами им ничего продать. Да и не станут они с вами работать, поверьте. Так что, может, договоримся?

– Это надо обдумать, – встал на ноги я. – А ваш нынешний товар глянуть можно?

Конечно, я ему ничего не продам, в смысле никаких детей. Мне они тоже были совершенно не нужны, но за подобным действием лежала некая пропасть без дна, и раньше времени мне туда ухать не хотелось. Что она меня в результате ждет, я не сомневался, но лучше позже в нее попасть, чем раньше. Но вообще надо бы узнать, кому и, главное, зачем понадобились дети. Просто так ничего не бывает, это я наверняка знаю. И еще я его пленников глянуть хотел. Вдруг среди молодых девок Милена затесалась? Маловероятно, но все же.

Увы, Милены среди пленных не оказалось. И еще мне внезапно стало жалко этих людей. Проснулось вдруг во мне давно забытое чувство сопереживания ближнему, я его бог весть сколько не испытывал. Потухшие глаза, сбитые ноги, тупая апатия – все это у них было в наличии, что у мужчин, что у женщин. Причем у всех! Очень невеселое зрелище, доложу я вам.

Самое паршивое то, что они уже сломаны. Как бы дальше дело ни пошло, у них что-то навсегда исчезло из души, они и в самом деле стали рабами. Даже если сейчас им сказать: «Вы свободны», – не думаю, что для них что-то изменится. И выход для этих людей был теперь только один – смерть, следующее за ней забвение и возрождение.

Надеюсь, я ошибаюсь. Но это вряд ли…

– Что-то присмотрели? – явно пародируя продавцов из нашего недавнего прошлого, спросил Салех и уже серьезнее добавил: – Поверьте, неплохой товар. И условия я вам предложил очень и очень выгодные.

Бойцы за моей спиной молчали, никак не проявляя себя, но я чувствовал, что это дается им нелегко. Если уж меня торкнуло, что же у них на душе творится? Даже у Голда.

– Увы, но нет, – развел руками я. – Какие-то они у вас… Замурзанные, что ли.

– Так степь же, – обвел окрестности рукой Салех. – Приведем в лагерь, отмоем, опросим – другое дело будет. Но там и цена может вырасти, причем на отдельных особей – серьезно. Сейчас они все как кот в мешке, даже я еще не знаю, кто, что… А вдруг кто-то из них умеет нечто, что полезно здесь? Вот, например, этот мужчина… Может, он не маркетолог, не дизайнер, не системный администратор, а нечто большее? Может, он столяр или слесарь?

– Откуда у слесаря деньги на «Ковчег»? – засмеялся я, глядя на указанного Салехом мужчину, который не поднимал на нас глаз, уставившись в землю.

– Мне и самому интересно уже стало, кто он, – засмеялся и Салех. – Сейчас все узнаем.

Он цепко и крепко схватил мужчину за шею, рывком поднял его голову вверх и уставился ему в глаза.

– Отвечаешь быстро и честно, раб, – очень тихо и очень страшно сказал Салех мужчине, который не то что не моргал, а даже и не дышал. – Кем ты был в своей прошлой жизни?

– Я врач, – пробормотал тот, глядя на Салеха, как мартышка на удава.

Надо же. Врач не самый бесполезный тут человек. Непосредственно лечить здесь не надо, но знания у них неплохие, можно их как-то к делу пристроить. Мы наших пристроили.

– Какой именно врач? – не удовлетворился ответом Салех. – Костоправ? Дантист? Гинеколог?

– Диетолог, – выдавил из себя мужчина.

Н-да… Самый нужный тут человек из врачебного племени. Вот о диетах нам только и думать.

– И так всегда, – отпустил врача кочевник. – Статистика неутешительна – из десяти человек только один чего-то да стоит, остальные – подобный этому рабу шлак. Не стоило бы мне вам такое говорить, но я честный торговец.

– Тогда я, пожалуй, воздержусь от покупки, – воспользовался ситуацией я. – Подожду до нашей следующей встречи.

– Да? – искренне опечалился Салех и еще раз глянул на мой автомат. – Может, об оптовой скидке поговорим?

Мне было жалко этих людей, но подобные траты являлись нерентабельными. Про детей речь, само собой не идет, но и стволы отдавать за, как верно было подмечено, «кота в мешке»? Нет, это несерьезно, да и потом, всех страждущих не спасешь. Только сам распылишься, оставшись с кучей душевно сломленных людей и пустыми руками.

– Мой ответ – нет. – Я помотал головой. – В данном конкретном случае. Но в целом – наша любовь еще впереди. Через недельку я приеду к вам, и там мы поговорим о сотрудничестве более детально. Вот только – куда?

– Разве вы не знаете? – Салех насмешливо уставился на Полину. – Я думал, что вон та рабыня вам все уже объяснила, ведь она была у нас в гостях. Эй ты, я о тебе говорю.

