Андрей Васильев – Дороги судеб (страница 45)

– Как маяк, – удовлетворенно сказал Голд, видно, думающий о том же. – Сколько раз на него шел, столько радовался.

Мы прибавили шаг – усталость давала о себе знать, но хотелось уже поскорее оказаться дома. Я поймал себя на мысли, что в первый раз подумал о крепости как о собственном доме. Стало быть, пускаю корни в местную почву.

– Стоять на месте, оружие на землю! – раздался окрик, как только мы с Голдом, а за нами и Джебе, вскарабкались на холм, за которым располагался родной уже пролом в стене. – Кто, откуда?

Постовых видно не было, они находились в тени, за пределами костра. Зато у огня сидело несколько человек, как водится, обнаженных, грелись, чистили сушеную рыбу и жадно ее поедали. Приблудившиеся, на свет вышли. Они всегда такие. Это и понятно – побегай голышом по степи да натощак?

Кстати, падает число вышедших на свет, падает. Раньше десятками шли, а тут, считай, за всю ночь… Сколько их там? Четверо. Негусто.

Приблудившиеся испуганно глянули на нас, обвешанных оружием, когда же на холм из темноты выбрался подотставший Азиз, который и при свете выглядел достаточно жутко для нового человека, одна из женщин испуганно пробормотала:

– Мамочки!

– Хэ! – расслышал это Азиз и белозубо улыбнулся, отчего народ у костра окончательно поплыл.

– Не бойтесь, гражданочка, – обратился я к женщине, которая дрожала, и явно не от холода. – Он безобидный и людей почти не ест, ну, если только оголодает сильно. Но сегодня он ужинал.

– Сват?! – раздалось сразу и от стены, и с того места, где еще в давние времена мы оборудовали «точку». – Ты, что ли?

– Он-он, – подтвердил Голд. – Ну так что, оружие можно не класть на землю?

Караульные подтвердили, что не надо, но в результате я в пролом полез один, поскольку Голд начал нудно объяснять бедолагам, почему они должны никому не верить, даже если им очень этого хочется. И что в любом случае, даже если они нас узнали, они все равно должны были не доверять своим глазам, а вызвать начальника караула, который и принял бы решение. Еще лучше – разбудить Жеку, ибо не фиг дрыхнуть в такой момент.

В этом он был прав – первым делом я пошел будить своего друга, предварительно отправив Джебе и Азиза разузнать, что у нас там насчет поесть. Я понимаю, что можно было бы и рассвета дождаться, благо, до него оставалось всего ничего, но уж коли я такой марш-бросок сделал, частично бегом и вовсе без привалов (очень уж Ювелир был убедителен), то нечего Жеке спать. Ну да, я вредный, но какой есть.

Мой друг жил в одном доме с «волчатами», их будить мне было тоже не очень-то жалко, к тому же ночные тревоги никто не отменял.

– Подъем! – заорал я во всю глотку, бухнув ногой по двери. – Напасть! Враги!

Трое «волчат» вскочили с вытаращенными глазами. Парни завертели головами, пытаясь понять, что происходит.

– Стас, я же тебя чуть не грохнул! – возмутился Жека, отводя ствол пистолета в сторону и ставя оружие на предохранитель. Он не метался, как наши воспитанники, по помещению, он привычно-моментально перешел от сна к действительности, вынул пистолет из-под сена, заменяющего ему подушку, и навел его на источник опасности.

– Делай выводы, – показал я на «волчат», которые уже поняли, что тревога ложная, и опасливо улыбались. – Что за броуновское движение, Жека? А если завтра война, если враг нападет?

– А завтра война? – уточнил мой друг, который, несмотря на то, что выглядел в большинстве случаев недалеким увальнем, думать умел, сопоставлять факты – тоже. В полиции других не держали. Да и в моих интонациях он разбирался неплохо.

– Ну, гипотетически она всегда на пороге, – уклончиво ответил я. То, что «волчата» навострили ушки, я видел и не хотел давать простора их фантазии. – Имей в виду – в одну прекрасную ночь я еще раз вот так же припрусь и если снова увижу бессистемную беготню, то придумаю и для этих недорослей, и для их наставников какое-нибудь особо мерзкое и унизительное наказание.

– Он может, – показал Жека на меня пальцем, повернувшись к воспитанникам. – Уж поверьте, я его давно знаю. В стрельбе, тактике и рукопашке он первым сроду в академии не был, но вот если кто-то шкодил по высшему разряду, то можно было не сомневаться – либо Стас это придумал, либо режиссировал. И ведь ни разу, паразит, не попался!

– У меня много талантов, – признал я скромно. – Ладно, Жек, это все дела минувшие. Ювелир мне сказал, что у тебя какие-то гости, причем настолько важные, что мне надо брать руки в ноги и быстро-быстро бежать в крепость. Что, к нам пожаловала английская королева?

Надо отметить, что на покойной Земле из монарших фамилий к двадцать третьему веку осталась только одна – Виндзоры. И именно они стали олицетворением самых важных персон.

– Почти. – Жека натянул штаны и майку. Он и сам раздевался перед сном, и «волчат» к тому же приучал, приговаривая: «Одичать легко, человеком остаться – трудно. Коли в доме ночуешь, а не в поле, так ешь со стола и спи без одежды, как положено». – Но это подождет. Как сходили?

Я понял, что он имеет в виду.

– Жека, увы, – развел руками я. – Но есть и позитивная новость.

– Так, брысь отсюда, – махнул мускулистой рукой мой друг, указывая «волчатам» на дверь. – Уже светает, время отжиматься.

Не пискнув, но с разочарованными лицами «волчата» покинули комнату.

– Подробности, – потребовал мой друг, когда мы остались одни.

– Вот какой ты все-таки индивидуалист, – попенял я ему. – Нет, чтобы спросить: «Все ли целы?», «Как оно там было?». Нет, только о своем.

Щелкнул предохранитель, и ствол пистолета уперся мне в лоб.

– Фу-фу-фу, – поморщился я. – Что за манеры? А если кто это увидит?

– Стас. – Жека опустил пистолет и скорчил жалобную гримасу. – Имей совесть.

– Никогда так больше не делай. – Я передернул плечами как в ознобе. – В смысле, не дави на жалость. Очень уж страшно получается. Лучше пистолет, это не так пугает.

Я присел у стены, согнув ноги в коленях, и потер переносицу.

– Устал, – пожаловался я Жеке. – Сильно. Ладно, не дергайся. Дружище, ты представляешь, у нас практически под боком обосновались очень веселые ребята!

Я в двух словах рассказал ему о каганате и о разговоре с Салехом. Именно это я считал самой главной новостью. Добро что, оно уже наше. А вот эдакая напасть…

Надо заметить, мысль о том, чтобы подрядить этого хитрого бородача на поиски Марики, в голове у меня мелькнула еще там, в степи, когда мы разговаривали. Казалось бы, чего проще? Описать ее внешность, благо, я точно знал, что она с редактором не играла, вручить пистолет с одной обоймой в качестве аванса – и он копытил бы Предвечную степь, пытаясь ее найти, это без вариантов.

Вот только когда он ее нашел бы, не факт, что мы ее смогли бы забрать у него. Я же сказал: Салех – мужик хитрый, и получи он такой козырь в руки… Короче, мысль мелькнула и испарилась. Невыгодно.

Но озвучивать это своему другу я не стал. Он подобные логические выкладки и не поймет, и принять не сможет.

– Я с тобой поеду на встречу, – сказал как отрезал Жека. – И даже не спорь.

Вот не было печали…

– Ладно. – Жека прислушался к тому, что происходило за дверью, где «волчата» явно расспрашивали Джебе о том, что с нами было. – Я знаю, что не прав, что сначала надо о деле, но ты тоже меня пойми…

Мой друг – в своем репертуаре. Теперь он будет долго и косноязычно объяснять, что общественное ему тоже важно, но Марика – это…

– Есть «двухсотые», – оборвал я поток его мыслей. – Не обошлось без этого. Флай, Дергач и Милена. Никто из них, кстати, на огонек не выходил?

– Нет, никто. Милена, говоришь? – опечалился Жека. – Она-то как? Она же не по этой части? Засада?

– Ну вот случилось так. – У меня начали слипаться глаза. Усталость, упавший уровень выносливости – ничего удивительного.

– Пострелять все-таки пришлось. – Скорее, это было утверждение, а не вопрос. – Беда.

– Сдается мне, что здесь ни одно дело без пальбы обходиться не будет, – зевнул я. – Либо начнется ею, либо ею закончится. Мир тут такой.

– Плохо. – Жека тоже зевнул, глядя на меня. – Скажу тебе честно: мне война еще там надоела. И ребят очень жалко.

– Сейчас рассветет, поищем в Настиных бумагах координаты их точек возрождения и отправим туда людей. – Я похлопал себя по щекам, пытаясь прогнать сон. – Вдруг найдут? Времени прошло много, но кто знает? Старшего только определить надо.

Тут я вспомнил мысль, которая вертелась в моей голове по дороге в крепость.

– Да, мил-друг… – Я уставился на Жеку. – А что это Ювелир делал у бункера? Мы что, из схрона с оружием все-все-все вывезли? До последнего проводочка и винтика?

– Да ты что? – удивился он. – Боеприпасы и стволы вывезли почти все, есть такое. А вот генератор, провода и прочее – нет, понятное дело. Там еще на пару рейсов точно добра лежит.

– Так чего ты тогда новый конвой не отправил? – возмутился я. – Бункер – вон он, никуда не денется, а схрон далеко.

– Отправил я все, – как-то даже рассердился Жека. – Два дня как конвой ушел, наверное, уже на месте.

– Сдается мне, что я ничего не понимаю, – потряс я головой. – Кто тогда его повел? За старшего кто?

– Кин, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил мне Жека. – Я его поставил за лидера. Да, вот еще что. Ушли только на плотах, лодки я им в этот раз не дал.

Что я всегда не понимал в Жеке, так это его веру в людей. Зачастую совершенно необоснованную.