– Вон та? – Я повернулся и показал пальцем на женщину, которая явно занервничала. – Она не рабыня. Она одна из моих людей.

– Мой собеседник ошибается. – Из голоса Салеха пропала доброжелательность, он был пронзителен и жесток. – Она из тех, кто был нашей добычей, и наше право на нее сохранилось. Как говорят у русских: «Кто первый встал, того и тапки».

– Правильно говорят, – согласился с ним я. – Эта женщина входит в мою семью, она приняла это решение добровольно, будучи свободным человеком. А кем она была до того, мне безразлично. Но тому, кто на нее или кого-то из моих людей даже просто косо взглянет, тем более предъявит какие-то права, я бы не стал завидовать. Это так, в качестве общей справки сказано. Беспредметно.

Мои парни синхронно улыбнулись, держа руки на оружии. Полина облегченно вздохнула.

– Все в этом мире хорошо, кроме одного, – посетовал Салех. – Клеймо не поставишь на кожу. Умер раб – и клеймо сгинуло вместе с ним. Очень неудобно.

– Мы отвлеклись, – решил я не длить эту тему и обострять ситуацию. – Так где мы встретимся? Куда нам подъехать?

– Через недельку, значит? – Салех понял мой маневр и принял его. – Степь велика, вам нужен проводник, и я предоставлю вам его. Не так далеко отсюда есть холм с родником, может, вы его знаете? До него – примерно день пути или чуть более.

– Это если идти на юг? – уточнил я и махнул рукой в ту сторону. – Знаю.

– Так вот, через неделю вас там будут ждать мои люди, – деловито сказал Салех. – Они вас сопроводят к нам, с ними дорога будет быстрее, да и безопаснее. Степь наша, и уже сейчас чужакам не рекомендуется бродить здесь без нашего на то разрешения.

Мне было что ему на это ответить, но я не стал этого делать. Глупостей наговорить и наделать несложно, а вот исправить их потом возможно не всегда.

На том мы и расстались. Кочевники погнали людей в степь, мы же вернулись к опушке леса.

– Слушай, надо этот гнойник выдавливать, – озабоченно сказал Голд. – Самое неприятное, что последние слова он говорил не рисуясь. Они реально будут подминать под себя степь, а потом пойдут дальше.

– К Большой реке? – хмуро спросил у него я.

– Да запросто. – Консильери вздохнул. – Эти ребята, в отличие от нас, уже избавились от какой-либо морали и предубеждений. Они приняли этот мир как новую форму существования и теперь создают свою собственную социальную модель. Не с нуля, кое-что они прихватили из мира умершего, вроде структуры подчинения или материальных приспособлений, но самое главное – идеологическая база у них уже своя, местная. А мы, как ни крути, все еще подражаем тому, что было там, на исчезнувшей Земле.

– Да брось ты, – махнул я рукой. – Ничего здесь собственного и уникального нет, все это уже было в истории той Земли. Скомпилировал их каган несколько диктаторских режимов в один, да и все. Хотя это ничего не меняет, и ты прав полностью – с ними надо что-то делать, и срочно. Или в один прекрасный день мы увидим их у своих стен, что нам на фиг не нужно.

Все-таки я немного переоценил Салеха. Мне он показался очень умным и хитрым человеком, по крайней мере, тем, кто десять раз думает, прежде чем делает. И я был приятно удивлен, убедившись, что это не так.

– За нами пустили хвост, – через некоторое время порадовал меня новостью Голд. – Я Джебе оставил на месте встречи, велел пару часов понаблюдать за степью. Вот он и засек одного из тех, кто был с твоим собеседником. Он вернулся через час и сейчас шустро топает по нашему следу.

– Забавно, – признал я. – Я думал, что до этого не дойдет.

– Явно не для того, чтобы нас довести до нашего дома, его приставили. – Голд почесал нос. – Думаю, Салеха этого больше наша поклажа интересует.

– Скорее всего. – Я засмеялся. – Ох и любопытный в Ковчеге народ, я тебе скажу. Ладно, хомутайте этого засланца, чего тянуть.

– Стоит ли? – засомневался Голд. – Может, пусть себе посмотрит да и идет с богом? Что он такое высмотрит, сам посуди?

– Да нет, – тут я был с ним не согласен. – Наглость надо наказывать, тем более, что нам за него ничего не будет. Салех сам говорил: степь – место опасное, мало ли что с этим чертом случиться могло? А нам – лишние данные из первых рук.

Надо признать, тут я погорячился. В смысле лишних данных. Ничего нам этот узкоглазый, смугловатый и жилистый кочевник не сказал. Точнее, он говорил, но на каком-то своем тарабарском языке, глядя на нас с презрением.

– Дурака он валяет. – Голд сморщился. – Все знают английский, и он, поганец такой, знает. Но показывать этого не хочет, потому что не боится нас. Он вообще ничего не боится: боли нет, смерти нет… Зря только брали его.